Найди её

Настал май, а Белоснежка так и не призналась Мерлину. Они продолжили общаться друг с другом, заканчивая разговор пожеланием спокойного сна, а начиная со словами «доброе утро». Тройняшки, Джек и Артур попытались что-то придумать, чтобы помочь Белоснежке, но Ганс остановил их. Он сообщил им, что никто кроме Белоснежки и Мерлина уже ничего не может сделать и что Мерлин все знает. В актовом зале старшеклассники репетировали последний звонок, а также придумывали сценарий выпускного. После одного урока, параллельники ушли, а одиннадцатый «А» остался репетировать ещё и вальс. Это продлилось два урока. — Мерида! Хватит наступать мне на ногу, достала! — выкрикнул Артур. — Ты же хорошо танцуешь. Ты специально что ли? — Не хочу с тобой танцевать, — Мерида скрестила руки и закрыла глаза, — Учитель, поменяйте мне партнера. — Ещё чего? — Артур схватил ее за руки, — Ты будешь танцевать только со мной. Джек с интересом наблюдал за ними. Учитель уже привык к этой паре, поэтому не обращал внимания. А ведь Мерида устраивала эти сцены постоянно. Она начала себя странно вести с Артуром: то краснеет при нем, то бьет его. Джек совершенно не видел в этом никакой любви. Хотя Ганс ещё с садика заметил ее. Джек взглянул на танцующих Мерлина и Белоснежку. Они старались, это было видно. Постоянно общаются, а в жизни обходятся лишь парой фраз. Джек не понимал, как они сдерживаются и не выдают себя. Сам Джек танцевал с Рапунцель, легко и непринужденно. Ни один из друзей на данный момент не наблюдал за ними и Джеку стало легче дышать. Он не подавал виду, но постоянно любовался Рапунцель. Ему нравилось держать ее за руку и за талию, нравилось чувствовать ее запах. Она смотрела на него с блестящими глазами и затаенным дыханием. Рапунцель безумно любила репетиции, ведь в эти моменты время словно останавливалось. И они с Джеком. Были вместе. После репетиции вальса друзья возвращались вместе из школы. Артур шёл впереди, по пути ударяя воздух, Джек шёл спокойно, а после него остальные уставшие шли в конце. — Мне как-то тяжело на душе. Чёртова весна! Чертовы экзамены, Чертов выпускной! — кричал Артур. — Я зае… меня все достало! — Понимаю, — промолвил Ганс. — Я тоже себе место не нахожу. — Хватит напоминать! Информатика уже в конце этого месяца! Мне нужно готовиться день и ночь, — чуть ли не плача сказал Мерлин. — Да не парьтесь, — сказал Ноки. — Мы все обязательно сдадим, — промолвил Пино. — Пробники же были лёгкие, — Кио всем подмигнул. Артур, Мерлин, Ганс и Джек молча посмотрели на улыбающихся тройняшек. — Да не в этом дело. Все скопилось в какой-то ком, который сейчас у меня в горле! Я на нервах. Я стал меньше тренироваться, наверное, из-за этого, — добавил Артур. — Это не есть хо’ошо. Тебе… Нам всем нужно отдохнуть, — сказал Джек. — Точно! Скоро же день рождения Ганса. Потусим и отдохнем, — обрадовался Артур. — Эм… да. Вот только я день рождения проведу с родителями. На Мальдивах, — неловко сказал Ганс. Теперь уже все с отчаянием смотрели на него. Сам Ганс узнал об этом день назад и спорить не стал. Отец был убеждён, что сыну нужно хорошо отдохнуть перед экзаменами и на свой день рождения. Так же они поступили в девятом классе. А ещё отец и мать Ганса считают, что день рождения сына это и их праздник тоже. Артур был взбешён. Казалось, что он сейчас взорвется. Он смотрел то на Ганса, то на тройняшек как бы решаясь: кричать или нет. — Завтра поговорим! — выпалил Артур и буквально убежал прочь. На следующий день в школу он пришёл как не странно довольный. Артур собрал всех и с ухмылкой сел на стул. — У