Drunk

Он не поверил бы, если бы кто-то сказал ему, но Иллуми танцевал, как молодой Бог. Холодный, смертоносный Иллуми тонул в звуке на его глазах. Руки подняты, ладони хлопали, бёдра качались в ритме, полностью синхронно, длинные волосы прилипли к каплям пота на шее. Хисока мучительно осознавал, что он пялится, и всё же он не мог ничего сделать с этим. Клуб был громким, тесным, и он был безнадёжно пьян, но его взгляд был направлен на Иллуми и только на Иллуми, и желание быть к нему ближе пожирало его изнутри. Чувствовать, как эти гибкие бёдра трутся о его бёдра, попробовать нежный кусочек кожи Иллуми, выглядывающий, когда он высоко поднимает руки, дотронуться до него ровно так, как сейчас касались влажные, чёрные волосы, до каждого кусочка его кожи. Хисока вздохнул, как если бы это могло укротить его возбуждение. И тогда он двинулся, чтобы получить желаемое. Чёрный обернулся в золотой, когда Хисока столкнул их лбами, после прижал остальное божественное тело Иллуми к своему. Жарко, слишком жарко, обжигающе и липко. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться на этих бездонных глазах, где зрачок и радужка растворялись друг в друге, в бассейн пустоты. Великолепно. Иллуми замер в его хватке. Ох, слишком туго. Хисока разжал хватку вокруг чужой талии и двинул свои руки дальше на твёрдый выступ тазобедренной кости. Пальцы обожгли кожу, футболка Иллуми скользнула, чтобы скрыть горящие, красные следы от пальцев из видимости. Секрет только для них двоих. «Станцуй со мной» — Хисока невнятно пробормотал напротив уха Иллуми. Это лучшее, что пьяный человек мог сделать, когда его голова столкнулась с чужим виском, и он начал двигаться. Неуклюже. Не скоординировано. В большей степени падая, чем танцуя. Но Иллуми это, похоже, не заботило, он качнулся, словно только для того, чтобы вернуть себе необходимое пространство, перед тем, как Хисока почувствовал, что эти гипнотические бёдра двинулись под его пальцами. Это была магия, чистая магия, энергия каждого движения передавалась в его ладони и его пульсирующий член, и Хисока позволял себе взгляд украдкой на кусочек кожи между топом Иллуми и поясом его брюк. Хисока не мог решить. Он хотел сделать шаг назад и насладиться завораживающим видом Иллуми, качающим своё тело сквозь разряженный воздух, мысленно раздевая его с каждым падением его плеч, тогда как, с другой стороны, желал сжать его бёдра сильнее, прижать их к своему паху и разорвать одежду Иллуми ровно там, где он стоял. Но Хисока не сделал ничего. Он просто путался в музыкальных мотивах, которые стали слишком сложными, чтобы за ними следовать, пытаясь не поцеловать пол, пока он демонстрирует свой вариант танца, держась за Иллуми изо всех сил. Мужчина бросил ему взгляд средний между сожалением и весельем. Нет, Иллуми не был пьян, конечно, нет, с чего бы ему быть? Иллуми всегда был под контролем. Хисока мог чувствовать это, преднамеренную силу в каждом движении, обжигающем его руки и жгущем его изнутри. Блять. Он пускал слюни? Возможно. А возможно, это был просто пот, бегущий вниз по его лицу. Хисока опасно качнулся в сторону, неуверенный, сможет ли он восстановить равновесие, но руки Иллуми скользнули, чтобы придержать его торс в вертикальном положении, в течение буквально наносекунды. Хисока хихикнул, и эхо его смеха прозвучало чужеродно. Иллуми всегда знал, что произойдёт дальше вокруг него. Иллуми всегда контролировал ситуацию. Хотел ли он контролировать изменения Хисоки? Быть в милости этого жестокого божества, как захватывающе… Картинки проносились сквозь голову Хисоки: Иллуми возвышается над ним, голым, стоящим на коленях на полу. Ботинки Иллуми вжимают его лицо в землю. Иллуми связывает его, как рождественский подарок, на его кровати. Хорошо смазанный рождественский подарок, это так… Голова Хисоки бессильно упала на плечо другого, когда он хихикал. Это звучало слегка истерично и в то же время крайне похотливо. Хисока почувствовал резкий выдох на своём лице. Может, Иллуми вздохнул. Но может, просто может, это был смех. Хисоке нравилась мысль о том, что Иллуми тихо смеётся над его состоянием, пока он погружал свой нос в изгиб чужой шеи и покачивал своими бёдрами совершенно не синхронно. Мужчина пах так хорошо, выше всего табака, пота и окрашенных рвотой футболок в клубе, и Хисока скромно застонал. Он сам, наверное, пах, как целый алкогольный магазин, но неловкие мысли были забыты так же скоро, как появились, когда он опустил глаза на чужое горло. Кожа Иллуми была такой влажной, узнает