Солёные брызги.

Мы вышли из порта маленького поселения, близ О. Мой брат забрался на трап, взошел на борт лодки, убрал мосток. Мы вышли в свободное водное пространство. Подняли гик, стаксель. Наша яхта понеслась вперед навстречу водной глади. В кубрике приятно пахло приправами, тушенкой и рисом. Втянув носом запах, я выбралась из каюты и поднялась на палубу. Присев на корму, я подставила лицо ветру. Дул соленый ветер вперемешку с брызгами. Брат выбрался из кубрика вслед за мной. Отец, он же рулевой, приказал убрать стаксель, так как лодка уже разогналась с одного узла до семи, и шла довольно быстро, разрезая волны. Я перебралась на нос лодки, присев рядом с люком. Мне открывался прекрасный вид. Море, большое, всеобъемлющее простиралось до горизонта. Солнце было в зените, но на небе все равно виднелись облака, что иногда закрывали солнце. Задумавшись, я не заметила Артёма, что решил присоединиться ко мне. Ветер перебирал его отросшие волосы, а его карие глаза наконец-то светились радостью. Под глазами залегли синяки, с нашей последней встречи он похудел, черты его лица заострились. Сам он выглядел уставшим и разбитым. Мы редко видимся, что неудивительно. Артём, 24 лет отроду был моим троюродным братом, и жил отдельно от нашей семьи. У нас были хорошие отношения, насколько это позволяло время, проведенное вместе, коего было, к сожалению, мало. Мы сидим, молчим. Лодка покачивается в такт волнам, нас иногда кренит, но не сильно. Хочется спросить что-нибудь, но не мечтаю быть надоедливой. — Давай поиграем в вопрос-ответ? — спрошу я, нарушив неловкое молчание. — Хорошо — ответит мне брат уставшим голосом. Я начинаю в голове судорожно придумывать вопросы. Спрашиваю о любимых музыкантах, местах, блюдах. Спрашиваю про его жизнь, про работу. Он отвечает, небрежно, не затрудняясь. Мне становится холодно, ветер усиливается. Артём, заметив это, вскакивает, исчезает в кубрике, и возвращается с пледом в руках. Стелет часть на палубу, приглашая меня присесть. Сажусь, но не занимаю плед полностью, оставляя ему место. Затем он делится со мной своей армейской курткой из Амстера. И мы прижимаемся друг к другу. — Какое домашнее животное ты хотел бы? — задаю я вновь глупый и бессмысленный вопрос. — О-о-о… — глаза его загорелись живым огоньком, — Мечтаю о собаке… Я не даю ему договорить, перебивая его очередным вопросом. — А порода, а порода какая? — я начинаю суетиться, потому что это действительно интересная для меня тема. — Корги, определенно хочу корги. Рыжий комочек счастья, что будет встречать меня дома… — Как это мило-о-о-о! — воскликну я, — А вообще питомцы у тебя есть? — Была… Кошка, у девушки, бывшей. — Как бывшей? Вы же были такой милой парой, но… Как? Я не понимаю… Что произошло? — заваливаю его вопросами, не обращая внимания ни на что. Вдруг я увидела его вмиг посеревшее лицо, потухшие глаза. Он прикусил губу, отвел взгляд на море. Я поняла, что сморозила полную чушь. Хотелось убиться тут же, на месте. Внутри я уже проклинала себя и материла всеми словами, что знаю. Я уже хотела извиниться, сказать, что он не обязан говорить. — Мы расстались. Она изменила мне, представляешь? Не понимаю, чем заслужил такое… Представь, главное — я узнал это не от нее! Она всегда говорила, что ненавидит изменщиков, ненавидит лжецов, сама превратившись в то, что ненавидела. — в его глазах уже стояли слезы, голос охрип, сел — Неужели я тоже превращусь в то, что ненавижу? Неужели я стану тем, что презираю? Неужели мы идем свой жизненный путь, любя и ненавидя что-то, чтобы в конце превратиться