меня шикарная идея. Мы поедем вместе с Гансом! — радостно промолвил Артур. — Чего? — удивился Ганс. — Хо’ошая идея, я за, — тут же ответил Джек. — Чего??? — повторно удивился Ганс, — Но мои родители вряд ли будут согласны. — О, я с ними уже поговорил, они согласны, — Артур широко улыбнулся. — Да? Отец Ганса же не очень нас любит, — размышлял Мерлин. — Вот именно! — добавил Ганс. — Как он согласился? Его может уговорить только… — Я говорил только с твоей мамой, она уже сама договорилась с твоим отцом, — рассказал Артур. — Что? Она взяла трубку? Откуда у тебя ее номер? — недоумевал Ганс. — Сначала я звонил твоему отцу, но взяла она. — Она взяла… Ты звонил, когда они были вместе, Артур! — промолвил Ганс. — А что такого? Мы едем с вами! — Артур вновь улыбнулся. — Уедем семнадцатого на семь дней, как раз в течение этого времени Гансу исполнится восемнадцать. — Но… — начал Пино. Тройняшки выглядели поникшими. — Это же учебное время, — недовольно сказал Ноки. — Мы не сможем пропустить школу, — сказали тройняшки одновременно, но с разной интонацией. — Мы лучше пойдём. Как раз хотели сходить за батончиками, — сказал Кио, заметив нервный взгляд Артура. Кио взял братьев за руки и вывел их в коридор. Они так спешили, словно боялись гнева Артура. Но Артур не злился, он обижался, сидя с недовольной гримасой. — Если тройняшки не поедут, я тоже нет, — промолвил Мерлин, он легонько ударил Артура тетрадкой по голове, — ско-ро эк-за-ме-ны. Ганс облегченно вздохнул. Эта идея казалась ему уж слишком нереальной. — Не обольщайтесь. Мы с А’ту’ом угово’им т’ойняшек, — уверенно сказал Джек. Глаза Артура засверкали. Он никогда ещё так не радовался словам Джека. Уже на следующий день тройняшки сидели рядом за партой в пустом классе. Жалюзи на окнах были опущены, двери закрыты, в классе было темно. Доску загораживал опущенный экран, рядом с которым стоял Джек. — Г’ешил пе’еубедить вас самым лучшим способом, с помощью п’езентации, — сказал Джек. Артур сидел у ноутбука и был в роли переключателя слайдов. Мерлин сидел с краю, Джек сам послал его туда, так как дословно: «Не для тебя делали». Пино, Ноки, Кио было не по себе и даже немного страшно, но интересно. — На пе’вом слайде вы можете увидеть фото маленького Ганса, ему тут шесть, — начал Джек. На фотографии был совсем маленький Ганс, который не улыбался, но в его глазах был виден интерес. Мерлин с нежной улыбкой посмотрел на фото. — Именно таким его видели А’ту’ и Ме’лин, кото’ые ходили с ним в один садик. — Точь в точь! — выкрикнул Мерлин. — Молчать, — грубо сказал Джек. — Дополню, А’ту’ и Ме’лин не были на его дне г’ождения, потому что в тот момент ещё не д’ужили. Следующий слайд. На второй фотографии Ганс в своём темно-синем костюме стоял в толпе первоклассников, держа в руках букет цветов и легонько улыбался, словно очень нервничал. — Тут ему семь. Все мы видели его таким, но никто из нас ещё не был на его дне г’ождении, — сказал Джек. — Дальше фотог’афия, где ему восемь. В этот момент мы уже д’ужили, но он не додумался позвать нас на свое день г’ождения, да и мы не знали, когда оно. Следующее фото было групповое: на нем была сфотографирована вся семерка, отмечающая день рождения друга. — На его девятилетие мы все были вместе. Внимательно посмот’ите на счастливого Ганса, он был на вашем дне г’ождении и на моем и наконец додумался позвать всех нас на своё. Запомните число один, — промолвил Джек и подал сигнал Артуру листать дальше, — А на этом фото Ганс отмечает свой вто’ой юбилей, ему десять. Он п’аздновал его в кругу своей г’одни, в частности