Большие грехи маленького города

Алкоголь — величайшее изобретение человечества. В какой бы заднице ты не находился, и как бы глубоко не умудрился туда забраться, но стоит выпить, и жизнь становится легче. Только на первый взгляд и ненадолго, конечно, пока не придет похмелье. Но ведь тогда можно выпить еще, а потом еще. Главное в такой ситуации не прекратить слишком резко, чтобы не словить приступ белой горячки. Это казалось мне одновременно смешным и грустным, ведь до приезда в Рино я ни разу не пробовал крепкого алкоголя. Да, мог позволить себе выпить по пару кружек пива с друзьями в выходные, или во время увольнения в Хабе. Даже Буль не считал необходимым поднимать из-за такого бучу. Кажется, я пил уже три недели. Не так много, чтобы прекратить выполнять свои прямые обязанности. Черт, да я даже не разу не заявлялся на работу пьяным, исключительно с похмелья. Обычно я покупал выпивку в винном магазинчике у Фрэнки, который находился по дороге из участка домой. И, как по мне, то Фрэнк был единственным человеком в этом городе кроме Каноля и еще, может быть, Джимми Ди. Этот лысый полный мужичок всегда был приветлив со мной, интересовался, как дела, расспрашивал о новостях, а на вторую неделю стал продавать мне алкоголь с огромной скидкой, чуть ли не по себестоимости. Вот и сегодня, дождавшись окончания дня за заполнением очередного рапорта, я отправился к нему в магазин. Надо было потом заглянуть в еще одно место и купить еды, потому что в холодильнике было пусто. Ну, а потом сделать то, чего я мог заставить себя сделать уже неделю: собрать все валяющиеся по квартире бутылки и вынести их на улицу. Конечно можно было сдать их на алкогольный завод Райтов, что размещался на железнодорожной станции. Но мне было лень, да и неудобно тащить целую кучу тары через весь город, поэтому я собирался просто оставить их во дворе. Тот, кому надо, заберет. На входе в магазин я столкнулся с парой молодчиков, похожих друг на друга, словно братья. Один из них посмотрел на меня волком, но я решил, что не стоит обращать на это внимания. Полицию в городе не любили, ведь за неполную пару месяцев мы успели оттоптать ноги всем, кому только можно. А счет отправленных в «Сан-Квентин» шел уже на сотни, и это не считая тех, кого пришлось застрелить при оказании сопротивления. Пропустив парней, я вошел в магазин, и сразу почувствовал резкий запах алкоголя. Помятый Фрэнки с синяком под глазом сидел на корточках посреди зала и, чертыхаясь, собирал в пластиковое ведро осколки стекла. Подняв голову и посмотрев на меня, он шмыгнул: нос у него был красный. Похоже, мужику неплохо так досталось. — Что случилось, Фрэнки? — спросил я вместо приветствия. — Это те два молодчика тебя так? — Да, Михаил, — ответил он, продолжая собирать битое стекло. — За что? — я подошел поближе, тоже сел и принялся помогать. Множество мелких царапин, которые в обязательном порядке имелись на руках любого обитателя постъядерной Америки, защипало. Значит, бухло было, что надо, даже жалко. — И товар тоже они побили? — спросил я, убирая бутылочное горлышко в ведро. — Ага, — Фрэнки кивнул и безрадостно улыбнулся. — Может, стоит догнать их? Разобраться? Чего они хотели, бабок требовали? — Нет, нет, — хозяин магазина замотал головой. — Если узнают, что я настучал полицейским, только хуже будет. Последний крупный осколок отправился в ведро, на полу осталось только мелкое крошево, которое не было смысла собирать руками. Фрэнки поднялся, зашел за стойку и через секунду вернулся с веником и совком. Больше моей помощи не требовалось, и я уселся на высокий барный стул перед стойкой. В магазинчике вполне можно было и выпить, тут даже было два барных крана со светлым и темным сортами пива. Но полноценным баром нельзя было его назвать, в зале столов не было, и присесть было некуда. Но человек он все равно был хороший, и не хотелось видеть мужика в таком состоянии. Жалко его было, честно говоря? Но что мне делать? Взяться крышевать его? Попросить о помощи Каноля, и еще пару парней из департамента, потребовав взамен бесплатную выпивку? Кстати, а это вариант. Не в том плане, что нам следует начать заниматься рэкетом, а в том, что он мог бы найти крышу у кого-нибудь из семей. И тогда, когда бандиты снова придут к нему, он сможет прямо сказать: «Хотите решать вопросы, идите, к Райтам». Ну, к примеру. — Фрэнки, — сказал я, когда мужчина высыпал содержимое совка в ведро. — Давай, ты сейчас закончишь уборку, мы сядем и переговорим? Может, я смогу найти решение проблемы? Ну или поговорить с кем-нибудь, кто придумает? — Ай, — он, похоже, собирался махнуть