*
17 мая 2020 г., 09:54
Поначалу Томпсон никак не мог свыкнуться с мыслью, что не увидит Рудольфа в ближайшие, если повезёт, то лет… Пять-семь, так как будет занят учёбой и адаптацией к новому месту с незнакомыми людьми, а также, к сожалению, неминуемо взрослеть. Однако пускать всё на самотёк Тони точно не желал и решил перед отъездом научить вампира пользоваться хотя бы электронной почтой. Это оказалось наихудшей идеей из-за того, что вампир не понимал таких, казалось бы, элементарных вещей двадцать первого века. Но Томпсон не сдался и всё же обучил бессмертного отправке писем по всемирной паутине. К слову — и не только.
— А зачем создавать профиль? — нахмурился бессмертный, пока Томпсон рассказывал об одном из художников, что ему очень нравился. Конечно же Рудольфу тоже захотелось быть в курсе событий — это ведь дополнительные темы для разговоров.
— Без него ты ничего в этом приложении не сможешь посмотреть, — пояснил подросток. — Поэтому надо зарегистрироваться. Ну, создать как раз профиль в сети.
— А, как ты мне, ну, почту?..
— Да, — Томпсон понял смысл неоконченного предложения.
К сожалению, у ребят не было бы возможности переписываться, покуда никто из бессмертных в замке не пользовался современными технологиями и в этой ситуации очень кстати вышло так, что Боб вспомнил про лежащий в бардачке машины старый, но функционирующий сенсорный телефон. Его-то и отдали молодому вампиру — никто из родителей не был против небольшого подарка одновременно и для нового друга семьи, и для сына.
И к удивлению Тони — сообщение на эмейл ему пришло спустя минут десять, как машина отъехала от отеля. Это несказанно польстило парню — неконтролируемая улыбка сама появилась на юношеском лице. Ребята переписывались всю дорогу, а затем, по приезде в Сан-Диего, Томпсон не выходил на контакт с несколько дней, после чего долго объяснял Рудольфу, что с ним всё нормально и впредь пообещал не бросать вампира даже на пару часов.
Для бессмертного же столь яростная привязанность оказалась в новинку, но он не отторгал её, а принял. Тони стал для него кем-то большим, нежели смертный мальчик, спасший всё его семейство.
Время тянулось, словно патока, крайне нескоротечно и до тошноты муторно, потому как если человеку было чем заняться, то что же делать вампиру — бессмертному существу? Самые различные мысли кружили в темноволосой голове, одни из которых были о такой непривычной ревности, ведь Рудольф понимал, что у Тони начался переходной возраст и тот запросто мог кого-нибудь найти, но при вопросе о личном фронте, Томпсон лишь всячески увиливал от ответа. Сей факт крайне ранил Сэквилбека, ведь его чувства, наконец, дали о себе знать! Однако было одно «но» — теперь в груди после очередного пришедшего сообщения бушевала стайка бабочек, и те по ощущениям щекотали своими маленькими лапками не только частично увядшую в эмоциональном плане душу вампира. И затронули физиологию, да: ощутить возбуждение в его-то годы показалось бы чем-то из разряда фантастики любому смертному. Правда вот вампиры, пусть и были живыми мертвецами, коими их считали люди, тем не менее в том самом плане не имели никаких проблем.
К счастью, Рудольф, как и любой другой вампир, умел меняться. Буквально. Ему было за три сотни, но по возрасту сходил он с Тони и, чтобы измениться, исправив многовековую несостыковку хотя бы в какой-то мере, стоило всего лишь сделать то, что строго-настрого запретил отец — пить кровь людей до момента, пока тебя не удовлетворит новая внешняя оболочка. Кровь содержала в себе важные компоненты, обеспечивающие жизнедеятельность живого организма. К слову, бессмертные именно поэтому ею и питались. Дикость это или природа — решал каждый сам, но приказ главы клана не подлежал самовольной корректировке.
И Рудольф готов был нарушить тот самый указ, дабы идти в ногу не со временем, а с возрастом своего избранника, по которому он дико скучал эти годы, что начали восприниматься крайне иначе и не шли, а до нервозности медленно ползли.
А Томпсон с каждым днём всё реже заходил в сеть. Бессмертный старался не давить, хоть и не шибко понимал важность учёбы в каком-то там колледже. Рудольф искренне хотел, чтобы Тони смог наконец-то приехать в гости и побыть рядом, чтобы вампир смог дотронуться до него, ощутить тепло чужого тела, услышать голос, почувствовать запах — тот не стёршийся из памяти притягательный аромат светлой кожи. А ведь подросток и не догадывался, что он свою любимую красную толстовку вовсе не забыл, а её попросту нагло выкрали и нередко, оставаясь наедине с собой, использовали не только по её прямому назначению.
Спустя недолгое время Рудольф узнал, что Томпсона приняли в желаемое учебное заведение. Он искренне порадовался, но вот только врать самому себе не мог, поскольку понял, что Тони приедет теперь уж совсем нескоро. Правда вот вампир будет ждать. Раз ему обещали, что встреча рано или поздно состоится, то он попросту не может не верить своему смертному.
В не таком далёком для бессмертного будущем он получил очередное долгожданное письмо, в котором Томпсон сначала сделал вид, что дико просто радовался скорому выпускному, а потом же сообщил, что едет в… Трансильванию.
— Не может быть, — шёпотом сказал Рудольф. Пальцы, что собирались на огромный поток информации напечатать хотя бы второе сообщение в ответ, замерли над экраном. Сделав резкий выдох и ещё раз пробежавшись глазами по тексту и убедившись, что он не только прочитал всё безошибочно, но и правильно понял, ответ нашёлся быстро как будто сам.
Рудольф: Я буду ждать тебя с ответным, так сказать, сюрпризом. Вообще я только что решил напомнить про предложение мною, когда ты уезжал
Тони: А, ты про поход на озеро, в котором я чуть в глыбу не превратился, если бы не ты и Анна?