бабушек и дедушек. Нам вход туда был зак’ыт, что не так удивительно. Это фото тоже было групповое, на нем были изображены многочисленные родственники Ганса, многие из которых были рыжими. Самого Ганса даже заметить было сложно. А вот на следующем фото был только Ганс, он был очень загорелым и счастливым. — Свой одиннадцатый день г’ождения Ганс п’овёл в Египте. У нас в этот год были пе’еходные экзамены, кото’ые мы писали, чтобы пе’ейти в с’еднюю школу. Г’одители Ганса г’ешили, что ему лучше всего отдохнуть. Не осуждаю. Дальше были фотографии семёрки в аквапарке и в зале с автоматами, так Ганс провёл свои двенадцатый и тринадцатый день рождения. Джек попросил запомнить цифру три. — В четы’надцать лет Ганс получил свой паспо’т, в честь этого его г’одители вместе с ним отп’авились на Альпы. Мы думали, что вст’етимся с ним в этот день, но они выехали слишком г’ано… Мы не успели, — с грустью сказал Джек. На слайде была фотография, где Ганс стоял на фоне снежных гор, держа в руках спортивные лыжи, и улыбался. — Когда Гансу исполнялось пятнадцать, мы г’ешили п’ийти к нему домой г’овно в ноль-ноль. Мы всё подготовили: купили то’т, ша’ики, хлопушки. Но мы не учли ох’анную систему в его доме, а также отца, кото’ый был безумно недоволен тем, что его г’азбудили. Он отп’авил нас по домам, поэтому увидеться ночью с Гансом нам не удалось, зато мы вст’етились с ним днём. Запомните, пожалуйста, циф’у четы’е. Тройняшки разглядывали фотографии, где Гансу пятнадцать как школьные, так и с дня рождения. — В шестнадцать нам вновь п’едстояло писать экзамены, г’одители Ганса вновь г’ешили дать ему отдохнуть. В Японии, — Джек отчаянно вздохнул, — В Японии. Когда Ганс п’иехал, он да’ил нам пода’ки, а не мы ему. На слайде была куча фотографий с поездки в Японии. — В семнадцать лет мы посетили ба’ и хо’ошо п’овели время. Хотя т’ойняшки не пили, и начали мы лишь в девять вече’а, поэтому на дне г’ождения Ганса мы были по сути всего т’и часа. Итак, это циф’а пять, — рассказал Джек. — Пять г’аз за все в’емя знакомства мы были на его дне г’ождения. Чтобы вы могли с’авнить, мы не п’опустили ни один день г’ождения А’ту’а, все одиннадцать г’аз мы вст’етили его вместе с ним. Одиннадцать! Пино, Ноки и Кио смотрели на него с округлёнными глазами. Презентация им, кстати, понравилась, но они немного растерялись. — Мы должны быть на его восемнадцатилетии. Это не обсуждается, — сказал Артур. — Если вы пе’еживаете насчёт школы, то я добыл вам сп’авки, — Джек положил на стол тройняшек три справки. — Скажем, что вы болели пять дней, а если совесть будет мучить, п’осто от’аботаете эти дни. — Звучит правдоподобно, — сказал Ноки, разглядывая справки. — Так вы согласны? — спросил Джек, уперевшись руками на их стол и посмотрев друзьям прямо в глаза. — Ага, — неуверенно сказал Пино. — Отлично! Ганс, мы едем с вами, — улыбнувшись, сказал Джек. Ганс сидел в другой стороне класса с открытым ртом. Он всю презентацию не мог проронить ни слова. — Откуда у вас столько моих фоток??? — спросил Ганс. — Йоп, — Мерлин поднял руку, — я прошуршал все наши соцсети, диалоги и что-то нашёл у твоих родителей. У Ганса чуть глаз не задергался. Хотя на самом деле он был польщен и рад, что этот день рождения он всё-таки проведёт с друзьями. Все случилось так внезапно, но уже вскоре семеро друзей были в самолете, а потом и в отеле на Мальдивах. Сначала им хотели дать три разных номера: два по два и один на троих. Но в итоге им дали один большой номер на десятерых с несколькими комнатами, кстати, все благодаря отцу Ганса, который успел забронировать