в то, что невзлюбили? Неужели мы закончим жизнь полными тварями? — его голос становился все тише. — Представляешь, она просто молчала. Просто встречала меня с работы, просто вела себя, как ничего и не произошло. Улыбалась мне и благодарила за приготовленный мною романтический ужин. Просто ездила со мной на посиделки к друзьям. Просто целовала меня, будто все, как раньше. Знаешь от кого я узнал? От лучшего друга! Не от нее, а от лучшего друга! Он сказал, что она по пьяне нашла себе молоденького парня, пока я был в командировке. Она нашла себе этого малолетку, с которым продолжила спать и после. Она просто была со мной, спя с другим. Самое ужасное, это то, что когда я ее спросил, правда ли это, она спокойно ответила: «Да, это так». Я думал, Гарик врет, хочет поссорить меня с ней, даже врезал ему! Закончив столь длинный монолог, он выдохнул, плечи его поникли, сам он выглядел раздавленным. Я же была в полнейшем шоке, никогда бы не подумала, что за его веселостью скрывается столько боли. Лодка все шла и шла вперед, рассекая море, обрызгивая нас соленой водой. Мне было неловко за свое поведение, за такой глупый и нетактичный вопрос. Внутри клокотала буря чувств и эмоций. Я не верила, что он просто взял и открылся мне. Что он высказал то, что лежало у него на душе. Мы сидели и молчали. Тишину прерывал стук бортов о волны, но молчание между нами не было напряженным, нет. Мама позвала нас на обед, в кубрик. Я попросила выставить тарелки на кокпит, затем сходила за ними. Принесла две дымящиеся тарелки с гарниром и двумя ломтиками хлеба. Он взял свою тарелку, благодарно посмотрел на меня. Слова не нужны были нам. Я села обратно, он повернулся ко мне, поставил свою тарелку между коленей, придерживая ее, поправил куртку на мне, застегнув ее до шеи. Улыбнувшись, взял тарелку в руки, кивнул, как бы желая приятного аппетита. Я кивнула в ответ. Мы доели свои порции, я отнесла обратно пустые плошки. Вернувшись вновь села обратно. Наш курс уже давно сменился в обратную сторону. Я и не заметила, как солнце потихоньку начало клониться к горизонту. Прямо по курсу виднелись скалы с приморским городишком на вершине. Волны разбивались о гряду камней, рассыпаясь на мелкие капли. Прервав молчание, мы обсуждали глупости детства и говорили на отстраненные темы. Он часто шутил, мы смеялись и, прижимаясь друг к другу, как пингвины, чувствовали себя прекрасно. Наша лодка подплывала обратно, к порту, из которого мы вышли. Вскоре она причалила к берегу, и, договорившись с родителями, что сойду на берег, в то время как они останутся на яхте, сошла с Артёмом с трапа. Мы попрощались с моими родителями и сели в его машину. Мы ехали не спеша, слушая любимого исполнителя. Он довез меня до домика нашей бабушки, и, припарковав свою машину рядом с домом, вошел внутрь. Он затопил камин, пока я на кухне разогревала плов. Мы сели у камина, отогреваясь и кушая плов. Затем мы посмотрели фильм, он проводил меня до моей комнаты. Перед тем как зайти в комнату и захлопнуть дверь, я повернулась к нему. Он переминался с ноги на ногу, затем поднял на меня свои глаза, и, подойдя ко мне, заключил в объятья. Мы стояли так минуты две, затем, поцеловав меня в макушку, он отстранился. Он уже начал как уходить как вдруг сказал: — Люблю тебя, систер — И я тебя — улыбнувшись, ответила ему я. — Спокойной ночи, сладких снов тебе. — Тебе тоже — отвечаю все так же легко. Он ушел к себе в комнату. Я подумала, что он уже не такой уставший, и, вновь улыбнувшись, пошла к себе в комнату. В другом конце коридора хлопнула дверь…