Рудольф: Да! Так что думаешь? То есть, что решил, раз вспомнил?Тони: Конечно я согласен, ты чего? Мы ведь столько не виделись. Да и я соскучился
Тони: :)
Рудольфа сейчас хватит удар, честное вампирское! Он настолько растерялся, что вовсе не заметил, как оставил сообщение только прочитанным, но не отвеченным. Когда напечатанное «Это взаимно, Тони» улетело по одной из интернет-нитей, то вампир по ритуальному зашёл на страницу Томпсона. Всё-таки создать тот самый профиль было точно не ошибкой и если на почту можно было только писать, то в данном приложении ещё и наблюдать. И Рудольф наблюдал как Тони рос буквально на глазах, выкладывая стабильно раз в полгода одну или две фотки. Красивый, но недосягаемый. Прямо как солнце. Множество веснушек украшали повзрослевшее лицо всё также в области носа и самую малость задевали щеки. Бессмертному не раз хотелось прикоснуться к ним — посчитать каждую, ведь на фотографиях всех не увидишь. Если годы назад Томпсон в силу малого возраста был прямо-таки худощавым, то сейчас парень и вытянулся и, насколько позволяла разглядеть не сильно облегающая одежда, стал упитаннее. — Лишь бы не ляпнуть ему такой своеобразный комплимент, — сам себя наставил вампир. Он очень давно никому не говорил вещей, которые могут подтолкнуть к чему-то более романтичному, а не… Пред ужинному. — Твою же, — закатил глаза Рудольф. Ему лучше вообще молчать. Он весело усмехнулся последней мысли. Анна ведь устроила самую настоящую истерику, когда поняла, что брат начал меняться, наябедничав отцу и матушке, а те устроили ему допрос с пристрастием. Рудольф и сам хотел рассказать, но, раз уж так вышло, то и смысла скрывать не было: он начал, как говорится, с начала, но без подробностей — как влюбился и как понял, что готов ради Тони на всё. Даже пойти наперекор отцу. Снова. Каждодневные ссоры превратили мозг Рудольфа практически в желе, но он справился — терпеть не только выпады влюблённой сестры, но и многочисленной теперь родни оказалось проще, когда появляется цель. Он справился и уговорил отца, чтобы тот дал добро на завершение ритуала изменения, который прошёл совсем не гладко. Жажда вспыхнула, рассыпалась пылью пред очами и практически задурманила рассудок, что попросту отвык держать себя в узде. Рудольф говорил себе после каждого глотка, что он справится и тьма отходила — прямо-таки рассасывалась, оставаясь позади него, напоминая зверя взаперти. И он отнюдь не желал быть по ту сторону, ломая когти о стальные прутья. Вампир подчинял его раз за разом — знал, что животный инстинкт сможет взять вверх над разумом, когда Тони окажется рядом. А Томпсон же стал маяком в самые разъярённые шторма — смог вывести Рудольфа из каждой, даже безумно яростной, бури. Как только Тони вышел из такси, не забыв небольшую сумку со сменной одеждой, в спешке поздоровался с хозяевами отеля и многими жильцами, а после остановился пред лестницей, лихорадочно задумавшись, о том, что ведь не видел вампира с самого момента отъезда. Рудольф не показывал лица по понятным причинам — его не видела камера, но Тони очень хотел за эти годы хотя бы глазком взглянуть на вампира. Томпсон хохотнул от этой мысли, ведь они будут выглядеть как два брата. И старшим будет ну явно не Рудольф. Тяжёлая мысль упала на свежую голову — у них не получится быть кем-то большим, чем друзья. Им хватит тех нечастых переписок, которые взяли своё начало в период с тринадцати до практически двадцати одного; они стали чем-то обыденным, привычным — как кофе по утрам или недлительная пробежка перед сном. А внутренний голос так и нашёптывал, что прошло слишком мало времени для вампира. Это ведь Тони возмужал, переосмыслил многие вещи и на протяжении полугода с пятнадцати лет пытался понять своё прямое отношение к, в первую очередь, парню, а, во вторую, не смертному. Томпсон ловил себя на мысли, что всё что между ними произошло — это опасная детская шалость для человека и небольшое разнообразие для бессмертного. Из этих размышлений его много раз вырывал он сам. Ну и терапия, на которую он решил ходить, дабы не сойти с ума от практически ежедневных саморазрушений. Тони смог побороть не только свои страхи, проработать каждую, по его мнению, незначительную деталь, но и принять свою возникшую влюблённость. Конечно, данный факт пришлось из чёрного разукрасить в иной цвет. Другими словами — Тони представил Рудольфа как человека, что был вдвое старше и намного богаче, указывая на отношение каждого из них к слишком разным слоям общества. Не мог же Томпсон сказать, что в тринадцать лет ему понравился вампир, в пятнадцать он по уши увяз в незаметно пришедшую влюблённость, что как будто бы силком притащила с собой пубертатный период, а сейчас желает его всячески: эмоционально, духовно, физически. Все эти переплетённые меж собой виды связи укреплялись всё сильнее с каждым днём. С этими мыслями юноша поднялся наверх, чуть было не столкнувшись с парочкой родственников вампира, что удивлённо на него уставились, но добродушно помахали — кажется, узнали. — Рудольф, — чуть громче обычного сказал Томпсон и, толкнув одной рукой деревянную дверь, зашёл в комнату, не видя практически ничего, даже собственных кончиков пальцев. — Ты здесь? — почти прошептал тот, но в ответ получил лишь вязкое молчание. Дверь тем временем со скрипом закрылась, отчего молодой человек вздрогнул, развернувшись. Было слишком тихо, учитывая, что замок был чуть ли не пропитан другими бессмертными, а это пугало. Тони не боялся темноты, но сейчас сердце сжалось и почти провалилось куда-то вниз, а горло начало неприятно першить. Сложилось ощущение, что он съел что-то гадкое и мерзкое на вкус, но проглотить забыл. Комнату парень помнил достаточно хорошо, ведь сам когда-то в ней жил. Томпсон наощупь начал подходить к мебели, что некогда служила Рудольфу гробом. Ну, то есть, кроватью. — Ай, — шепнул человек, потирая ушибленное место, ведь только что врезался в тот самый шкаф. Парень быстро нащупал ручки, тут же открыв их, и потрогал стену, но внутри оказалось пусто. Может я пропустил сообщение?.. — Тони, — долгожданно развеял тишину вампир, оказавшись за спиной у юноши, на что тот вскрикнул, выронив сумку, и оказался лицом к лицу с другом. Тони это понял по прохладному дыханию, которое еле коснулось, к удивлению, его лба. — Чёрт возьми, Рудольф! — сделал шаг назад тот и почти сразу же прильнул к вампиру, обняв его. Человеческое