его. — Будете спать тут. Номер, на минуточку, имеет название «Для большой семьи», — сухо сказал отец Ганса. «Чур я буду отцом», — позже сказал Артур, а Джек добавил, что тогда будет мамой, тройняшки захотели быть детьми, а Ганс и Мерлин решили в этом не участвовать. Ребята разложили вещи, сходили на ужин и пошли плавать в океане. А пока их не было, Джейн, Анна и Эми решили встретиться и прогуляться. Они отправились в торговый центр, чтобы немного походить по магазинам. — Я так рада, что мы смогли собраться, — мило промолвила Эми. — Да! Наши парни тройняшки, а значит мы почти что сестры — произнесла Джейн. Анна захихикала. Их парни улетели отдыхать внезапно, из-за чего некоторые встречи с ними отменились, поэтому девочки и решили встретиться. На Джейн были широкие джинсы, топик и расстегнутая рубашка, она выглядела уверенно и красиво. Анна надела платье, которое подчёркивало ее талию, она как обычно выглядела богато. Эми была одета в привычную ей одежду: джинсы и кофта — она выглядела скромно и мило. — Сначала пойдём в книжный, потом в магазин нижнего белья. Мне Ноки столько денег перевёл! Я ему сказала, что карманных денег совсем не много, а он взял и перевёл мне сам, — восхищённо говорила Джейн. В магазине она набрала целую стопку книг, а также канцелярские принадлежности. А вот Анна с Джейн ничего не взяли, они рассматривали и обсуждали книги, пока Джейн их собирала. — Боже, Ноки будет в восторге, — промолвила Джейн, фотографируя покупки. В магазине нижнего белья Джейн взяла самый дорогой и красивый костюм и примерила его. Она попросила подруг сфоткать ее для Ноки, Эми удивилась, немного покраснев, а Анна с радостью согласилась. Потом девочки зашли в пару магазинов: Анна купила себе платье и туфли, а Эмми нашла себе новую футболку. После этого Джейн потащила подруг в фуд-корт. — В маке закажем? — спросила Джейн. — Можно, но я не знаю, что заказать. Ни разу там не ела, — ответила Анна. — В смысле? — недоумевала Джейн. — Я из маленького города, у нас там нет Макдональдса, а тут как то времени не было сходить. В общем, я тоже первый раз… — добавила Эми. У Джейн расширились глаза. Она взяла подруг за руки и потащила к кассам. — Я взяла нам по комбо и немного закусок, — промолвила Джейн, когда девочка с подносами сели за стол. — Я столько не съем, — сказала Анна, Эми кивнула. — Если не съедите, съем я, — ухмыльнулась Джейн. — До сих пор не могу поверить, что встречаюсь с Ноки. О таком парне я могла лишь мечтать. Смешно то, что не у моих одноклассниц-стерв богатенький парень, а у меня. — Я тоже об этом и не мечтала, — сухо промолвила Эми. — Меня уволили с хорошей работы, зато у меня появился парень. Мне льстит, что он мне дарит подарки, хотя неловко, когда они слишком дорогие, но мне хочется зарабатывать самой… Мне нравится работать, не хочу ни у кого сидеть на шее. — Тебя всё-таки уволили? — удивилась Анна. — Да. Пино рассказал о нас своей маме, та сразу же поговорила со мной. У нас была договоренность, что если я имею какие-то отношения с ее сыновьями, она меня увольняет, — с печалью сказал Эми, после чего улыбнулась, — Зато она не против наших с ним отношений. Этому я очень рада. — Эми, давно хотела спросить. Как ты различаешь тройняшек? — спросила Анна. — По манере общения. Они говорят по-разному, так и отличаю. Даже когда они пытаются говорить одинаково, — Эми посмеялась, — все равно вижу разницу. — Да? Только так? Я определяю внешне. Мелкие детали их лица отличаются. Я просто запомнила лицо Ноки и теперь всегда различаю его от остальных, — улыбнулась Джейн. Анна достала