In My World

      Беллуно — город в итальянской области Венеция, административный центр одноименной провинции. Население города составляет около тридцати пяти тысяч человек. Здесь сложно потеряться и слиться с многолюдной толпой, но именно поэтому никто и не подумает искать в таком городке беглеца. Возможно только со временем поймут, что нужно было ехать ни в солнечный Милан, а в тихий никому неприметный городишко посреди гор.       Сегодняшний день собрал здесь довольно-таки занимательных людей и местные жители, будто чувствуя приближение бури, оставались дома с чашкой вкусного какао и свежей выпечкой. На улицах было тихо, а узкие переулки и вовсе пустовали. На местной площади играла привычная ушам музыка, дети бегали и резвились, играя то в прятки, то в догонялки. Это был рай наяву и, если бы не все обстоятельства, обладатель рыжих волос остался бы жить здесь.       Один единственный винтажный чемодан из черной плотной кожи, обклеенный марками из разных стран, был уже собран и стоял около входной двери. Через пятнадцать минут он покидал эту квартиру, что снимал уже на протяжении целого месяца. Все поверхности сверкали идеальной чистотой, в воздухе витал непринужденный запах цитрусового одеколона, и только пепельница была еще не помыта, ведь голубоглазый до сих пор стоял на маленьком балкончике, изящно куря третью сигарету. Черные перчатки лежали на стеклянном журнальном столике, джинсовая куртка такого же цвета весела на вешалке в прихожей рядом с шляпой. С последней вещью он не расставался даже по сей день и только раздраженно цыкал на негативную оценку его странного внешнего вида.       Рукава бордовой мантии были закатаны, черный чокер подчеркивал изящную тонкую шею, а с белой футболки одним взмахом ладони был смахнут пепел. Голубые глаза блуждали по полупустым улочкам, а после с некой грустью рассматривали красивые горы и небольшую часовню вдалеке. Тяжелый и слегка уставший вздох вырвался из груди, а девушка со двора мило помахала ему рукой. Ее звали Анабель и именно эта прекрасная леди сдавала ему квартиру. Она каждый день приносила вкусную выпечку и составляла компанию на прогулках. У нее был прекрасный муж, который уезжал на заработки в Рим и должен был приехать на следующей неделе, а еще двое прекрасных детей, на которых Чуя наигранно раздражался. Он был ей ужасно благодарен за этот месяц и носил в себе очень много совестных высказываний. Знала бы Анабель, какому ужасному человеку она сдает свою вторую милую квартирку, то выставила его на порог и вызвала полицию.       На языке привкус жженого фильтра и вчерашнего вина. Сигарета тушится о пепельницу, которая в последствии моется и ставится на отведенное ей место. Он в последний раз смотрит на себя в зеркало, чистит массивные ботинки, поправляет ремень на черных джинсах, расправляет рукава мантии и накидывает джинсовку. Перчатки вновь облегают тонкие пальцы, а на голове привычная шляпа. Накахара обводит грустным взглядом квартиру и, оставляя на столе крупную сумму в качестве презента Анабель, покидает квартиру. Он мог отдать «скромный» подарок ей лично, ведь на улице все равно будет возвращать ей ключи, но девушка просто не возьмет деньги. — Чуя, выглядишь грустным. Что тебя тревожит? — Нравится мне у вас, совершенно не хочу уезжать. — Так ты возвращайся. Мы всегда будем рады видеть тебя снова. Может быть в следующий раз сможешь застать Трэвиса.       