сердце как будто бы отреагировало раньше мозга, тут же ускорившись — грудь начала ходить ходуном. Бессмертному же в ответ хотелось растянуть столь мимолётный момент до бесконечности и никогда больше не отпускать Тони. Чуткий слух уловил, что тому стало то ли чересчур страшно, что слишком вероятно для первой встречи за столько времени, если брать в расчёт длительность людской жизни, то ли слишком хорошо, но это, пожалуй, нереально. — Ну, знаешь, вампирские заморочки. Мы же исподтишка подкрадываемся к жертве, — тот обошёл человека и несмело положил руки на плечи как в тот раз, когда Томпсон впервые спросил про укусы в шею. Но Рудольф в тот момент и не думал о том, чтобы причинить вред этому смертному, хотя знал его всего-ничего. Сейчас, спустя столько лет, он точно уверен, что никогда по собственной воле не сделает Тони больно. — Ты, — ему всё-таки показалось или явно было что-то не так? — Не против, если я открою шторы? — парень был уверен в своей правоте и хотел удостовериться в этом. Не дождавшись ответа и приняв молчание, в принципе, за него, юноша впустил тусклый лунный свет в номер и обернулся. И если Томпсон на секунду задумался, что ему, возможно, просто показались внешние изменения в Рудольфе, то теперь он даже приоткрыл от неожиданности рот, когда глазами прошёлся снизу вверх по незнакомой фигуре и остановились на довольно знакомом взгляде, что вовсе не поменялся. В отличии от всего… Остального. Вампир прибавил во всём: теперь он даже отдалённо не казался тем запомнившимся подростком и, если сверху и снизу он именно прибавил, как и, разумеется, в росте, то черты лица из мягких явно заострились; и без того небольшие щёки практически пропали, но стали не впалыми, как чуть ли не у скелета, нос словно бы самую малость стал шире, а брови, наоборот, аккуратнее — менее растрёпанными, широкими. Кстати, о широком… Томпсон сглотнул, когда до него дошло, что он осматривал Рудольфа с ног до кончиков волос, что, к слову, были всё такими же; и цвет не изменился и причёска. Но главной причиной такого повышенного внимания стала приобретённая… Человечность? Нет, точно не она. Но теперь Томпсон явно понял, что не мог оторвать взгляд от бессмертного, что вполне себе реально каким-то магнитом тянул к себе, опираясь не только на обновлённый стиль в одежде, но и приметно возмужавшее всё остальное. Рудольф выглядел крепче — обычная чёрная футболка была пусть и свободной, но в отличии от прежнего наряда бессмертного, что обтягивал всё, что можно, смотрелась намного гармоничнее. Вместо облегающих кожаных штанов, на которые Томпсон ещё в первую встречу всего раз удивлённо взглянул, на ногах вампира сидели чёрные джинсы — настолько тёмные, что Тони даже не сразу их, кажется, заметил. Выбранная Рудольфом обувь — не такие массивные, но всё-таки берцы, в лад вписались в обновлённый образ. Но чего-то не хватало… Кажется, кожаной куртки. — Не холодно? — всё, что смог сказать в свой комментарий парень. — Если ты про, — вампир похлопал по своему плечу пальцами. — То я планировал надеть верхнюю одежду позже. Если ты понимаешь, о чём я. — Тогда предлагаю пойти, ты ведь вроде как предлагал, — наигранно усмехнулся Томпсон и двинулся к выходу. — Слушай, если мне не одна сотня лет — это не означает, что у меня склероз, — усмехнулся вампир. Когда Тони подошёл к двери, собираясь её открыть, то почувствовал дуновение ветра на коже и несильный хлопок. Удивлённый взгляд, обращённый к положившего руку на деревянную поверхность вампира, оказался немым вопросом, на который бессмертный, не спеша, ответил. Но перед этим обогнул Томпсона, неторопливо открыл шторы, окно и, по-человечески запрыгнув на подоконник, протянул руку. — Ты ведь не думаешь, что мы пойдём на озеро пешком, когда есть старый добрый и проверенный способ? Томпсон улыбнулся и почти сразу взял Рудольфа за руку; она была прохладной, а кожа мягкой. Затем они вместе вылетели из номера и не торопясь направились к назначенному месту. Было довольно тепло — из-за этого Тони не приходилось кутаться в свой бомбер, который он, к слову, решил не снимать. Парень мог рассмотреть полную белую луну, словно бы освещающую верхушку каждого дерева, а также крышу замка, создавая небывалую красоту для такого жуткого места. А ведь в тринадцать лет ему так не казалось… — Вот и оно, — бессмертный не нарушал комфортную тишину и только тогда, когда они оказались уже совсем рядом с озером, кивком указал в его сторону: с такой высоты казалось, будто бы вода абсолютно чёрная, а глубина бездонная, словно бесконечная пропасть. — Ого, — протянул Томпсон, то и дело поворачивая голову в разные стороны, пока на секунду не замешкался и не наткнулся взглядом на глаза Рудольфа. — Ты чего?.. — А? — опомнился вампир, резко оторвавшись от светлых глаз, посмотрев вперёд. Как же всё-таки трудно ему давалось сейчас не проявлять истинные чувства и не давать им высвободиться наружу, когда на самом деле в голове давно уже рисуются такие картины, от которых неловко становилось далеко не раз. — Да ладно, я же давно всё понял, — вырвал Тони из раздумий Рудольфа. — И что же ты понял? — пришлось незаметно сглотнуть образовавшийся комок и сделать голос максимально непринуждённым. — Ты что-то хочешь сказать, ведь так? — улыбнулся Тони, крепче сжав руку Сэквилбека. — Ну, да… Почти прилетели, — констатировал факт Рудольф. Бессмертный не знал радоваться ли ему невнимательности друга или же, наоборот, насторожиться. — Как думаешь: вода такая же холодная, как в прошлый раз? Я так давно не купался. — А я несколько веков, — забавно звучит из уст столь старого существа, но это было чистейшей правдой, ведь Рудольф терпеть не мог купание. Не видел к тому же в этом смысла. — Ты серьёзно ни разу не плавал? Вообще? — Чего это ты лыбишься? — покосился на смертного вампир, отпустив руку Тони, как только тот ступил на землю. — Раздевайся, — повелительным тоном сказал Томпсон, но в ответ получил лишь приподнятую левую бровь. — Так сразу? А как же чувства? — Сэквилбек скрестил руки на груди. Он подхватывает такого невесомого Тони под коленками, улавливая тихий, но такой звонкий, стон. Собственная кожа, покрывшись мурашками, наэлектризовалась, а ноги спешно — прямо-таки по-вампирски понесли ношу в ближайшей стене в номере, отпустив буквально в четверти фута, если не меньше, от прохладного камня. Руки, сжимавшие волосы Рудольфа, потянули легонько