телефон и протянула его Джейн, там была фотография тройняшек, где они были без шапок. — Кто есть кто? — спросила Анна. — Посередине Ноки, — прищурившись, ответила Джейн. — А остальные? — добавила Анна. — Пино и Кио я не различаю, — уверенно сказала Джейн. Тогда Анна показала другую фотографию сначала Джейн, потом Эми. На ней были изображены совсем маленькие двухлетние тройняшки. — Ооой, такие маленькие, — промолвила Джейн. — Лапочки просто, — ласково сказала Эми. — Откуда у тебя эта фотка? — спросила Джейн. — Мы на выпускной собираем фотографии одноклассников, они нам сами скидывают. Вот я и сохранила парочку, — улыбнулась Анна, листая фотографии на телефоне. — Эх, а я различаю их только по родинкам на руке. — У Ноки на запястье две родинки, ты про них? — удивилась Джейн. — У Пино одна есть, — добавила Эми. — Да, да, я про них. Кио рассказал мне, чтобы я могла их различать, у него три родинки на запястье, — промолвила Анна. — Это так мило! Анна, кстати, каково иметь известную старшую сестру? — спросила Джейн. — Я не могу свободно сходить с ней по магазинам, ее все узнают, она часто занята. Эльза отдалилась от меня, но несмотря на то, что я очень скучаю, я рада за неё. Ее мечта сбылась, и она чувствует себя свободной. Мне вот не нравится столь огромное внимание, я бы не хотела связывать свою жизнь с шоу-бизнесом, — рассказала Анна. — Какие тогда у тебя планы? — спросила Эми. — Я стану президентом компании своего отца, — уверенно, даже немного высокомерно сказала Анна. — То есть унаследую его бизнес. — Круто, — восторженно сказала Джейн. — Только отец мне его доверит после того, как я рожу ребёнка. У всех наших верхушек так устроено, что дети и семья — самое главное. Из-за этого очень недовольна моя сестра. Детей она не хочет, да и парня нет, а все уже спрашивают, когда все это будет. — Что? Разве фанатам певицы не все равно? — Им может и да, но все решает верхушка светского общества, один из них владелец нашей школы. Ему выгодно, чтобы у богатых людей рождались дети. Да и остальным легче, когда фамилии не меняются. Привычные люди — стабильное дело, — объяснила Анна. — Ого, все так строго, — промолвила Эми. — Вот блин, — сказала Джейн. — А у тебя какие планы, Джейн? — спросила Анна. — Изначально я хотела закончить филологический вуз и начать писать книгу, но видимо планы изменились. Я закончу вуз, рожу ребёнка и буду писать книгу, — пробормотала Джейн. — Книга? Это очень здорово, — Анна была в восторге. — Что? Ты так сразу решила родить ребёнка? — удивилась Эми. — Если это будет важно для Ноки, я рожу. Ещё спрошу у него, — ответила Джейн. Девочки ещё долго сидели и болтали. Такие разные, но почти как сестры. А на Мальдивах случилось ужасное: интернет вырубился. Сказали, что где-то какая-то поломка, которую постараются исправить. — Сегодня пойдём в Аквапарк, — ласково промолвила мама Ганса, войдя в номер к мальчикам. — Неплохая идея, мы не против, — сказал Мерлин. — Отлично. Это все равно был не вопрос, — добавила мама. Она выглядела старше мамы Джека, но все равно очень красиво и молодо. Мерлин каждый раз поражался ее внешности. Мама Ганса легко могла стать моделью. — Как же здесь к’асиво! Я сделал, наве’но, тысячу фотог’афий. Зачем нам вообще уходить с пляжа? Никакие здания не с’авнятся с этой п’и’одой, — восхищённо промолвил Джек. Это он так ворчал по поводу аквапарка, на котором они были почти весь день, и радовался вечерней прогулки на пляже. — Я бы ещё на массаж сходил, — сказал Пино. — О, точно. Я за сегодня так устал, что не отказался бы, — добавил Мерлин. — Валюсь с ног, пойду спать, — произнёс Ноки. Друзья разбрелись по своим комнатам, оставив Ганса совсем одного, и как бы легли спать, выключив везде свет. Ганс не понял ничего, но возникать не стал. По-местному времени было уже полпервого ночи, его день рождения настало. Ему здесь уже восемнадцать. Ганс лёг на кровать и посмотрел в потолок. Он за весь день так и не смог написать Молли из-за отсутствия интернета. Ему было радостно с друзьями и родителями, но её всё-таки не хватало. В конце концов Ганс уснул. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! — вдруг услышал Ганс и резко встал. Так резко, что аж голова заболела. Перед ним стояли все его друзья, на кровати лежало рассыпанное конфетти, это Пино и Кио использовали хлопушку, Ноки держал шарики, Джек — тортик, а Мерлин и Артур дули в дуделки, все вместе они кричали Гансу различные поздравления, от которых он чуть не оглох. Сонный Ганс быстренько посмотрел на время. — Четыре утра, ну вы чего, — промолвил Ганс. — По-нашему в’емени г’овно ноль-ноль. И именно сейчас тебе исполнилось восемнадцать, — сказал Джек. — Я очень польщен и рад, но я хочу спать, — недовольно сказал Ганс. — Ну-ка не спать! Мы должны выпить по бокальчику и съесть по куску торта, — строго сказал Артур. Друзья включили музыку, начали прыгать и танцевать, не давали Гансу уснуть, уже резали торт и наливали выпить. Ганс сначала был недоволен, но позже расслабился и насладился праздником. Они уснули только через три часа вместе в комнате Ганса. На завтрак ребята пошли дико сонные, зато Ганс был бодрячком. — Слушайте, для моих родителей этот праздник не только мой, но и их. В частности мамы, так что не удивляйтесь, — сказал Ганс за столом. — Угу, — вяло кивнул Кио. — Можем весь день провести на пляже, а вечером пойдём в ресторан, который нашла мама. Там с ними отпразднуем, — добавил Ганс. — О, нормально. Стоп, а твой отец разрешит нам выпивать при них? — спросил Артур. Ганс посмотрел ему в глаза и замолчал. Артур немного округлил глаза и посмотрел в ответ. — Не знаю, — ответил Ганс. Они смотрели так друг на друга ещё несколько секунд. — Кто спросит? — спросил Артур. Опять тишина. — Точно не я! — выкрикнул Ганс. — Как не ты? У тебя же день рождения, ты его сын, что он тебе сделает? — сказал Артур. — Как минимум я опущусь в его глаза, а ты ему равнодушен, на тебя ему будет все равно. — Да он меня сразу же в аэропорт отправит! И я ему не равнодушен, он нас всех недолюбливает, — с отчаянием промолвил Артур. — Ты бы знал, сколько раз он на нас с ненавистью посмотрел. Джек продемонстрировал этот самый взгляд, Ганс узнал в нем отца. — Он на меня всегда так смотрит! — возмутился Ганс. — А наш отец на нас иногда смотрит так, — сказал Кио и показал: он то расширял глаза, то сужал их. Подошедший к столу Мерлин засмеялся, Артур и Ганс даже не заметили, что он в начале диалога ушёл. Тройняшки тоже засмеялись, Джек улыбнулся, а Гансу и Артуру смешно не было. — В общем, я спросил у него, он разрешил, — сказал Мерлин, садясь за стол. — Ура! Обожаю тебя, — настроение у Артура тут же появилось. — Как? Что он сказал? — недоумевал Ганс. — Сказал, что он не против, если мы будем пить, — спокойной ответил Мерлин. Ганс облегченно выдохнул, пить с родителями ему не очень хотелось, но он знал, что Артур все равно заставит. День прошёл хорошо, вечер ещё лучше. Ресторан оказался очень атмосферным, свежим и уютным. Все сели за один большой стол и принялись рассматривать меню. — Можете пока что выбирать, а мы с Гансом пройдём на кухню, — сказал глава семьи. Все немного удивились. Оказалось, что