Cradles

— Привет, Нейт. Как поживаешь? — Ох, всё отлично. А ты как? — Не знаю, вроде нормально. В последнее время есть проблемки. Извини, всё хорошо. — Рад слышать. — Представляешь, вчера записался к психиатру. — И че как там? Питер сидел в своей комнате в башне Мстителей, вертя в руках фигурки «Lego» и разговаривая с воображаемым другом по имени Нейт. Ещё в двенадцать с лишним лет он обнаружил в себе способность разговаривать с людьми, которых нет. Возможно, и не было никогда. Может, и не будет. Тогда-то он и нашёл Нейта, что вытаскивал его из депрессии и обсуждал всё, о чём Паркер мог только мечтать. Сначала голова разрывалась напополам. Нет, этого не могло произойти с ним — Питером Паркером из Квинса, смерть чьих родителей привела его к этому. Этому. А ведь Пит мучался, мучался по-настоящему с тринадцати лет, когда чувства начали обостряться, а странных голосов в голове стало в трое больше. Разные исторические события словно фильмы перематывались в голове подростка, а иногда и сами персонажи любимых фильмов и мультфильмов наведывались в гости под предлогом «Хотел увидеть своего дорогого друга». А Питер их впускал. Позволял быть рядом, ведь больше ему некуда деться. В голове звенело, это не было похоже на какую-либо магию или тёмные силы. Всё было куда хуже: руки тряслись, ноги дрожали, а мальчик слышал, как слегка постукивали его кости коленей при столкновении друг с другом. В ужасе широко распахивал глаза и ждал, когда они появятся. Да, он впускал их. Да, больше деться некуда. Но он впускал их с самым настоящим в мире страхом и чувством боязни за собственную жизнь и жизнь близких и дорогих людей. От Питера бежали. Бежали так, как только могли. Кто угодно: девочки с забавными бантиками в волосах и розовыми сарафанчиками; мальчики с дорогими машинками и крутыми кепками с любимыми супергероями; а чуть позже бежать от него стал и весь мир. А мальчик-Паркер всегда оставался одинок, вынужденно слушая вызывающий страх и неприязнь говор духов, вселившихся в его маленькую голову (так думал он, прячась под холодным одеялом). А Питеру нравилась Мэри Джейн Уотсон — забавная девочка в небесно-голубой джинсовой куртке и красной юбке под ней. Вечерами он просматривал её фотографии в соцсетях и прикрывал глаза от досады. Однажды он решил признаться ей в чувствах, собираясь подарить собственными руками сделанную печатную машинку с красным чехлом. А ведь Паркер долго пыхтел над этим подарком, пытаясь сделать что-то, что бы понравилось ЭмДжей. — ЭмДжей… ты мне нравишься… А после той самой фразы наступила темнота. Кромешная тьма, окончательно захватившая маленького Питера Паркер в свой плен. Она ответила так жестоко, как только могла, а Питер долго мучался, долго плакал и истерил. «Как же больно…» однажды признался он Нейту, вытирая слёзы. В кармане лежали остатки печатной машинки с выгравированным красным «Для Мэри Джейн Уотсон» и сердечком сбоку вместо точки или любого другого знака препинания. Опять тот сильный звон раздался в ушах, заставляя маленького Питти прижаться к подушке и зарыдать с удвоенной силой. — Он сказал, что в моей комнате есть что-то странное. Я так до конца и не понял, о чем он. Что-то в предметах. Тот же самый звон он слышал тогда, когда Флэш избил бедного Питти в углу за школой вместе со своей бандой местных придурков. А бедному Питти было больно, больно до дрожи где только можно. Сначала удар пришелся по лицу, отчего Паркер упал на землю, не в силах подняться. Затем удар в ребро и кровь из носа; рассеченная бровь и разбитая губа; глубокий порез на щеке и ноге. А дальше громкий плач. Питер с трудом только повернулся на спину, пытаясь отдышаться, и выплюнул слюну вместе с густой кровью. Дышать было сложно, а жить — ещё сложнее. — И что это значит? — Я не знаю, Нейт. Питер Паркер пытался измениться, но под тяжёлым и несдержимым давлением ровесников он лишь проваливался всё глубже, всё ниже, наблюдая за тем, как его закапывают в земле и накрывают крышку гроба с невыносимым скрипом, что так и оставался в голове. — Что собираешься делать? — Я… Фигурка Лего будто бы тяжелым грузом свалилась с рук, падая на чёрный ковёр с белыми узорами. — …не… После укуса радиоактивного паучка в лаборатории Озкорп всё полетело по наклонной. Все спокойные мысли, позитивные эмоции, кои должны быть занесены в Красную Книгу по чувствам Паркера, свалились с самой вершины Гималайской горы. На лице только натянутая улыбка и уставшие глаза, а в руках лезвие, запачканное собственной кровью. «Боже, Паркер, не человек, а ходячая проблема» — всегда произносил он, стоило лишь мельком заметить поседевшие — и далеко не от возраста — волосы тётушки Мэй и её слёзы, которые она всегда быстро вытирала при виде племянника. А потом в их квартиру без разрешения ворвался некий Тони Старк — эдакий кумир малыша Питера, и просто свернул всю жизнь парня вверх дном. Взял с собой на бой с Капитаном Америка, соорудил мега навороченный костюм и забыл про него. Не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, удачно игнорируя всё происходящее прямо перед носом. А ведь Питер переживал о том, что, возможно, это он сделал что-то не так по отношению к наставнику и ранил его. Как же сложно. — …знаю… Но затем появился Стервятник и ещё несколько голосов в тёмной головке юного супергероя, каждый из которых подталкивал на искушения в виде убиства людей, грабежа банка, ювелирных магазинов и тому подобное. Тряска охватила руки, но Питер Паркер не поддался и посмел дать отпор воображаемым людям в голове, что отозвалось ещё более невыдерживаемой болью, чем раньше. Мигрень с распростертыми объятьями каждое утро виделась с ним в образе отдельного психопата в голове, а голос по имени несчастье убил настоящую радость. Раньше она хотя бы что-то говорила Паркеру и шутила с ним, но теперь, сколько бы он ее не звал, она не отзывалась. «Её убили» — пронеслось в голове Питера, а один из голосов в ответ: «Она во всяком бы случае не выжила с нами». А Питеру Паркеру больно. Отчаянно пытаясь сбежать из подвала с этими голосами, он споткнулся и ободрал коленку в кровь. Красную такую, густую и вязкую. — Я не знаю, Нейт.