их назад, и вампир предоставил свою шею как будто бы на растерзание — откинул голову так, что надави в нужное место и та сразу, по ощущением, оторвётся. Припадая губами к чужой шее, Тони обеими рукам залез под красную футболку, сжимая ритмично бока, которые плавились под горячими ладонями, напоминания что температура двух тел крайне отличалась. Губы и нередко зубы бесстыже исследовали поверхность шеи Рудольфа, отчего он незаметно для себя опёрся двумя руками о стену позади Томпсона, сжимая и разжимая кулаки, когда кожу прихватывали, несильно прикусывая. Но в ответ сделать тоже самое желания ни ращу не возникло. Воспалённый близостью разум не держал в узде жажду, нет. Её попросту не было. Возникший в немалых деталях сон заставил вампира слегка и как можно незаметнее тряхнуть головой, прогоняя наваждение. Тони одномоментно понял, что звучала его просьба, во-первых, как приказ, а, во-вторых, совсем не так, как он представил её в голове — слишком высока тональность голоса оказалась. — Я вообще-то не это имел в виду, — покашлял Тони. — Ты ведь никогда не купался, так? — парень стянул с себя верхнюю одежду с футболкой, на что Рудольф лишь незаметно посмотрел на оголенную грудь, невольно пробудив продолжение сна. Тони потащил за рога инициативу, потянув за края красной футболки и бессмертный неторопливо помог, отбросив затем ненужную вещь на пол. Решая уравновесить их положение, вампир кивнул на грудь Тони, мол, ну давай, снимай сам или это сделаю я. А Томпсон прекрасно понял столь прозрачный намёк, но резко — настолько это было возможно с таким, как Рудольф, притянул того к себе за пояс вплотную и, заглянув в расширенные почти во всю радужку зрачки, впился в губы. Рудольф опешил настолько, что забыл, как двигать губами — ну да, во сне не только порой ноги немеют. — Я не стану туда залазить, — как можно быстрее ответил вампир, мазнув взглядом по брошенным вещам. — Почему же? — Томпсон положил свои руки на ремень джинсов, а после расстегнул его. Бляшка звякнула, но бессмертный не сводил глаз с лица Тони, рассматривая каждую ресничку, веснушку, выбившийся из бровей волосок и подмечал любую деталь выросшего парня, отпечатывая её до безумия ярким пятном в своей памяти. — Потому что не хочу, — единственная отмазка, пришедшая на ум. Не смотри вниз, не смей этого делать. У вампира получилось сдержать порыв, при котором взгляд опустится, а глазные яблоки и вовсе выпадут. — Ты уверен? — кроссовки уже валялась на траве, а сам Тони стоял около воды и, повернувшись вполоборота, смотрел на бессмертного. — Пытаешься взглядом уговорить? Помни, что из нас двоих не ты можешь пользоваться чарами, а я, — Рудольф слегка похлопал себя по груди, будто бы гордясь этим. — Так это же девчачья забава, сам говорил, помнишь? — юноша протянул руку и терпеливо ждал. — Хорошо, но, если ты начнёшь тонуть, я спасать не стану, — вампир быстро снял вещи и стоял, как и Тони, в одном нижнем белье. Знал бы только Томпсон чего стоили эти спокойные с виду действия вампиру: тот незаметно вдыхал всё глубже и глубже с каждым разом, заполняя лёгкие тяжёлым человеческим запахом, в котором далеко не поверхностно витал аромат крови. В голове начали мелькать весьма каноничные мысли. Рудольф сосредоточился на чужих движениях, ведь не знал, насколько хорошо давний друг умел плавать. Поверхность стала покрываться рябью и маленькие волны тут же разошлись в разные стороны. Сейчас стало прохладнее — кожу щекотал не сильный холодок, не давая расслабиться и нормально погрузиться Томпсону в воду. — Так странно, — Рудольф повёл бровями вверх. — Никогда не думал, что это настолько… Необычно. — Правда лучше было бы немного теплее, — Тони заметно дёрнулся, когда ребята влага коснулась намного выше пояса. — Тебе совсем не холодно? — Нет, — без запинки ответил вампир. — Действительно круто, — сказал больше для себя Тони. Чувствовать разве что обжигающие лучи солнца, которое, наверное, было единственным минусом вампиризма. Можно полететь куда угодно, а если раздражает кто-то — просто взять и приказать заклеить себе рот или ещё что… — ...яешь, что на это скажут родители, Анна и мой брат, если узнают? Удивляться явно сильнее, чем тогда, когда… Думаю, ты понимаешь. — А?.. — Не слушал, что ли? Я ему тут душу изливаю о том каково это — первый раз почти поплавать, а он, — Рудольф отвернулся и драматично сложил руки на груди. Обижаться по-настоящему, естественно, он и не думал, но немного поиздеваться над своим смертным был совсем не против. — Да просто, — Томпсон пытался сформулировать мысль, почесав при этом рукой затылок, моментально встрепенувшись — по шее потекла вода. — Ты когда-нибудь хотел стать вновь… Человеком? Бессмертный на это только медленно повернулся и внимательно посмотрел в глаза напротив. А чего Тони, собственно говоря, интересуется? Какой внезапный, но больше странный вопрос. Хотя с другой стороны, что такого? Ведь вампир об этом думал и не раз, но последняя его мысль была лет сто назад. — Если это больная тема, то не отвечай, я пойму. — Нет-нет, всё в порядке. Да, я об этом думал, но не жалею о том, кем стал. Хотя, на самом деле, меня не особо спрашивали, — после недолгой паузы добавил он. — А ты бы мог меня обратить? — Тони хотел спросить у вампира ещё тогда — перед самым отъездом, но не смог. И сам понял почему: возможно, это было слишком нагло со его стороны или вдруг обращение вообще является интимным процессом? Ему вообще, скорее, было… Интересно. Серьёзно задуматься Тони ещё не успел по нескольким причинам: во-первых, ему было банально некогда из-за учёбы, а, во-вторых, быть… Знакомым с бессмертным будучи смертным — это одно, а быть с ним в каких-либо более тесных взаимоотношениях с подобной просьбой — сильно другое. — Что? — Сэквилбек мгновенно оказался рядом с Тони — почти вплотную, а вода резко накрыла аж по челюсть. Красные глаза метались по чужому лицу, а руки Рудольф плавно потянул к чужим, но, с заминкой буквально в секунду, одномоментно с возникшим первостепенным желанием, сжал под водой те в кулаки. — Ну, чисто теоретически, смог бы? — всё не унимался юноша. — Да, но и думать об этом забудь, понял? — Но почему? — Если ты об этом просишь ради себя и обдумал всё хорошо, то лучше подождать хотя бы тридцати, поверь моему опыту, — левый уголок губ слегка приподнялся. — Погоди, а как тогда ты?.. В смысле, я удивился, что ты выглядишь куда старше и