отец Ганса решил провести между ними соревнования. Он хочет приготовить горячее и десерт, которые все остальные будут оценивать. — С поварами я договорился, за продукты заплатил. Десерт может быть любым, а горячим пускай будет картофельная запеканка, — рассказал отец. Ганс был в восторге. Возможность приготовить блюда, тем более с отцом, его очень радовала. Обе запеканки были вкусными, но запеканка под номером один была божественна. Поэтому именно за неё все голосовали. Все, кроме Джека, который проголосовал за блюдо номер два. Он сказал, что не любит обилие специй и разнообразие продуктов. — Шесть-один, — с ухмылкой сказал отец. Несмотря на проигрыш в первом раунде, Ганс улыбался. Он ещё никогда не выигрывал отца, поэтому не расстроился. Через какое-то время отец и сын принесли десерты: под первым номером был чизкейк, а под вторым — ягодный пирог. И блюдо номер два было просто офигенным. Именно за него проголосовали все парни, а мама Ганса все же проголосовала за первое блюдо. Ганс с искрой в глазах посмотрел на отца, тот гордо улыбался. — Семь-семь, — сказал отец. Ганс улыбнулся. — Ничья. Затем все поужинали, немного выпили, и мама Ганса решила потанцевать с сыном. Они двигались изящно и красиво, мама любя обнимала сына, тот мило улыбался. Джек заметил, что отец Ганса заметно ревнует, он даже намекнул о том, что стоило взять с собой на отдых девушку Ганса. Позже отец Ганса решил рассказать всем о том годе, когда родился его сын. Эту историю Ганс слышал уже много раз. — Изначально я детей не хотел. Во-первых, если бы родилась дочка я бы был безумно рад, но не смог бы воспитать ее так, как хотел, не смог бы научить ее тому, что знаю, избаловал бы ее. А если бы родился сын, он бы занял мое место и перенял мои навыки, как я и мечтал, но я бы ревновал свою жену к нему. Я не хотел, чтобы она любила любого другого мужчину, кроме меня. Поэтому мы ещё перед свадьбой решили, что детей у нас не будет. Но так получилось, что она всё-таки забеременела. Мы думали о аборте. Мне было двадцать два, почти как вам, я был молод и моя карьера только строилась. И вот, когда я ещё не принял решение, директор вызвал меня в свой кабинет. Меня и моего главного конкурента. Мы оба были талантливы, и оба претендовали на место шефа в новом ресторане. Мы думали, что директор наконец выбрал между нами, но он дал нам условие. Он сказал, что ему нужен работник именно сейчас и на долгое время. Ему нужен был человек с семьёй, в том числе и с детьми. Причём последнее было обязательным условием, — рассказывал отец Ганса. Он порой делал паузы, иногда увеличивал скорость речи, повышал тон. Он был очень красноречив, — Мой конкурент не имел постоянных отношений, но у него был шанс завести жену и ребёнка быстрее меня, но мои следующие слова, думаю, разрушили все его планы. Я в этом же кабинете сказал: «Думаю, сейчас будет лучшим моментом сообщить вам о том, что моя жена беременна и ребёнка мы оставим.» В тот же день я стал шеф-поваром и в конце концов смог добиться таких высот. Ганс слушал отца с замирающим сердцем. Он всегда считал, что отец благодарит Ганса через этот рассказ. — Признаюсь, первые несколько лет отцовства были тяжёлыми, потому что я находился в стороне, всю работу выполняла моя жена. Она растила его в обилии любви, и мне часто не хватало ее. Зато потом за воспитание взялся я. И я рад, что все мои планы по поводу тебя осуществились, — отец Ганса начал обращаться к сыну, — Хотя это было бы так, несмотря на то, каким бы ты был. Я горжусь тобой, сынок, и очень тебя люблю, — отец продолжил говорить