ли он, если Хисока лизнёт её? Или его язык даже оставит кожу более сухой, если он жадно соберёт все струйки пота до самой линии челюсти? Так или иначе, это хороший план — Хисока подумал, когда толкнул свои губы к шее Иллуми, и его зубы встретили разгорячённую кожу. Ах, слишком сильно. Хисока лениво отодвинулся на дюйм, чтобы скрыть язык, наслаждаясь вкусом соли на своём нёбе. Иллуми был на вкус так чертовски хорош, так силён, так властен. Был ли он так же исключителен на вкус везде? Со стоном Хисока задавался вопросом, может ли он принять чужой член глубоко в горло, когда тот кончит. Крепко схватив задницу Иллуми, Хисока почувствовал, как плотные мускулы сжались в его хватке. Иллуми был так близко, так близко, пространство между его ягодицами давило точно на полутвёрдый член, трущийся вперёд и назад с каждым неуместным движением. Как хорошо он будет чувствовать себя внутри Иллуми, трахаясь возле стены. Хисока слегка прикусил мочку уха Иллуми, выдыхая стон. Неожиданно он двинулся против воли. Он падал? Хисока пытался схватиться за Иллуми, только чтобы обнаружить, что чужие горячие ладони давили на его грудь, отталкивая его на дюймы и мили от себя. Было холодно, так холодно — внезапно оказаться без Бога ада, прижимающегося к его промежности, но всё, что Хисока мог сделать, — это ворчать, как избалованный ребёнок. Он старался сфокусироваться на Иллуми, но его глаза не слушались команды. Иллуми приходил и уходил из фокуса в мигающих огнях клуба, бывшими слишком яркими, но и недостаточно яркими. Был ли Хисока обдолбан? Он не принимал никаких наркотиков, кроме проглоченных шотов, не так ли? Верно?! Почему-то мышцы на его шее начали болеть, прежде чем он осознал, что он вертел головой, как если бы это помогало ему мыслить. Я в хлам. «Хисока». Его имя ударило эхом где-то рядом. Он не до конца распознал голос, но это мог быть только Иллуми, требующий его внимания. Лицо другого не стало чётче, пока Хисока пытался продрать взгляд сквозь туман, но он смог заметить, своими беспорядочно сужающимися и расширяющимися зрачками, он смог увидеть эту вспышку достаточно ясно — движение красивых губ в улыбке. Он хотел проглотить её целиком. Хисока направил руку к лицу Иллуми, но промахнулся, коснувшись пустоты, прежде чем он споткнулся и был пойман, как мешок с песком, плечом Иллуми. Но тогда он мог слышать это ясно, смех чистый, как лёд, совсем рядом с его ухом, и это был самый восхитительно забавный звук, который он слышал за всю свою жизнь, потому что он присоединился с таким смехом, равных которому он ещё не встречал. Посмеиваясь, как школьница, Хисока поднял себя, чтобы обнять Иллуми за плечи и найти его лицо своим носом. Их потные лбы столкнулись, и Хисока засмеялся точно в великолепный изгиб губ другого, прежде чем толкнуть свой язык между ними. Он простонал, борясь за язык Иллуми, теряя рот другого несколько раз, пока добрая половина лица Иллуми не была практически покрыта слюной Хисоки. Было ли ему до этого дело? Даже чуть-чуть — нет. Поцелуй был больше похож на облизывание, чем на что-либо ещё, но на вкус это было очень хорошо. Хисока хотел большего. Он хотел всего. Блять. Хисока разорвал поцелуй, задыхаясь, беззвучно смеясь, когда Иллуми вытер лицо тыльной стороной ладони. «Ты горяч» — Хисока сказал слишком громко, но Иллуми лишь фыркнул. «А ты пьян» — он ответил с нескрываемым весельем. Голос Хисоки дрогнул, и он пронзительно хихикнул. «Да». Он позволил своим рукам путешествовать вверх и вниз по влажной спине Иллуми и двинуться ровно под пояс его брюк, направляя пальцы под трусы и неловко водя по копчику, где он мог почувствовать щель между ягодицами. «Как насчёт трахнуть меня, будучи трезвым, в таком случае?» Выражение лица Иллуми было многообещающим, опасно приглашающим, с этой маленькой, хитрой улыбкой, которая выглядела выгравированной на его лице, и Хисока чувствовал, что он выглядит, как идиот, усмехаясь в ответ. Медленно подойдя ближе, Иллуми соединил их губы почти целомудренно. Не прошло и секунды — пронзительная, колющая боль ударила в горло Хисоки, и медленно у него потемнело в глазах. Его конечности потеряли чувствительность, и колени подкосились, только чтобы тело осталось висеть на руках Иллуми. Внезапно Хисока почувствовал острое желание спать, отдохнуть от всего в своей жизни, от своих забот, и далёкий голос Иллуми убаюкивал его с глухим, подавляющим ритмом. «Спроси меня ещё раз завтра, там посмотрим» — прежде чем Хисока упал в пустоту снов на груди Иллуми. Что за засранец.