сильно изменился, но тактично решил, ну, как решил, вынужден теперь узнать или не узнать, — Томпсон даже не думал давить, поэтому нервно исправился в конце. — Короче… Почему ты повзрослел только спустя столько времени? Это вышло случайно или нет? — Не случайно. Я бы хотел это обсудить позже. Пожалуйста. Давай лучше, — Рудольф ещё приблизился к лицу — куда ближе-то? Томпсона и тот слегка вздрогнул, на долю секунды посмотрев на бледные губы. Бессмертный не понял было это из-за того, что человек замёрз или же его так смутил жест вампира. — Ты научишь меня полноценно плавать! — парень резко отошёл, проведя руками по поверхности воды. Томпсон же не показал виду, что расстроился, не получив желаемый ответ, поэтому улыбнулся. Как-никак не ему решать, что следует знать человеку, который приехал только сейчас, хотя при желании, возможно, мог сделать это гораздо раньше, а что — нет. От этой правды сейчас захотелось укрыться хотя бы где-то. — Вообще это странно, что тебе несколько сотен лет, а ты ни разу не купался, — вернулся с максимально беззаботным голосом к изначальной теме Тони. — Сам удивляюсь. И с чего… Продолжить? — вампира ничуть не смутило, что они и без того зашли больше, чем по пояс в воду. — Заходи и плыви! — Тони тут же погрузился в воду и, проплыв толком всего-ничего, вынырнул, при этом глубоко и ритмично дыша, а затем вытер рукой воду с лица, убирая волосы назад. Томпсон повернулся, но тут же нахмурился, ведь бессмертного нигде не было. — Рудольф? — обеспокоенно сказал тот и уже через секунду закричал. — Рудольф! Ты где? Умерший не может умереть дважды, да? Тони, больше ни секунды не думая, нырнул, но на этот раз с открытыми глазами, хотя в этом совсем не было смысла, ведь вода в озере напоминала больше склеп, так как именно такая темнота таилась не только на глубине, но и на расстоянии вытянутой руки. Только вот это не остановило Томпсона, и он плыл без остановки, даже не волнуясь о факте, что лёгкие выкачали практически всё их наполняющее — его совсем уже не осталось, а примерно через минуту глаза покрылись маленькими звёздами и человек погрузился во мрак. Последнее, что уловил Тони — это то, как его спину легли, кажется, руки. Проснулся Томпсон уже на суше — прямо около воды, а первое, что расплывчато увидел — лицо Рудольфа в довольно опасной близости от своего, а почувствовал дуновение ветра, что так легко, но и одновременно заметно — на грани ощущения дискомфорта, прошлось от пальцев ног до лица, а также незначительное покалывание в нижней губе. Последний, увидев пришедшего в сознание Томпсона, сразу же пощёлкал пальцами перед его глазами и что-то начал говорить, но у него пока что была не очень чёткая картинка происходящего, и тот сузил глаза, попытавшись не только получше рассмотреть вампира, но и сосредоточиться на том, что говорил. — Ну ты и… Балбес! — с секундной заминкой проговорил Сэквилбек, словно мамочка, которая предупреждала о чём-то своё ненаглядное дитя и в итоге оказалась права. Будь это кто другой — вампир бы не был столь эмоциональным, да и скорее всего даже о спасении не задумывался бы, но, когда он выплыл и понял, что Тони нет уже достаточно давно, что Томпсон просто не мог столько физически находиться под водой, осознание пришло сразу, и бессмертный незамедлительно ринулся искать пропажу. — Подожди, — тихо сказал Тони и приподнялся на локтях, — Я же волновался, что странного? И ты же вроде говорил, не станешь спасать, если буду тонуть, — скользнул по, к слову, уже полностью одетому вампиру парень, напоминая его же слова. — Вампиры могут врать так же, как и смертные, не поверишь, — серьёзным тоном проронил Сэквилбек, который в голове придумал уже как минимум десять способов, как наказать Тони за столь необдуманную выходку. Рудольф жутко испугался, когда еле уловил сердцебиение парня, сразу догадавшись, что исходило оно из-под толщи воды. Всё внутри настолько заледенело, что вампир ощутил себя не только живым — снова испугался не только за кого-то из своей семьи, но и принял тот факт, кажется, наверняка. Тот факт, что чувства, возникшие к Томпсону, он прогонять не хочет. И не может, как оказалось. — Ну, спасибо тогда, — Томпсон покашлял в кулак и вновь посмотрел на Рудольфа. — Хотел, кстати, кое-что уточнить. — Весь внимание. — Почему когда я проснулся, ты был, как бы сказать, — Тони начал немного запинаться меж слов. — Слишком близко что ли, как будто собирался укусить или, — он кашлянул, будто пытаясь заглушить сказанное. — П-п-п-оцеловать. — Всего-навсего оказывал первую помощь, — вампир пропустил мимо ушей что сказал Томпсон, но взгляд всё равно упал на влажные губы напротив. — Ты чуть было не утонул, Тони. — Тогда понятно теперь, почему у меня так щиплет губа, — Томпсон прикоснулся, неспециально надавив на неё, и на пальце осталось небольшое количество жидкости. Рудольф предполагал варианты того, как он признается, что его внешнему взрослению поспособствовало естественное питание, которым он, в виду диеты, долго пренебрегал. И все они сводились к одному исходу — Тони ему не станет больше доверять. Ну конечно! Как можно не бояться находиться рядом с тем, кто прилагает настолько много усилий, чтобы на тебя не напасть? Даже сейчас. — Тони, лучше вытри её, пожалуйста, — Рудольф, прилагая немалое усилие, отвернулся. — А, да, прости, — за секунду опомнился Тони и облизнул палец. — Рудольф, ты чего? Это из-за, ну… Моей незначительной травмы? — Да, — признался он. — Я не хочу от тебя скрывать очевидных вещей, — натужно выдохнул вампир и повернулся, осмотрев всё ещё не одетого Тони. Без задних мыслей. — Ну, я особо и не переживаю на этот счёт. — Особо? — Для начала подай, пожалуйста, мне хотя бы штаны. — Конечно, — тут же зашуршал чужой одеждой вампир, протянув её Тони. Рудольф негромко прочистил горло и не стал смущать Томпсона, отвернувшись. — Мне кажется или стало ещё холоднее? Бессмертный, услышав, как застегнулась молния на джинсах, покосился на чуть дрожащего Томпсона. — Интересно почему же, — хмыкнул тот. — Давай ты потом мне это напомнишь ещё раз, ладно? — Тогда самое время вернутся в отель, мне уже прямо-таки не терпится, — предложил Сэквилбек. — А мы можем побыть здесь ещё немного? Я… Я почти никуда дома не выбирался толком, разве что до библиотеки или магазина с играми, — неохотно вспомнил Тони. Он полагал, что его с переходным возрастом настигнут не только высыпания на лице