Она несет в себе огромное счастье и никогда не унывает. Парень знает, как ей тяжело во время отсутствия мужа, но она все равно улыбается, печет вкусные пироги и пытается помочь всем. Если бы Накахаре дали шанс на новую жизнь, он бы выбрал именно такую. Ключи оказываются в ее руках, а Анабель тут же протягивает ему коробочку с выпечкой, что приготовила совершенно недавно. Он благодарен ей и желает только самого лучшего, ведь такие люди должны жить прекрасной жизнью. Сегодня он не кричит на пятилетних детей, что набросились на него со спины и теперь не собираются отпускать. У этих мелких есть замечательные родители, светлое будущее и много друзей, и возможно, будь это все у Чуи, он бы не вырос тем, кем является сейчас. — В следующий раз, я обязательно смогу побить тебя! — Кто же в этом сомневается, Карл.       Легкие щелбан остается на лбу мальчика, чьи светлые кудри разбросаны в разные стороны. Карл был похож характером на самого Чую. Такой же вспыльчивый и его легко вывести на какой-нибудь нелепый спор или пари. Они часто дурачились во дворе, где голубоглазый ни чуть не поддавался мальцу и постоянно ловил его за шкирку, дабы тот не расшиб себе все лицо. Про таких говорят «шило в одном месте», но именно это заставляло появляться добродушную улыбку на лице рыжего паренька. Карл был ходячим одуванчиком с озорными огоньками в карих глазах и одним своим видом заставлял улыбаться прохожих. — Чуя-сан… — Ммм?       Тихий девичий шепот долетает до его чуткого слуха раньше, чем его тянут за рукав джинсовки. Он присаживается напротив девочки с огромными зелеными глазами и милыми пухлыми щечками, которые уже давно успели покорить его сердце. Дочь Анабель аккуратно и незаметно для мамы кладет в его ладонь смятый листок, вырванный из глянцевого журнала, а вместе с ним горстку мелочи. Голубые глаза сверкают непониманием, а когда он разворачивает листок, на котором корявым детским почерком написаны цифры, Чуя пытается не засмеяться. В его руках вырванная страничка с платьем, что давно было в ее детских мечтах. Цифры означали параметры, а мелочь видимо была платой за него. Конечно этого не хватит, чтобы оплатить даже пять процентов такой диковинной вещицы. — Вы рассказывали, что будите в Англии. Папа туда никогда не приплывет, поэтому просить больше некого… — Купи маме молочный шоколад, а платье я обязательно привезу тебе сам, Мира.       Монеты вновь оказываются в детской ладошке, а девочка закивала так сильно, как будто это был приказ. У них был шепот заговорческий, а кулачки стукнулись друг о друга, скрепляя обещания. Миражанна была маленьким ангелочком с золотыми волнистыми прядями и огромным добрым сердцем. Чуя не может отказать этим ярким, полным надежд, глазам, поэтому обещает вернуться ради них. Он должен вновь ступить на порог этой маленькой квартирки и смотреть, как юная принцесса будет танцевать в том самом платье. Накахара напоследок целует ее в макушку, ворошит волосы Карлу и коротко обнимается с их матерью. Ему остается только спрятать ценный листок в кошелек, перехватить удобно чемодан с пакетом, в котором лежит коробочка с выпечкой, а после ускорить шаг, чтобы только не вернуться вновь. — Мы будем молиться за тебя.       Это последнее, что он услышал напоследок и эти слова вызвали горькую усмешку на его губах. Чуя не верит в Бога и даже, если он существует, то вряд ли будет оберегать его. Таких грешников проклинают и выбрасывают в самые недры ада, не давая и шанса на искупление ошибок. У него в голове четко построенный план, в кармане билет на поезд до Венеции, а в груди больно бьющееся сердце, которое не видно за железной оболочкой сильного человека.