рукой, но вдруг передумал. Выпрямился, отставил в сторону ведро, прислонил к стене веник с совком и зашел за стойку. — Тебе налить чего-нибудь? — Пива, — попросил я. Напиваться перед решением серьезных вопросов, очевидно, не стоило. — Пожалуйста. — Без проблем, — он взял один из стаканов с полки и поставил его под кран. — Короче, ты знаешь, что весь мой алкоголь не с завода Райтов? — Да, — я кивнул. Он как-то уже обмолвился об этом, но отказался сказать, откуда берет бухло. Я подозревал, что гонит сам, но в общем-то мне было без разницы, нареканий по качеству выпивки я не испытывал. — У них выходит дороже, потому что, покупая алкоголь, ты платишь еще и за крышу. Черт, да даже гнать бухло из Модока выходит дешевле, тем более, что дорога туда спокойная, — он поставил передо мной полный бокал, а сам взял вискарный стакан, открыл бутылку, плеснул туда янтарной жидкости и резким движением опрокинул в себя. — Может, это и плюс? — спросил я. — Тогда не будут вот такие вот заходить. — Это Райты и были, — Фрэнки внезапно усмехнулся. — Но подожди, поговорим обо всем по порядку. Если ты покупаешь алкоголь у них, то покупаешь только у них, понимаешь? Ты не можешь заказать синтетического пойла из Города Убежища. Или виски из Модока. Да, черт, даже сам выгнать не можешь. — А ты гонишь? — я прищурился и сделал хороший глоток пива. — Да, — хозяин магазина кивнул. — Не очень много, и самое дешевое, что берут забулдыги из трущоб. У меня выходит дешевле чем у Райтов, потому что в стоимость их бухла входит и крыша. Но сам понимаешь, бедолагам не до этого, лишь бы глаза залить. — И Райты прессуют тебя за то, что ты сбиваешь цены? — Райты прессуют меня за то, что я вообще торгую мимо них. Я им с самого открытия, как кость в горле. К тому же, раньше я работал у них на заводе. А как пошла речь об вступлении в НКР и полиции, что должна бы принести сюда порядок, я сразу же свалил. Все накопления ушли на отступные, аренду, да товар на первое время. — А в чем проблема заявить в полицию? — Да в том, что полиция сама работает на семьи, — он осекся, заметив, как изменилось мое лицо. — Черт… Извини, я не это имел в виду. — Да нет, ты прав, — я помотал головой и сделал несколько больших глотков. — Среди копов много таких, что продались. Не все, конечно, но много. — Вот тебе я верю, например, — Фрэнки налил себе еще. — И главному вашему — тоже. По нему видно, что ему все, что происходит, поперек горла. Рейнджеры, вроде, тоже ничего ребята, у меня закупались пару раз. Но вы все люди маленькие. И никто из вас за меня с семьями воевать не пойдет. — А если самому попробовать договориться с другой семьей? — предложил я идею, которую придумал чуть раньше. — С Сальваторе теми же самыми, у них ведь в баре тоже алкоголь, и им выгоднее найти другого поставщика, а не брать «Рыгаловку» у Райтов. — Ну ты придумал. Они в день продают больше, чем я за неделю. Мне придется только тем и заниматься, что им бухло поставлять, о магазине я могу забыть. Можно просто попросить крышу, предложить отстегивать им или Мордино сумму за защиту. Еще лучше, конечно, Бишопам, те сейчас на коне и, можно сказать, у власти. — Но? — Но туда с улицы не зайдешь. К тому же, чтобы договориться, нужно время… — А у тебя его нет? — Как видишь, — Фрэнки потрогал кончиками пальцев налившийся под глазом синяк и зашипел. — Ты же знаешь, что у них украли четыре ящика лучшего вискаря? Прямо со склада? — Знаю. Я знал о всех преступлениях, о которых было известно полиции. Может и прослушал бы, но мужики в участке долго обсуждали пропажу такого количества элитного пойла. Дело поручили Терренсу. Не то чтобы я был плохого мнения о нем, как о детективе, но мне не особо верилось в то, что он сможет успешно раскрыть его. — Райты обвинили меня, — Фрэнки снова опрокинул в себя стакан. — Как будто это мне под силу, ага. Не, я хорошо знаю местность вокруг склада, все-таки работал на заводе почти восемь лет. Но в одиночку такое не провернуть. — Это только повод, — кивнул я. — И чего они от тебя хотят? — Требуют вернуть товар… Или деньги за него. В противном случае угрожают сжечь меня вместе с магазином. — И много просят? — За девяносто четыре бутылки? Восемь тысяч баксов. У меня столько нет. Даже если завтра кто-нибудь выкупит все, что есть у меня в магазине, тут едва ли три с половиной штуки наберется. — В долг взять тоже не у кого? — Да кто ж мне даст! — сорвался вдруг Фрэнки, а потом поник опустил взгляд. — Времени у меня до завтрашнего вечера. Да и просить такую сумму себе дороже. Думаю, о том, чтобы сбежать из города, только ведь в компании не уйдешь: настучит кто-нибудь, и встретят меня Райты за первым же поворотом. А в одиночку я не доберусь никуда. Хрен его знает, вот, что делать, а все получается, что повеситься проще. Все лучше, чем живьем гореть. — Черт… — я поморщился и допил оставшееся в бокале пиво. — Я даже не знаю, что тебе посоветовать. Ладно, пойду я. Фрэнки, ты держись. Может что-нибудь придумаем еще, — я выложил на стол двадцатидолларовую купюру. — Дай еще бутылку виски. — Не надо денег, — он помотал головой. — С тобой поговорил, хоть легче стало. Да и, боюсь, что они мне не понадобятся больше. *** Туалет в участке был не чета тем, что были установлены в НКР. Но я очень давно перестал скучать по ним. Да и какая разница, где делать свои дела? Главное же, что не на людях, верно? Тщательно намылив руки, я принялся смывать пену под струей слегка ржавой холодной воды. Поднял взгляд и невольно посмотрел на свое отражение в зеркале. Сказать, что я выглядел плохо — ничего не сказать. Костюм был измят, отросшие волосы лежали, как попало, щеки и подбородок покрылись густой и жесткой щетиной. Глаза покраснели от недосыпа, а отек подкожной клетчатки дополнял все это великолепное зрелище. Нужно было собраться с силами и перестать жалеть себя. Может быть, сделать что-нибудь хорошее? Например, помочь неплохому человеку — Фрэнки — разобраться с его проблемой с Райтами? Почему бы и нет. Вывернув кран до упора, что сделало напор чуть мощнее уровня «старческое мочеиспускание», я принялся умывать лицо, дрожа от холода и отфыркиваясь. Мылся долго, вымочил и рубашку, и волосы, но привел себя в более-менее приемлемое состояние. С сомнением посмотрел на захватанное полотенце, но вытираться им побрезговал, решил, что и так высохнет. Вышел из уборной, бодрым шагом миновал коридор и зашел в офис, где работали детективы. Пришел я рано, утренняя планерка еще не началась, так что можно было успеть осуществить задуманное. — Капитан, — обратился я к своему начальнику. — Можно мне дело Терренса? То, с кражей со склада Райтов? Мои коллеги обернулись. Видимо, не все поверили своим ушам, еще бы, кому придет в голову забирать чужое дело, если и своих висяков полно? — Может, и у меня что-нибудь возьмешь? — первым подал голос Брэдли. — Убийство Элизабет Шорт, например. Кто-то рассмеялся. Я продолжал смотреть на шефа, который молчал, похоже, не в состоянии осознать смысл моих слов. — Молчать! — рявкнул капитан, наконец, опомнившись. — Стрелецки, тебе, что, своих дел мало? Так я ведь подкинуть могу. — Так я же и прошу, капитан, — ответил я. — Только конкретное дело. С Райтами и складом. — Он, наверное, думает найти украденное бухло, и выпить его в одиночку, — вдруг рассмеялся Дженкинс. — Стрелецки, позовешь нас, когда найдешь? — вторил ему Галлоуэй. — Девяносто шесть бутылок. Лопнешь ведь. — Ладно, шутники, — капитан посмотрел на меня. — Хорошо, Стрелецки. Хочешь разобраться с делом — бери его себе. Только скажи, что у тебя там за интерес? Не просто ведь так ты именно это попросил, да еще и у Терренса. — Парень один пожаловался, что на него Райты наехали, будто это он украл то бухло. Требуют денег, угрожают. — А к нам чего не пошел? — нахмурился Барнс. — Так ведь те узнают и вообще замочат. К нам не все обращаются, сами знаете. Боятся. А этот в частном порядке попросил помочь. Ну как, не только ему помочь, это же наша работа, сами понимаете. — Боятся, — кивнул капитан. — Ну ничего, делай свою работу. Терренс, отдай ему материалы по делу, пусть разбирается. — Держи, — коллега с готовностью протянул мне папку. — Пропажу обнаружили позавчера под утро. Значит, ограбили, скорее всего, ночью. Мы там посмотрели все, что нашли, внесли в списки. Но очень мало, даже в хранилище вещдоков ничего не пришлось класть. — Склад опечатали? — спросил я, принимаясь изучать документы по делу. — Опечатали, — ответил Терренс. — Но он сейчас пустой. Мы по описи пропажу проверили, и разрешили Райтам перетащить остальное бухло на другой склад. — Зачем? — не понял я. — Да, а чего у людей бизнес стоять будет? Им и так эти четыре ящика в круглую сумму встали. — Ага, — я покивал. — В восемь тысяч баксов. Ну, значит, осматривать склад смысла нет, даже если там что-то и было, то все затоптали. Ладно, спасибо. В документах, которые подготовил Терренс, не было ничего особо ценного. Никто ничего не видел, и все твердили только, что бухло загрузили на склад, а утром обнаружили открытое помещение и пропажу четырех ящиков элитного алкоголя. Ящики были деревянные фирменные, с клеймом «Райтс Дистиллери», в каждом по двадцать четыре бутылки, между которыми находились прокладки из