и других частях тела, но он и сам изменится — станет, к примеру, раскрепощённее, чтобы было намного проще знакомиться с кем-либо. Как-никак общения со своими одногруппниками лишь по делу ему не хватало, а Рудольфу написать и вовсе казалось порой довольно плохой идеей из-за чувств, которые он начал испытывать. Вампир ещё раз окинул взглядом начавшего ещё сильнее дрожать Томпсона и без замедления стянул с себя кожанку, а затем, преодолев без того небольшое расстояние между ним и Тони, накинул вещь на плечи парня. — Полагаю, что мы всё-таки полетим назад, — надевая полностью куртку, хмыкнул Тони. — Верно полагаешь, — Рудольф взял юношу за руку и тот крепко схватился за неё. — Точно можешь лететь? — беспокойным голосом спросил вампир. — А что, есть ещё варианты? — Хм, — поджал губы вампир, задумавшись. — Вообще есть. Один. Тони успел только открыть рот, но совершенно не успел задать вопрос, как его подняли и, в позе принцессы, хотели отнести к отелю. Ну, вернее, долететь в таком положении. — Погоди! — схватился обеими руками за сейчас такую тёплую шею Томпсон, чуть не мазнув своим носом по чужому. — Неудобно? О, не то, чтобы… — Как бы да, — скосил взгляд Тони. — Куртка? — нахмурился вампир. Юноша закатил глаза и усмехнулся. — Нет, положение. — Куртки? — Рудольф действительно не понимал причину человеческого волнения сейчас, но и совсем немного заразился, занервничав сам. Он в таком русле мало того вообще ни о ком, считай, не думал, так и тем более не говорил и касался. В собственные тернии, в которые забрели и без того блуждающие в разных направлениях мысли, кажется, добралось своими лучами солнце. И у этого солнца была до дрожи в собственных руках приятная на вкус кровь. Рудольф решил не упоминать, как согнулся пополам, когда случайно клыком задел тонкую кожу и оттуда начала сочиться, как в замедленной съёмке, светлая манящая ниточка. Вампир внутренне словно заледенел: ему пришлось делать, подобно человеку, глубокие вдохи и выдохи сначала над телом, а потом уже рядом, стараясь изгнать из головы назойливые мысли, что вились с немыслимой скоростью. Прогнать каждую из них — как расчищать листву в начале осени: подмёл небольшую кучу, а на её месте, но чуть-чуть поодаль появляются новые, словно головы гидры. Сжимая руки в кулаки и собирая волю в них же, глаза вампира то тускнели, то расцветали, выделяясь на бледном лице. Нужно спасти, а не погубить. Он повторял эти слова, как молитву помешанный на боге. И она помогла. Бессмертный повернул голову, а расфокусированное зрение, что уже много столетий было предельно чётким, начало приходить в норму за считанные секунды. Вампир понял, что всё это время Тони откашливался и вовсе не обращал, к счастью, на него внимания, а когда тот упал на спину, приводя дыхание в норму, то Рудольф аккуратно навис над ним. Он пришёл в себя. Всё в порядке. — Да, вперёд, — после этих слов парни отправились прямиком в отель. Рудольф мельком поглядывал на Тони, а тот выдавал своё присутствие лишь стуком зубов друг о друга. Когда вампир поставил на пол Томпсона, и он поёжился, напоминая воробья, вампир закрыл окно, чтобы юноша не простудился на сквозняке. — Спасибо, что спас меня, — Томпсон, дождавшись пока бессметный закончит с охраной его здоровья, неожиданно и довольно крепко обнял Рудольфа, совершенно позабыв о недавнем инциденте. Всё вокруг тотчас же смешалось в один цвет — и тот оказался красным, а на поверхности ярким пламенем сверкал инстинкт, который он на протяжении последнего получаса пытался столь усердно подавить. Однако яркий и не поддающийся контролю свет лишил всякой возможности отвернуться. Клыки вновь стали неприятно ныть и чесаться, давая хозяину знать о том, что пора бы утолить повторно взбудоражившийся голод. Рудольф сначала нехотя ответил на объятья; руки невесомо, как на автомате, легли на юношескую спину, а после начали по немой команде дрожать, сжимаясь сильнее и сильнее. — Эй-эй, мне слегка тяжеловато дышать. Вампир никак не отреагировал — сложилось ощущение, что он вовсе не дышал. — Рудольф, — пытался выбраться из мёртвой хватки парень, но это было бесполезно, пока его не захочет отпустить сам вампир. Глаза бессмертного тем временем придались ещё более насыщенному оттенку, чем раньше, дрожь пробирала каждую клеточку бледного тела, а пальцы предательски скользили, надавливая на чужую спину, причиняя человеку незначительную боль. Рудольф не слышал более громких откровенных просьб, лишь чувствовал, как сердце Тони после каждого удара набирало темп, гоняя такую желанную кровь по всему организму. Казалось, будто бы этот звук слышат абсолютно все не только в отеле, но и за его пределами. Пьянящая мысль, что Томпсон сейчас был только его не кружила голову, а попросту её плющила, разрывая на крохотные частички почти без возможности на восстановление. Нужно спасти, а не погубить. Беззвучное эхо собственных слов пронеслось в сознании, как бурное ненастье средь пасмурного неба без предшествующего оповещения. — Пожалуйста, — пытался вразумить вампира Томпсон и не сильно попытался оттолкнул вампира от себя. Подавить элементарный инстинкт оказалось довольно-таки проблематично: прерывисто подминая всю ещё силу воли под подкорку, бессмертный поморгал, будто бы завидев галлюцинацию, и отстранился от чужого тела. — Я не хотел, я не хотел, я не хотел, — маниакально повторял Рудольф. Оправдывать заложенное природой было бы глупо — он это осознавал и принимал. — Всё нормально. Ты ведь сдержался, — успокоил того Тони, нервно ухмыльнувшись, а затем сделал шаг в сторону друга. — Ты разума лишился? Я только что чуть… Не подходи, стой на месте! Тебе вообще надо переодеться! — Рудольф выставил руки перед собой, не давая сократить и без того небольшое расстояние между ним и Томпсоном. — Это я ещё успею. И, да, сошёл, потому что доверяю тебе, — он сделал маленький шаг, не переставая говорить. — И буду считать тебя своим… Другом даже если ты искусаешь мою шею полностью, — Тони увидел, что Рудольф начал медленно опускать руки и сделал ещё шаг. — И пусть даже если жизнь совсем покинет меня, — человек подошёл практически вплотную к вампиру. — Я всё равно до последнего выдоха буду верить тебе, — Томпсон смотрел прямо на бессмертного, ожидая хоть какой-нибудь реакции. — Я не смогу сдержаться, если ты сейчас не отойдёшь. Дай мне просто уйти, пожалуйста. Я очень боюсь тебя ранить, — в голосе парня была