***

      Бежевый плащ слегка развевается на ветру, в руках, крепко сжатая, книга с красной обложкой, а из-под черной водолазки виднеются бинты. У ног в идеально начищенных ботинках, стоит коричневый винтажный чемодан, а люди то и дело обращают на него внимание. Молодой человек приехал сюда буквально на днях и еще не с кем не успел познакомиться, хотя смысла в этом не было, ведь через пару часов он покинет этот спокойный городок и местные жители даже не вспомнят о нем.       Карие глаза с интересом вчитываются в каждую строчку и прохожие считают его очень образованным человеком, ровно до того момента, как не читают название такой интересной книги. «Самоубийство для чайников» пестрило красной обложкой и огромными черными буквами, от чего привлекало все больше внимания, а потом вызывало в людях некий испуг. Шатену было все равно на мнение окружающих и даже когда в его сторону бросили нелестную шутку, он мило улыбался, но в глазах читалось желание убить здесь и сейчас. За эти несколько часов его уже считали сумасшедшим и больным на голову человеком, но Дазай снова покупал стаканчик кофе и возвращался к скамье в сквере. Прекрасный день, чудесная погода и удовлетворяющее спокойствие, создавали в душе парня уютную идиллию. — Какой же чудесный день… — Тц! Ну да, как же.       Они не пересекаются взглядами, не останавливаются друг напротив друга и не собираются продолжать диалог. Обладатель рыжих волос в причудливой шляпе просто выбрасывает свой комментарий в сторону Осаму и продолжает идти по направлению к вокзалу. Карие глаза смотрят тому в след с полнейшим удивлением, а на губах некое подобие усмешки. Будь он тем, кто жил здесь, то даже бы не признал в этом пареньке того самого убийцу с плакатов «ОСОБО ОПАСЕН!». Дазай знает об этой личности еще со времен темных дней в Йокогаме, но кричать во все горло об этом он не собирался. И не потому что сам скрывался, а потому что прекрасно понимает его. Да, возможно шатена не преследовали представители закона, но вот те, кого он провел вокруг пальца, горели желанием лишить его головы. — Занятненько…       Тихий смешок разбавляет звенящую тишину сквера, а шоколадные глаза горят интересом. В ближайшее время поезд уходит только в Венецию, а значит он еще встретится с этой рыжей бурей. Дазай захлопывает книгу, убирая ее во внутренний карман плаща, и достает пачку сигарет. Он курил очень редко, когда сдавали нервы или когда нужно было что-то хорошо обдумать. Сейчас в голове бегало много разных мыслей, взгляд был устремлен на облачное небо уходящее в фиолетовый закат, а сам он напевал только одному ему знакомую песню.

***

      Всего в двух кварталах от центрального сквера в милой чайной с огромным выбором сидел еще более странный человек. Он обворожительно улыбался официанткам, вел непринужденные беседы, создавая видимость идеального собеседника и прекрасного гостя. Сам же поправлял волосы торчащие из-под белой шапки и постоянно поворачивался к огромному окну, а каждые пять минут проверял свой телефон. Ему некуда было спешить, ведь сейчас он просто наблюдает, оценивает и делает выводы. — Это самое лучшее, что я пробовал. — Другого от Yellow Gold Tea Buds можно и не ожидать. Он очень редкий и не продается в магазинах.       Милая девушка улыбалась немного смущенно, но при этом продолжала рассказывать о этом чае так, как будто сама его выращивала и собирала. Достоевский лишь делал увлеченное выражение лица, ведь ему было не настолько интересно. Он услышал все что хотел, а остальные подробности были не к чему, но прерывать девушку, привлекая больше внимания, не входило в его планы. Брюнет выжидал определенного времени, чтобы покинуть это заведение и больше никогда сюда не вернуться. Ему нужен был один единственный человек, а точнее его голова. Он сам поставил указание и оно не звучало, как привести живым в любом случае. Кровь должна была пролиться и ничто его не остановит.        Официантка отвлеклась на новых людей и, извинившись перед таким любезным гостем, ушла дальше выполнять свою работу. Поток ненужной информации прекратился, давая Федору выдохнуть и полностью заняться своими делами. Небольшой глоток прекрасного золотого чая, сверка времени на телефоне и снова изучающий взгляд в окно. Холодная ухмылка появляется на его лице, а глаза выражают высшую степень удивления. Все пошло немного не по плану, а портил их один единственный человек, что разговаривал по телефону на противоположной улице. — Какая неприятная встреча…       Нога закидывается на ногу, взгляд изучающий до мурашек, а губы шепчут что-то понятное только ему. Достоевский был странным человеком и имел огромных демонов за спиной. Он всегда играл из тени и редко выходил на свет, а когда это случалось земля окрашивалась алой горячей кровью. Сейчас это лишь вопрос времени, который находится под некоторым сомнением. Неужели в этом неприметном городе есть тот, кто так заинтересовал полицейскую ищейку из отдела. Мужчина в круглых очках и строгом деловом костюме серого цвета выглядел напряженным и о чем то нервно разговаривал по телефону. — Какой же маленький однако мир…