сухой травы. Охранник, который должен был следить за складом, нашелся в кустах неподалеку с огромной шишкой на голове. Все, что он смог рассказать, это то, что услышал подозрительный звук и пошел проверить. Нападающих он не увидел, но был в ярости и угрожал лично найти и убить каждого из них. По следам ничего интересного обнаружить не удалось: Райты затоптали все, что можно, пока занимались подсчетом ущерба. Впрочем, чего с них взять, из ведь никто не учил, что первым на место преступления должен приходить детектив, потом — криминалист, и только когда они закончат работу — все остальные. Но кое-что было понятно даже сейчас. Преступников было как минимум двое: ни один нормальный человек не сможет утащить двадцать четыре бутылки на полкварты. Это сколько выходит? Даже если не считать вес самих бутылок, то почти двадцать пять — двадцать шесть фунтов. А со стеклом и коробкой, наверное, все пятьдесят. В одиночку утащить можно при большом желании, но недалеко. А еще, кто-то ведь отвлек охранника перед тем, как его оглушили. Кстати, данных о том, чтобы коронер проверил следы от удара, и определил оружие, которым это сделали, нет. Но сам факт, что охранника оглушили, говорит о многом: в первую очередь о том, что воры не были готовы были убивать. Ну это и понятно: хоть у Райтов и имеется наемный персонал, в охране у него состоят исключительно собственные дети и племянники. Убьешь одного такого, и жди жестокой и кровавой мести. Уж в том, что эти парни мстить умеют, я не сомневался: ирландцы в этом хороши, как ни в чем другом. Получалось негусто. Под это могли подойти как залетные бандиты, так и подручные какой-нибудь семьи. Хотя… Слышал я, что около года назад Сальваторе накачали одного из сыновей Райта винтом, а тому пришлось спустить это дело на тормозах, потому что он не мог противостоять вооруженным лазерными пистолетами мафиози. Так что, это вполне могли быть и «семейные», пытающиеся закосить под «диких». От последнего предположения у меня заболела голова. Получалось, что грабителями мог быть кто угодно, их никто не видел. Черт. Нужно было идти на место, общаться с Райтами, пытаться найти хоть каких-нибудь свидетелей, да и вообще, еще раз осмотреть место преступления. Может быть, удастся найти что-нибудь, что проглядел Терренс? Упрятав папку с делом в сейф, я запер дверцу на ключ, поднялся и пошел к выходу. Путь до железнодорожной станции предстоял неблизкий. *** — Ну, вот тут все и было, — проговорил, показывая на капитальное кирпичное здание, один из Райтов, парень по имени Ирвин. Кирпичи были старыми и побитыми, а вот кладка выглядела относительно новой. Похоже Райты разбирали на стройматериалы какие-то из окрестных строений. Оставили только само здание железнодорожной станции, в которой оборудовали смесь ночлежки для бомжей и камеры хранения. Платишь небольшую сумму, и можешь спать, не опасаясь, что кто-нибудь прирежет тебя во сне. Особенно удобно, если у тебя как раз осталось несколько баксов на бутылку дешевого пойла и ночлег. — Значит, Тома нашли вон там, — он махнул в сторону кустов неподалеку. Я бросил взгляд на заросли. Да, получалось, что ночью там вообще ничего не должно быть видно, потому что фонари освещают только дорогу и непосредственно территорию вокруг склада. А парень поперся на звук и получил по башке. Вообще, надо будет осмотреть кусты, мало ли что могли выронить грабители, а потом не найти в темноте. — Из бомжей никто ничего не видел? — спросил я. — Ведь двери станции прямо сюда выходят. — Ваши их уже расспрашивали, да и мы потом немного потрясли. Те ублюдки не только украли наш вискарь, но и подняли руку на Райта. Мы такого не прощаем. Но похоже, что и правда никто ничего не видел. — Лучше сожгите эти кусты, — сказал я. — Меньше шансов, что кто-то опять в них спрячется. — Да, скажу отцу. Думаю, теперь-то он против не будет. Он жутко бесится, когда с кем-то из нас что-то случается. Я задумался на секунду. Может быть, стоит поговорить по поводу Фрэнки? Конечно, с этим можно было бы обратиться непосредственно к Райту, но как он отреагирует, если придет какой-то левый человек и начнет учить его жизни? Думаю, как минимум я очень быстро окажусь на улице. А вот сыну он наверняка поверит охотнее. Стоит сказать парню, ну и послушать вторую сторону, в конце концов. — Парень, а чего твой отец так взъелся на Фрэнки. Вы серьезно думаете, что он мог украсть ваш алкоголь? — Фрэнки оскорбил отца, когда ушел из бизнеса. Он думает, мы не знаем, что он гонит бухло. А где он этому выучился? У отца, у кого же еще. Ведь это папа подобрал его, с улицы, можно сказать, взял, выучил