даже после того, как заметил, что сын уже плачет, — Так незапланированный ребёнок стал самым любимым и дорогим. Мама подвинулась к заплакавшему Гансу и обняла его, он совсем не сдерживал слез. — Мам. — промолвил Ганс. -Тише-тише, я тебя тоже очень люблю, — прошептала мама. Она гладила его по спине. — Я не хочу взрослеть, — кое-как сквозь слезы сказал Ганс. Отец подвинулся к ним и обнял обоих. Друзья с округлёнными глазами смотрели на них. Отец и Мама с закрытыми глазами обнимали сына и друг друга, а Ганс держался за их руки и плакал. Джек с улыбкой смотрел на них, тройняшки пили свои напитки и тихо о чём-то болтали, а Артур приблизился к Мерлину. — Он сказал в двадцать два года уже ребёнок? Это для нас через четыре года? — спросил Артур. — Ну да, — ответил Мерлин. — У меня батя тоже не старый, ему двадцать три было, когда я родился, — добавил Артур. — У меня тоже примерно так. Знаю только, что у Белоснежки отцу уже полтинник, у многих остальных молодые, — рассказал Мерлин. — Пипец, — прокомментировал Артур. — Ага, — согласился Мерлин. Мерлин вспомнил слова отца: «Найди ее до твоего восемнадцатилетняя», теперь все понятно. Придя в отель и зайдя в номер, Ганс извинился перед друзьями за свои слёзы. Он посчитал, что испортил праздник, но друзья попросили его не волноваться. Тройняшки перевели все в шутку, Ганс засмеялся, а Артур начал убеждать его в том, что при них плакать можно. А интернет так и не появился. Друзья решили, что это специально: либо это такая программа отеля, чтобы гости смогли насладиться тишиной и природой, либо это отец Ганса постарался по той же причине. — Скучаешь по Белоснежке? — спросил Джек. Они с Мерлином сидели на песке в рубашках и плавках и смотрели на маленькие волны океана. — Есть немного, — ответила Мерлин. — А ты по Рапунцель? Мерлин усмехнулся, Джек засмеялся. — На выпускном я хочу п’едложить ей вст’ечаться, — сказал Джек. — А как же ее измена? — Мерлин удивился. — Думаю, я достаточно з’ел, чтобы п’остить ее. Я ведь люблю ее, — промолвил Джек. Мерлин смотрел на него с открытым ртом. — А ты, Ме’лин? Достаточно вз’ослый, чтобы забыть под’остковые конфликты и п’изнаться Белоснежке? — спросил Джек, легко улыбаясь. Мерлин покраснел. — Достаточно… — промолвил Мерлин. Джек встал и начал отряхиваться от песка, а Мерлин продолжил говорить: — Я просто хотел сделать это после всей этой суматохи. После экзаменов, последнего звонка, всех репетиций, получения результатов. Да, уверен, на выпускном будет хороший момент. И головы ничем забиты не будут. — Вот и отлично, — сказал Джек, протягивая руку Мерлину. Мерлин встал и тоже отряхнулся. — Идём, там т’ойняшки с А’ту’ом в магазин сходили, боюсь, чтобы они номе’ не г’азрушили, — промолвил Джек, направляясь в сторону пальмы и тропинки, ведущей к отелю. — Угу, — Мерлин улыбнулся и пошёл за ним. Когда наступил крайний вечер на Мальдивах Мерлин один гулял по пляжу. Ему было невероятно хорошо. Небо было покрыто малиновыми и оранжевыми красками уходящего солнца, на него дул лёгкий ветерок. Внезапно Мерлин почувствовал, как к его ладони кто-то прикоснулся. Он обернулся: это Белоснежка держала его за руку и нежно улыбалась. — Я хочу всегда быть рядом с тобой, — сказал Мерлин, коснувшись ладонью ее щеки. — Я тоже этого хочу, — сказала в ответ Белоснежка. «МЕРЛИН! ОЧНИСЬ!» — вдруг услышал Мерлин голос где-то вдали. Мерлин тут же посмотрел вверх на небо. Он ничего не понимал. Вдруг он почувствовал что-то мокрое на ладони, словно кто-то плакал. Но обернуться и посмотреть он уже не мог. Мерлин, не отрываясь, смотрел на небо.