***

      Нервы сдают не по дням, а по часам, руки трясутся все сильнее, а время бежит быстрее. Он гоняется за одним рыжим пареньком уже уйму времени и все никак не может поймать его. Чуя всегда легко давал отпор, выкручивался из ситуации и легко скрывался уже на протяжении трех месяцев. Анго был удивлен, что за все это время не было ни одной жертвы, не считая офицеров полиции со сломанными конечностями. Каждые семь секунд он поправлял свои очки, нервно стучал каблуком ботинок по асфальту и неспокойно выдыхал. — Ты уверен, что он здесь? О нем не было слухов целый месяц. Его как будто вообще не существует.        Сакагучи получил неоднозначный ответ с того конца телефонной связи, после чего просто сбросил звонок. У него не хватало ни сил, ни нервов слушать этот бред в очередной раз, поэтому он снова полагается на себя. Поймать Чую в одиночку практически невозможно, его нужно обыграть на тысячу процентов, чтобы застать врасплох. Возможно Анго и был умен, но некоторых людей в своей жизни он победить так и не смог. — Если верить примерным расчетам, то сегодня он должен наконец-то покинуть город.       Пальцы устало трут глаза под очками, а из груди вырывается слишком измученный вздох. Ему это так надоело и даже казалось слишком глупым. Ощущение, что он играет в кошки мышки с самим собой, потому что никакого результата не было совершенно. Время на часовне показывало без десяти шесть вечера, небо темнело, а с вокзала скоро отправляется предпоследний поезд, нужно было поторопиться. Анго проходит пешком несколько метров, где садиться в свою машину и выжидающе стучит по рулю. Он не должен появиться там слишком рано, но и опоздать тоже не имеет права. Это был единственный близкий шанс поймать беглеца и если все пойдет не так, как планировалось, то Сакагучи напьется в ближайшем баре.

***

      Линии имеют свойство пересекаться и даже очень необычно. Даже в таких городках как Беллуно может происходить что-то интересное и выходящее за рамки привычной жизни местных жителей. Чуя докуривал пятую сигарету, прекрасно зная, что в чемодане есть еще несколько пачек. В руках апельсиновый фреш, от которого губы неприятно щиплет, но ему все равно нравится. Он прощается с этим городом и надеется вновь навестить Анабель и познакомиться с ее мужем. Когда-нибудь это закончится, да?       Дазай глухо смеется, видя знакомого человека в машине. Неужели здесь все настолько комично и предсказуемо, что даже старый друг оказался в мирном городишке. Мысли об этом полностью заполняют его голову, а ноги несут по направлению к обладателю чудной шляпы. Они пересекаются на входе и теперь уже встречаются взглядом. Чуя раздражен до жути и хочет кого-нибудь избить, а Осаму слишком интересен этот молодой человек, который точно мстит всему миру за прикол с ростом. — Не думаю, что тебе требуется помощь, но тебя кажется нашли. — Чего?       Голос шатена бархатный и пробирает до самых костей, а Чуя отзывается своим прокуренным слегка осипшим и пытается не морщиться от такого диссонанса. Шоколадные глаза смеются, но легкий кивок влево отвлекает от наплывших негативных эмоций насчет этой ситуации. Все внимание обращено на выходящего из машины следователя и вызывает только приступ закатанных глаз и сдавленное рычание. Дазай смеется вновь и взмахивает рукой так, как будто он знает решение этой начавшейся игры. — Как же меня заебал этот очкарик. Кстати, а ты еще кто такой? — Поговорим об этом позже. Я помогу тебе, а ты составишь мне компанию.       Чуя не успевает вывалить на него всю свою гневную тираду, ведь незнакомца уже и след простыл. Голубые глаза бегают по окрестности и видят его уже рядом с тем самым «очкариком». Со стороны этот диалог кажется вполне обычным, но он то видит это раздражение на лице Анго и язвительность в жестах шатена. Довольно-таки занятная картина и ситуация в целом, но ничего больше не остается. Пока ищейка занята этим странным пареньком, Накахара скрывается в стенах вокзала, обдумывая последующие действия.