всему… Да, даже если бы он и гнал сам, он должен покупать у нас товар. Все покупают. Целые караваны на юг уходят. — Не думал, что стоит посмотреть на это с другой стороны? Он ваш человек. Дайте ему льготные условия, не дерите денег за крышу. И получите еще одного лояльного продавца по городу. — Нам это не выгодно, — Ирвин мотнул головой. — Даже Сальваторе с Мордино берут бухло у нас. Даже Бишоп. Сами нас кормят, хоть и ненавидят при этом. А Фрэнки. Пусть боится. Мы с ним разберемся еще. — Ага, и получите проблемы с полицией. Вам оно нужно? — Мотив и улики, детектив, мотив и улики. Мотив у нас есть, но вот улик не будет, — усмехнулся Ирвин. — А без этого вы ничего не докажете. К тому же мы клан уважаемых бизнесменов. Мы не торгуем наркотой и не держим шлюх. Наш промысел легален по всей Республике. — А ты молодец, — оставалось только признать, что парень достаточно умен. — Учился где? — Читать люблю, — парень хмыкнул. — Детективы старые. — Болеешь, надо думать, за преступников? — Не всегда. Только если они ирландцы. Ладно, детектив, не знаю, что вы хотите здесь найти, но разбирайтесь. Если будут вопросы, или захотите поговорить с Томасом, идите в дом и скажите охраннику на входе, что вы от Ирвина. — Спасибо, — я кивнул и двинулся к складу. Первым делом принялся осматривать то, что осталось от проушин для замка. Железяка выглядела странно: метал не блестел на срезе. Да и не было тут среза, честно говоря, все бугрилось, будто оплавленное Получается, замок срезали не абразивным диском, а лазером? Ну, может, оно и правильно, пилу было бы слышно откуда угодно, а лазер не так уж сильно шумит, да работает, наверняка, мгновенно. Толкнув дверь, я вошел в помещение склада. Сейчас здесь было пусто: ни ящиков на полу, ни бутылок на полках. Только уродливый кусок железа, напоминающий скульптуру, лежал на одной из них. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это замок с оплавившимся металлом проушин вокруг дужек. Интересно, почему Терренс не подобрал его? Не счел интересным, раз уж замок не взламывали. А так ли это? Перевернув уродливую конструкцию скважиной к себе, я без труда разглядел вокруг гнезда для ключа несколько мелких царапин. Такое бывает, если пытаться открыть замок не родным ключом. Мозаика сложилась в картинку. Похоже, что изначально грабители пытались взломать замок, но не преуспели в этом. Райт, очевидно, на них не экономил: внушительный внешний вид и хорошая сталь позволяли предполагать, что и внутри у них не самый простой механизм. Получается, грабители поковырялись с отмычками, не смогли, а потом кто-то из них срезал его лазером? Нет, проще. Выстрелил из лазерного пистолета, поэтому и получилось настолько неаккуратно. Значит, у них были лазерные пистолеты. У кого есть такие? У Сальваторе. Какая-никакая, но зацепка, хотя, конечно, не факт, что здесь замешаны мафиози. Все-таки теперь лазерный пистолет можно купить в «Оружейном магазине Нью-Рино». Да, за бешеные деньги, но, если умеешь обращаться, то это того стоит. Нужно сначала надо зайти в магазин, и, если там ничего не удастся выяснить, то уже идти в бар. В складе было больше нечего делать, поэтому я покинул помещение, прикрыв дверь, и двинулся к зарослям кустарника. Потратил почти полчаса на то, чтобы облазать их все в поисках хоть чего-нибудь, нашел место, где лежал охранник, кровь на песке, но все было настолько стоптано-перетоптано, что отличить следы грабителей от следов Райтов не было никакой надежды. Оставалось только сдаться и отправиться дальше, но я решил, что следует перекинуться хоть парой слов с кем-то из бомжей. Может быть, кто-нибудь видел, что именно происходило? Сделал шаг в сторону вокзала и резко остановился. Черт, а, может быть, Райты в какой-то мере и правы? Что, если следует искать не грабителей, а виски? Ведь, очевидно, что эту партию украли под заказ, никому не придет в голову просто так спереть двести фунтов груза. Двести фунтов груза: с этого и можно начать. Если он предназначался для продажи за город, то наверняка не обошлось из караванщиков. Это значит, что можно сходить на стоянку караванов и потрясти кого-нибудь из них. Это у отеля «Сильвер», что принадлежит Сангрэ, какому-то дальнему родственнику Мордино, так что добираться через весь город. Но если вывозить виски из города не собирались? Значит, на него должен быть покупатель? А кто лучше всех знает: кто, что и почем? Один мой чернокожий друг, что толкает винт напротив «Джунглей». Джимми Ди. «Сильвер» был в противоположной стороне от тренажерного зала, и если я не угадаю с первого раза, то, чтобы вернуться, мне