слышна еле заметная искра мандража. Тони молча обнял Рудольфа и впервые почувствовал, как тело вампира чуть ли не затряслось целиком. Руки Сэквилбека вновь легли на спину Томпсона, но через толику секунд тот отшатнулся от Тони, как от солнечных лучей. Тот не сразу, но всё же понял в чём дело — губа снова начала кровоточить. — Тони, — зрачки расширись, взгляд остановился на чужих губах. — Рудольф… Вампир стремительно прижал человека и к ближайшей стене, взяв его руки в свои и прижал те к собственной груди, хватаясь за них, как за спасательный глоток крови после многолетнего голода. — Я в тебя влюблён, — прошептал Томпсон, совершенно не двигаясь — разве что неконтролируемо дрожал из-за хлада. На Рудольфа давили сначала два чувства: тот самый упомянутый голод разъедал попросту всю душу, возникшая симпатия… Или влюблённость? Или вовсе любовь? В свою очередь держала на невидимом поводке вновь приобретённую, но крайне разъярённую нужду в питании человеческой кровью. А теперь три — ещё и внезапное признание. — Ты ведь знаешь, что это я и не хочешь мне зла, а я в ответ, принимаю тебя. Всего. Мои слова… Они искренние и, — Тони не договорил — его уста накрыли чужие. Время остановилось якобы на бесконечность. Тони несмотря на то, что ему сейчас дико хотелось согреться, внутри будто бы обжёгся; острые языки пламени окутали целиком, полностью охватывая взбудораженное тело. Всё вокруг наэлектризовалось, а в особенности — мягкие губы, которые ласкали его довольно медленными пьянящими движениями. Они выходили совсем не такими, какими себе представлял Тони. Однако сейчас об этом думать не хотелось. Вампир внезапно отстранился, а вместе с ним пропал и жар, ощущение некой двоякой безопасности — Рудольф никогда и никому не даст в обиду, но и вполне может оказаться ею сам. Когда Тони понял, что его руки вновь были свободны, а губы приятно покалывали и теперь впитывали в себя неприятно-колкую стынь, то, к собственному изумлению, сразу положил их на щёки Рудольфа, а затем включился в диалог, который вдруг начал вампир. — Ты это сказал из-за того, что я тебя так напугал или потому что это правда? — изогнул бессмертный брови и выглядел донельзя по щенячьи. — Это правда, — пытался отдышаться Томпсон, смотря прямо в бездонные зрачки вампира, а тот, чтобы убедится, замер, мечась от правого глаза Тони к левому. Они так и замерли в позе, в которой ещё моменты назад целовались: Томпсон не убирал рук от чужого лица, а бессмертный поглаживал своими пальцами руки Тони, успокаивая ни то себя, ни то их обоих. Правда — это то понятие, что кого-то по щелчку расстраивает, кого-то бьет сильнее, чем какой-либо тяжёлый предмет, а кого-то пожирает изнутри, прямо как паразит, по кусочкам разгрызающий плоть. Но какой бы истина не оказалась, ты в любом случае будешь хоть немного рад ей, ведь раскроется, вероятно, много тайн. Жаль, что с их приходом в темноту могут уйти другие — это некая закономерность, которую редко получается нарушить. Рудольф уставился на чужую грудь, очерчивая место, где располагалось сердце. Сэквилбек внезапно перевёл свой взгляд на Тони, но практически сразу посмотрел ниже: красноватые губы были сжаты в тонкую линию, маня, чтобы вампир вновь поцеловал их, но он тут же повернул голову, пытаясь выбросить из головы столь желанное. — Я и подумать не мог, что это взаимно. Всё-таки ляпнул… — Эй, — тихо сказал Томпсон, когда понял, что Рудольф не двигался. — Знаешь, это не только для тебя неожиданно. — Тони, нет. Это всё… Неправильно и очень опасно для тебя, а я не хочу рисковать… — Но ты об этом думал, — утвердительно. Тони не боялся, что Рудольф его оттолкнёт. — И я. И не раз. И не только думал. Скорее… Проигрывал этот момент в голове, но он заканчивался... Слушай, я всё же переоденусь сейчас, что-то мне прям зябко. И мы продолжим. А ты расскажешь, что с тобой произошло! — воодушевлённо заявил Томпсон. — Да-да, конечно, — вампир одномоментно и дал больше личного пространства Тони и отошёл к двери. Вампир на секунду подумал, что это сон или галлюцинация, посланная в тумане мозгом, но столь долгожданное тепло, пробежавшее по каждому уголочку тела, мгновенно вернуло его в реальность из собственных страхов, давая почувствовать. Ещё один толчок к выдоху дало эдакое явление — не один он почувствовал, насколько он понял, облегчение. Ну а Томпсон решил вообще не озвучивать сколько раз он репетировал речь, состоящую всего из пары предложений, но, к его счастью, судьба распорядилась именно так. Всё-таки под небольшим давлением сказать слова, которые перевернут его жизнь на множество градусов сказать оказалось куда проще. Брошенная с испугу сумка покоилась на полу на том же месте. Тони достал оттуда светлые свободные джинсы и толстовку бежевого цвета. В номере было светлее из-за раскрытых штор, поэтому парень решил не зажигать свечи на канделябрах. К слову, у него и зажигалки-то не было. А спичек — тем более. В полной тишине ещё более неловко было снимать с себя те же носки: Тони стянул с себя куртку, положив ту на стул в углу справа от окна, а кожанку решил повесить, дабы она не намокла. По телу пробежал новый табун мурашек, но не из-за холода, нет. Ему точно не почудилось, что Рудольф очень быстро как посмотрел на него, так и отвернулся. Капилляры на лице взбунтовались — щёки покраснели сильнее, чем когда мама без стука зашла в комнату, а её сын был занят своими сыновьими делами. — Не переживай, я не подглядываю. — Но подглядывал. Вампир промолчал, а Тони понял, что бессмертный ему опять соврал. И опять этим не расстроил. Однако ещё более неловко ему вряд ли станет, поэтому с низом он долго возиться и не стал, резко дёрнув молнию и избавляясь он промокшей части гардероба. Остались только трусы, которые ну очень неприятно липли к… Твою мать! Так, он погорячился с мыслью о том, что хуже быть не может, когда хуже быть может абсолютно всегда. Рудольф точно заметил выпуклость, сигнализирующую о чужом физическом желании. Сердце забилось с, на редкость, огромной скоростью и точно побило рекорд по количеству ударов в минуту за сегодня. Думай о мёртвой мухе, думай о мёртвой мухе! — Я не совсем понимаю, что у тебя там случилось, потому как не поглядываю, но тебя там приступ тахикардии не ударил? Всё в порядке? — В полном! Не смотри! — резче, чем планировал, почти крикнул Тони. Стесняться эрекции в его годы было нонсенсом, но это ведь Рудольф — мальчик-вампир, которого он знает с тринадцати лет! Ну он как будто такого не видел! Стоящим членом его вряд ли можно удивить. — Хорошо, ладно, — колом на месте встал бессмертный, подняв руки в капитулирующем жесте. — Но мы ведь можем это обсудить? Томпсон вздохнул, надевая сухие вещи и думал, что бы ответить. — Я закончил. Вот совсем Тони не ожидал смешка, что обронил Рудольф, поэтому он, когда встретился с красными глазами, то подозрительно прищурился, а потом ахнул. — Ты знал! Бессмертный провёл рукой по слегка влажным волосам и улыбнулся, но так, как делал это почти восемь лет назад — мягко и безобидно. — Тони, не пойми себя непонятым, но почувствовать то, что чувствуешь ты я как бы… Могу. Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Тони, спокойно, я ведь ничего про тебя плохого не думаю, пожалуйста, давай сядем и, прошу тебя, выдохни поглубже. — А ты хочешь переодеться? — Томпсон даже не думал о подглядывании, просто решил хотя бы отчасти уравнять их положение. — Мне не грозит ни одна болезнь. Или это был предлог? — Но я переживаю. — Ого. — Ага. — Так, получается, — неспешно подошёл к заправленной кровати вампир. — Мы столько лет общались, чувствуя при этом, — Рудольф сделал круговые движения руками, желая, чтобы Тони подхватил его инициативу развить начатую ранее тему. — Взаимную влюблённость, — Томпсон не стал идти на попятную и сел напротив бессмертного. — И молчали, потому что… — Переживали, что испортим нашу дружбу и, следовательно… — Боялись друг друга потерять, — закончил общую мысль Рудольф. И посмотрел в глаза напротив, утопая в них повторно: Тони смотрел с таким немыслимым доверием, так легко понял, почему они оба решили завести эту тему сейчас, а не по переписке. Да и в целом так легко стало от ощущения решения сделать эти ответственные шаги. Вместе. — И мы теперь, ну, — почесал кончик носа Тони. — Давай мы обсудим детали через несколько минут, а сейчас я бы очень хотел тебя поцеловать. Ты не будешь против? — подсел ближе Рудольф, положив свою руку на чужую, легонько её сжав. И как Томпсон мог отказать в такой незначительной просьбе своему будущему, ну, этому… — Погоди, ты ведь так и не рассказал о себе. О обновлённом себе, — да — Тони очень хотелось всё-таки знать, что случилось с вампиром, который столько веков выглядел на тринадцать, а теперь резко повзрослел минимум лет на пять уж точно. Вампир прерывисто вздохнул, но без запинки, однако, сильно переживая, — от этого он отвернулся, посмотрев перед собой, не знал даже как помягче начать. Всё-таки сказать, что ты начал частично питаться тем, в кого уже не первый год влюблён, это совсем не то, с чего стоит начинать новый лист в их… Взаимоотношениях. Пока не обновлённых. — Если ты не хочешь это обсуждать или сейчас или вообще, то я не заставляю. Это лишь интерес, — Тони чуть неуверенно решился чуть сжать чужое плечо. Рудольф застыл и скосил взгляд в сторону Томпсона, отчего последний одёрнул руку, прижав её к себе. — Из-з-вини. — Я начал пить кровь. Человеческую. Просто… Понимаешь, — облизнул губы Рудольф и медленно повернул голову к, кажется, не моргающему парню, что ни на секунду не отвёл взгляд, выражая таким образом поддержку. — Я даже представить не могу, как теперь находиться рядом с тобой, когда меня тянет на животном уровне — инстинкты жужжат по раздражительности наравне с комариным роем, но если те выпивают всего-ничего для человека и наносят разве что психологический урон, то я в состоянии высушить досуха целого… Тебя. И насыщаюсь при этом полноценно всего на несколько дней, параллельно отгоняя назойливо мелькающую на периферии жажду, что после каждого кормления только сложнее утолить. Для Томпсона эта новость — вовсе не новость. Он знал, он был готов к такому повороту и сейчас всё, что мог, так это обнять своего вампира, положив ему голову на плечо. — И… Я очень переживаю и крайне нервничаю, когда думаю о тебе… Целиком. — Ну, хоть не частями, — хмыкнул Тони. — Конечно нет, — нахмурился Рудольфа, не воспринимая сейчас никакие шутки. — И ты, ну, не хочешь убежать? — вампир повернулся, поджав губы и ждал ответа. Так непозволительно близко вновь. И теперь досягаемо, но всё также ярко. — А ты полагал, что я сбегу? Слушай, я же не сбежал, когда ты отужинал коровой и чуть было меня не захапал вовсе не в объятья. Чего же мне сейчас бояться? Это ты. Твоя природа, которую попросту не изменить. Я же не могу перестать хотеть есть, к примеру, пиццу, которую очень люблю, но перед тем, как ты начнёшь говорить, что я всё переворачиваю, то знай… Знай, что я готов. Готов в кому, что ты можешь иногда срываться, готов к тому, что у нас будут из-за этого разногласия или даже ссоры, готов дать тебе свою кровь. И не спорь, пожалуйста. — Но… — Если ты будешь опять взрослеть, то ничего страшного, разве что мама с папой будут удивлены и… — Тони, это не совсем так просто работает, — усмехнулся вампир и глаза предательски заблестели. — Однако этих слов я никогда не надеялся услышать. — Вообще или от меня? — Тони, — откинул голову вампир, улыбаясь. — Ты самый несносный смертный из всех, кого я встречал за всю жизнь, — вернулся в прежнее положение он и ответил. — От тебя я услышал всё, чего не ждал, но то, что очень хотел. Я благодарен тебе за это. — А теперь можем долго и трепетно целоваться? Не кажется, что почти за десять лет этого слегка… И вновь договорить Тони не дали, утягивая в тягучий, неторопливый и столь желанный с обеих сторон поцелуй, что разжёг только-только угомонившееся пламя, из тлеющих угольков вспыхнувшее ещё больше и ярче. Зарывшись в светлые волосы, Рудольф не мог насытиться, не в силах — ни в каких силах ему сейчас было не угомонить иное желание, что встало меж ним и Тони. Буквально. — Ты же не хочешь сказать, — прервался Томпсон, пытаясь отдышаться. — Что мы собираемся не только целоваться?.. Нет, Тони знал, что этапы в отношениях в его возрасте идут быстрее, нежели, когда ему было, к примеру, пятнадцать или около того, но чтоб настолько… — Ты имеешь в виду секс? — Да?.. — Тони, — протянул Рудольф, в охапку сгребая своего смертного. — Это не единственное, чем мне бы хотелось с тобой заниматься. Я просто хочу быть рядом. Мне очень не хватало всего тебя, Тони, а не по частям. Томпсон не мог сдерживаться и порывисто выдохнул. Теперь у него глаза блестели и были на мокром месте. Он ожидал от этой поездки всего, но не ожидал получить всё.