***

— Анго, какая неожиданная встреча. Как жизнь, ммм? — Да как ты еще не сдох…       Анго морщиться от такой встречи и понимает, что судьба все-таки штука жестокая. Они не виделись очень долго, но Дазай не меняется. Отношения натянутые с долей неприязни и вкусом старой дружбы, от чего неприятно колит внутри, вызывая бурю непонятных эмоций. Шоколадные глаза не горят жизнью надетой маски, а лишь замораживают своей скрытой жестокостью. У Сакагучи мурашки по коже от такого, но он лишь кривится в усмешке, пытаясь понять, почему же Осаму не прошел мимо, а решил завести столь натянутый никому ненужный диалог. — Как грубо, я к тебе со всей душой, а ты меня хоронишь. — Ты уверен, что в тебе осталось что-то человечное, Дазай?       Язвительная улыбка тут же пропадает с его лица, превращая молодого человека в слишком холодного и жестокого. Осаму незачем было скрывать то, каким он является на самом деле, но ему хочется играть, дергая за ниточки и вводя своими поддельными эмоциями в заблуждения. Он знает Анго достаточно долго, чтобы читать его, как открытую книгу. И сейчас весь взгляд его собеседника направлен на окна вокзала, где только что промелькнула рыжая макушка. Одно неверное движение, Дазай расплывается в слегка сумасшедшей усмешке, а его кулак приходит точно под дых. Если бы не руки, что крепко держали его за плечи, то мужчина давно бы стоял на коленях, согнувшись пополам. — Не спеши Анго. Ты даже на мой вопрос не ответил. — Какая же ты конченная сволочь. С какого черта ты вообще его покрываешь? — Ну это тебя не касается…