действительно придется пройти через весь город насквозь. Пожалев, что в Рино нет общественного транспорта, я пошел к отелю, где еще около часа тряс караванщиков, выспрашивая, не было ли у них крупного хрупкого груза. И в конечном итоге не добился ничего, только надоел всем до печеночных колик. Разве что понял, что партия алкоголя не покидала город. Или что крупную разделили на более мелкие и вывозили с разными караванами. Занять это должно было гораздо больше времени, зато ниже был риск спалиться. Поел в ресторанчике Игуаны-Боба — крупнейшей сети быстрого питания в послевоенной Америке. По крайней мере, так гласил их слоган, но в НКР это была действительно самая крупная сеть, а недавно их точка появилась и в Нью-Рино. И насчет того, что они обошлись без крыши, я был полностью уверен: доход клана Игуаны превосходил доход всех мафиозных семей Рино вместе взятых. Не выдержав борьбы с похмельем, я взял еще и пива, над кружкой которого просидел минут пятнадцать. И еще через час я, проклиная все и все добрался до Джимми Ди, который оказался на месте. Стайка торчков, облепившая его, словно гигантские муравьи, валяющийся в пустыне труп брамина, при виде меня бросилась врассыпную. Впрочем, я и не собирался ни за кем гоняться, сегодня мне нужен был дилер, а не мелочь. — Здравствуй, Майкл, — поприветствовал меня Джимми, протягивая ладонь для рукопожатия. — Чего клиентов распугиваешь? — Здравствуй Джиммер, — поздоровался я в ответ. — Или тебе больше по нраву Джиммерштейн? — Какой еще Джиммерштейн? — не понял негр, но нахмурился, очевидно, подозревая что мои слова носят издевательский смысл. Ну да, откуда бы ему знать про Франкенштейна. Наркоторговец хоть и умнее своих клиентов, но в школе явно не учился. — Да ничего, забей, — махнул я рукой. Дилер все равно не понял, что я хотел всего лишь, чтобы он не коверкал мое имя. — Хотел спросить у тебя кое-что. Знаешь, мне тут интересна одна вещь. — Какая? — Джимми живо изобразил интерес. — Ну, вот предположим, что у меня завалялась огромная партия элитного пойла. Знаешь, четыре ящика виски, всего девяносто шесть бутылок. Кто бы мог купить их? — Очень смешно, обхохочешься, — негр фыркнул. — Если учесть, что о тебе говорят, то ты скорее умер бы, чем расстался с таким количеством бухла. — Джимми, мне неинтересно, что говорят обо мне, — я улыбнулся как можно более приветливо. — Про себя я и так всю знаю. Мне интересно куда можно деть партию виски. — Ну, знаешь, один мой друг сказал, что ему сказал его друг, — он торопливо обернулся. — Что Сальваторе с удовольствием купил бы партию. А еще один парень ходил и хвастался, что получил один из этих гребаных лучеметов прямо из рук Сальваторе. Врет, наверное, хотя ствол у него, конечно, был. — И, то есть ты знаешь этого парня? — прищурился я. — Познакомишь меня с ним? Хотелось бы посмотреть на эту зажигалку в действии. — Нет, он уехал, перед этим вернув ствол хозяину. Да, он был должен Сальваторе большую сумму и тот, похоже, решил, что хватит тянуть с долгом, и заставил его расплатиться сразу за все. И команда его тоже уехала, решили, что отправятся вместе с лидером. — Я все понял, Джимми, — кивнул я. — Спасибо. — Не за что, — негр вновь улыбнулся. — Только не надо говорить о том, что я рассказал тебе это все. Сам понимаешь, в Рино ты жив, пока держишь язык за зубами. А мне моя жизнь нравится. — Без проблем, — я сунул в карман рубашки толкача две стодолларовые купюры. — Будь здоров, Джимми. — И ты, Майкл. Вот теперь мне все стало ясно. Сальваторе использовал кого-то из своих должников, чтобы украсть большую партию товара, при этом дал им один из своих лазерных пистолетов, чтобы, если что, расплавить замок. А потом положил всю его команду. Поэтому парни и не убили Томаса Райта. Они же не были людьми Сальваторе, поэтому оказались не способны без страха замочить одного из сыновей Орвилла. А теперь получалось, что виски находится в ресторане Сальваторе. Один раз я там уже появлялся, и все получилось нормально, хоть тогда спину и прикрывал Каноль. С другой стороны, теперь мне нужны доказательства невиновности Фрэнки. Раз уж Сальваторе убрал исполнителя, и все концы оказались в воде? Точнее под землей. Я решил, что пойду, тем более, что от тренажерного зала до ресторана идти буквально два шага Когда я вошел в заведение, там почти никого не было: знакомый мне бармен, Мэйсон, еще двое мафиози в традиционных для них серых костюмах, и к моему удивлению Стиффен с двумя очень смутно знакомыми мне патрульными. Присутствие коллеги, меня значительно приободрило, к тому же Стиф, как его звали все, не был замечен мной в чем-то противозаконном в отличие от Филлипса или того же Галласа. — Добрый день, детектив, — поздоровался со мной Мэйсон. — Столик для вас свободен, садитесь, официант подойдет. — Добрый день, — кивнул я. — Я сегодня не есть пришел. У меня есть вопросы к мистеру Сальваторе. — Боюсь, это невозможно, — нахмурился гангстер. — Дону Сальваторе нездоровится, и я не могу позволить вам беспокоить его без действительно важного повода. Может быть, вы обсудите эти вопросы со мной, а я, если что, передам ему? — Да, ваши ответы меня тоже вполне устроят. У меня есть информация, — я усмехнулся. — Что вашими людьми была похищена большая партия алкоголя со склада Семьи Райта. — Вот как? — Мэйсон, несмотря на прямые обвинения, не выказал ни одной эмоции. По его лицу ничего невозможно было понять. — Можно узнать, откуда у вас такие сведения? — Из конфиденциальных источников. Могу я осмотреть подсобные помещения ресторана? — Боюсь, это невозможно, — повторился он. — Дело в том… — Там что, кто-то тоже заболел? — перебил я его. — Мне неинтересны ваши дела, я просто ищу украденное. К тому же, если там ничего нет, то вам и бояться нечего. Так что, пропустите меня туда, или мне вернуться с отрядом рейнджеров, чтобы они тут все вверх дном перевернули? — Вы уверены, что у вас хватит полномочий? — Мэйсон не выдержал и улыбнулся. Он был прав, на такое полномочий мне бы действительно не хватило. Поэтому я просто отодвинул его в сторону и двинулся дальше, к стойке, за которой стоял уже знакомый мне бармен, который, естественно, тут же перегородил мне дорогу. — Парень, ты зарываешься, — Мэйсон за моей спиной вдруг заговорил другим тоном. — Думаешь, мы позволим копам врываться в наше заведение и что-то требовать? То, что Бишоп привел вас сюда не значит, что… Конца фразы я не дослушал, а просто пнул бармена ногой в коленную чашечку, а потом, схватив его голову двумя руками, ударил о барную стойку. Мужик отправился отдыхать, а я уже развернулся, выхватив пистолет и нацелив его на Мэйсона. Тот положил руку на кобуру, в которой был один из тех самых лучеметов, но достать оружие не успел. — Только дернись, сука, — прошипел я, понимая, что если он даст мне хоть малейший повод, то я выпущу в него весь магазин. Я понимал, что с этого момента Семья Сальваторе навечно станет моими врагами, и мне теперь всегда придется ходить и оглядываться, но остановиться уже не мог. Толкнув дверь, я вошел на кухню, прошел мимо ничего не понимающих работников, и вошел на склад. И тут же, возле самого входа наткнулся на четыре деревянных ящика с клеймом «Райтс дистилери». Ехидно посмотрел на вошедшего следом Мэйсона, указал стволом пистолета на свою находку. — Ну так что, будем говорить? — спросил я. — Мы купили этот виски у Райтов на прошлой неделе, — не моргнув и глазом, ответил он. — Можете посмотреть конторские книги, там расписка и все данные по сделке. К моему удивлению, помимо гангстера в подсобку вошли и Стиффен с патрульными. Им-то что здесь надо? Хотя, мне так даже лучше. — Вот как? Ну, обязательно посмотрим, а пока что, парни, пакуйте этого и в участок, я приду допросить его, когда закончу здесь, — приказал я. Но выполнять моего приказа парни не спешили. На лице детектива появилось такое же насмешливое выражение, как и у Мэйсона. — Стрелецки, с тобой все в порядке? — спросил он. — По-моему ты не в адеквате. — Чего? — не понял я. Он сделал шаг ко мне, запустил руку в карман, и через секунду достал оттуда использованную капсулу из-под винта. Я прекрасно знал, что ее там не было. Более того, если бы мне вдруг пришло в голову употреблять винт, я бы выбросил капсулу там же, где и ширнулся. Вот ведь ублюдок! Кровь ударила мне в голову и я, что было сил, свободной левой рукой зарядил в челюсть Стиффена, сбивая его с ног. Один из патрульных бросился на меня, выворачивая ладонь с пистолетом. От боли пальцы разжались, и оружие упало на землю, а еще мгновение спустя меня били в четыре руки. Я пытался сопротивляться, но сделать ничего толком не смог. Не прошло и тридцати секунд, как меня скрутили, завернув руки за спину и поставив в унизительную позу. — В участок его, — махнул рукой Стиффен, потирая челюсть. — Посадите в камеру, я с ним потом разберусь. Меня протащили через заднюю дверь. Натренированные патрульные держали меня так, что я даже дернуться не имел возможности. Хорошо, что до участка довели быстро, благо, было недалеко, но, когда так меня обшарили на глазах у всех сотрудников департамента, отобрали значок и второй пистолет, а потом бросили в одну из свободных одиночных камер… Такого унижения я никогда не