***

      Чуя не понимает, почему так легко доверился незнакомцу, которого видит всего лишь второй раз в жизни. Он вызывал максимальное недоверие и опасность, но голубоглазый продолжает ждать его в безопасной зоне, где до входа в поезд считанные шаги. Состав отходит от станции через семь минут и если этот ненормальный не поторопится, то Накахара ни в коем случае не станет его ждать. Размеренные шаги отвлекают от всех мучающих мыслей, голова поворачивается к источнику шума, а стаканчик из-под апельсинового фреша летит в мусорное ведро. — Чуя Накахара? — У меня на лице написано «Люблю знакомиться со странными людьми» или что? — Какой же ты шумный.        Глаз начинает дергаться от одного вида какого-то придурка в зимней шапке-ушанке и совершенно безумным взглядом. Чувство, что пришли явно не за ним, а его так в придачу задело обстоятельствами, как будто у него своим проблем нет. Федор лишь усмехается, качая головой, на что рыжеволосый вновь цокает языком и даже не старается скрыть растущее раздражение. Голубые глаза следят за каждым действием своего собеседника, расстояние между ними меньше вытянутой руки, а атмосфера расположена к пролитию крови больше, чем во Второй Мировой Войне. Достоевский медленно тянется в задний карман белого костюма, только Чуя реагирует раньше и серебристое лезвие так и не увидело свет. Расстояние сокращается до минимального и теперь Накахара чувствует эту холодную ауру, что сможет напугать даже смерть. — Не зря на всех листовках пишут, то ты особо опасен. — Кто ты и что тебе нужно? — Какой любознательный мальчик.        Достоевский противно усмехается и выглядит совершенно спокойно, будто его не могут зарезать в следующую секунду. Один из излюбленных парных ножей слегка протыкает белый костюм, портя как одежду, так и настроение брюнета. Он прекрасно знает, что его оппонент не сможет убить его прям на площадке вокзала, на глазах не многих, но все же людей. Ему просто нельзя так по глупому сдать себя и повесит на свою душу еще одну людскую жизнь. Федор прекрасно читает обладателя голубых глаз, как будто знает его по меньше мере около десяти лет. Его выдавало поведение, манера речи, взгляд и просто то, что он не устраивает массовые кровопролития, а убегает, как собака поджавшая хвост. Чуя Накахара зарекся больше не убивать людей, если это не взаимно. Вот что думал брюнет, смотря на разыскиваемого паренька. — Передай Дазаю, что у него есть неделя, чтобы спрятаться. Если я найду его, то призом станет его смазливая голова в красной коробке. — Чего блять?        Некое замешательство проскальзывает в голубых глазах всего на несколько секунд, но это хватает Федору, чтобы отклониться назад и одним движением достать небольшой серебряный нож, оставляя на щеке Чуи порез. Рыжие кудри качаются в такт своему владельцу, что успевает отпрыгнуть в сторону и оставить глубокую рану на руке Достоевского. Горячая кровь тонкой струей стекает по щеке в то время, как запястье незнакомца окрашивается в алый и каплями оседает на земле. Брюнет уходит, будто ничего не произошло, с той же самой ухмылкой на лице и аурой смерти. Его силуэт скрывается за поворотом, а дверь открывается, представляя взору шатена, что мило улыбался и махал рукой своему новому знакомому. — Я смотрю ты тоже повеселился. — Издеваешься? — Ничуть.       Кареглазый с усмешкой смотрит на капли крови и царапину на щеке Накахары. Громкоговоритель сообщает об отправке поезда и парни успевают запрыгнуть в нужный вагон, перед тем как закрылись двери. Людей ничтожно мало и они занимают самые дальние места, где показывают свои билеты и теперь могут спокойно выдохнуть. Дазай изучает его начиная от этой идиотской шляпы, которую хочется прям сейчас же выкинуть в окно, до массивных ботинок. Чуя смотрит в экран телефона, где пытается разглядеть порез на щеке и после неудачных попыток, просто растирает кровь перчаткой, фыркая совершенно раздраженно. — Может ты хотя бы представишься? — Дазай. Дазай Осаму. — Так это тебя искал тот придурок в шапке-ушанке? — Оу, а мне просили что-нибудь передать? — Дословно не помню. У тебя есть неделя, чтобы спрятаться, а дальше что-то про отрубленную голову в красной коробке.       Чуя разводит руками, а лицо пылает гневом, показывая, что парень вовсе не железный и что его легко вывести из себя. Дазай смеется, наблюдая за его мимикой, и тут же получает по шее от разъяренного рыжего убийцы, что кажется готов придушить его в этом же вагоне на глазах людей. Накахару уже бесит такой попутчик, но от него вряд ли куда-то деться. Шатен заваливает его вопросами, вбрасывая шутки про рост и шляпу, чем еще больше выбешивает голубоглазого. Они кричат на весь поезд, смущают людей, а некоторые из них даже молятся, тихо забившись в угол. — Ты забавный, карлик. — Я тебе сейчас кости за карлика переломаю, еблан!       Это было последнее, что слетело с губ Накахары за ближайшие полтора часа. Он старался всячески игнорировать его, но тот сам замолк, когда Чуя извлек из пакета коробку с выпечкой. Под ней оказалась фотография, от которой на лице вновь появляется грустная улыбка. Они сделали ее неделей ранее, когда у Анабель было день рождение. Ей исполнилось двадцать семь лет и парень долго выбирал торт с Мирой в честь этого праздника. На самом снимке Изображен он, а с двух сторон его обнимают две светлые макушки полные счастьем и любви. На обратной стороне написан номер телефона, на случай если Чуя его потеряет. На самом деле, ближайшие соседи уже давно носили в контактах его номер телефона, потому что детей он сам часто забрал с поздней прогулки. Воспоминания горой свалились на плечи, что так устали нести огромный груз, а Дазай лишь с непониманием наблюдал за ним. — Я обязательно вернусь, Беллуно…

***

— Чертов Дазай…       Анго сидел на бордюре недалеко от своей машины, рассматривая разбитые вдребезги любимые очки. На скуле наливался синяк, а дышать до сих пор было тяжело. Мужчина прекрасно знал на что способен его бывший друг и все равно подпустил того слишком близко. Очки летят в мусорное ведро, сам Сакагучи находит в себе силы и перебирается в машину. Рассматривая побитое лицо в зеркало, он замечает еще одну интересную личность, которая вышла из здания вокзала. Белый костюм был перепачкан в крови, но кажется его это не особо смущало, ведь он спокойно слизывал кровь со своих пальцев. Выглядело это максимально неприятно и наводило больше отвращения, чем ужаса. Следователь до последнего не признавал в нем знакомое лицо, пока багровые глаза на заметили его. — Федор Достоевский… Так у тебя крупные проблемы, Дазай…

Беллуно стал началом, в которое обязательно вернуться. Город среди гор будет точкой невозврата.