забуду. Сначала я колотил в дверь и требовал выпустить меня. Я орал, угрожал, ругался. Честно говоря, даже не помню, что именно я тогда говорил, но, возможно оно и к лучшему. Потом плюнул на все и улегся на единственной имеющейся в камере койке. Не знаю, сколько конкретно времени прошло: может, час, а, может пять или шесть, но внезапно для меня дверь камеры распахнулась, и в нее вошел карцлер Брюс, как обычно одетый с иголочки. Я ожидал увидеть Каноля, может быть, Барнса, но уж никак не самое главное должностное лицо НКР в этом проклятом городе. Он смотрел на меня по-отечески добрым взглядом. Я поднялся и присел на край койки. — Михаил, — проговорил он, удивив меня уже тем, что правильно произнес мое имя. — Я понимаю, что у тебя появились вопросы. Поэтому пришел поговорить. — Вопросы? — невольно вырвалось у меня, и я понял, что вот-вот взорвусь. — Если честно, то только один. Какого хрена полицейские работают на Семьи? — С чего ты взял? — спросил канцлер, не меняя выражения лица. Похоже, что его ни капли не задел мой тон. — С того, что Галлас работает на Бишопа. А Стиффен — на Сальваторе. Этот ублюдок подкинул мне в карман капсулу из-под винта, чтобы был повод притащить меня сюда, и не дать мне разнести по камешку этот гребаный бар. — Ни Галлас, ни Стиффен не работают на Семьи, — помотал головой Брюс. — Знаешь, я не должен тебе об этом рассказывать. Но я тебе верю. Потому что вижу, что ты честный человек, хоть и импульсивный. А Стиффену потом поставь пиво, потому что он тебя спас. Если бы его не было на месте, то тебя потащили бы не в участок, а прямиком на Голгофу. В безымянную могилу. — Что? — я вдруг почувствовал, что моя картина окружающего мира переворачивается с ног на голову — Не перебивай меня, будь добр, — мягким, но сильным голосом остановил меня канцлер. — Никто из них не работает на Семьи. Все они работают на меня, и на Республику. Ты же знаешь, есть такой прием как работа под прикрытием. Вот и все эти парни трудятся под прикрытием. И для них всех выгодно, чтобы не только боссы Семей, но и окружающие считали их продажными. Поэтому нужны такие как ты, как Каноль — те, кто честно готов исполнять свой долг. — Но Галлас при мне застрелил человека, только потому что так сказал Бишоп, — попытался я выдать последний оставшийся у меня аргумент. — Не разбив яиц, омлет не сваришь. Это большая политика, сынок, и тут приходится идти на жертвы. И тут все сразу стало ясно и понятно. Копы внедряются в Семьи, и постепенно втираются в ближайший круг к боссам. Постепенно собирают информацию и улики, оповещая обо всем Брюса. И постоянно ждут момента, чтобы нанести удар, которым можно будет свалить с ног прогнившую структуру, а уже потом строить вместо нее новую. Но тут явно не было места для меня. — Сэр, я не хочу больше работать здесь, — проговорил я. — Как хочешь, сынок, — кивнул канцлер. — Если хочешь, я похлопочу о твоем переводе куда-нибудь, где поспокойнее, подальше от политики. Может быть в Джанктаун? Тихий фермерский городок. Дадим тебе звезду помощника шерифа, будешь помогать Даркуотеру? — Спасибо, канцлер, — ответил я. — Думаю, я так и сделаю. Все равно, я больше ничего не умею, кроме как ловить преступников. — Ты хороший полицейский, — Брюс улыбнулся мне. — Я думаю, один из лучших в Рино. Кстати, если хочешь, ты можешь поучаствовать в нашем деле. Терренс все равно провалился, и не смог втереться в доверие Райтам. Ты сейчас сможешь прийти к ним и рассказать, что нашел их товар у Сальваторе. Как тебе? — Нет, сэр, я не собираюсь играть в такие игры, — я помотал головой. — Моя работа — раскрывать преступления. Охранять закон. — Ты можешь и этим заняться, никаких проблем. Если не захочешь уезжать, то всегда можешь забрать свой пистолет и значок у капитана. А пока что посиди здесь и остынь немного. Ты же сам понимаешь, что можешь глупостей натворить, — он повернулся, чтобы выйти, но остановился и бросил через плечо. — Насчет Сальваторе можешь не волноваться. Я с ними договорюсь, тебя не тронут. Канцлер ушел, и я поймал себя на том, что хочу ему верить. И он в целом-то нормальный мужик, хоть и вел себя странно во время перехода. Надо же, понял, что я хочу свалить, и предложил должность, да еще и в самом спокойном городке Республики, по совместительству в самой большой дыре. Да и неглупый, судя по сложности схемы, которую затеял. Только как бы его самого не сожрали, боссы Семей это ведь сами те еще интриганы. Только вот… Фрэнки все равно убьют ведь, и я ничего не могу с этим сделать. Из клетки не вырвешься. С другой стороны, что для меня вообще важнее: жизнь одного человека, хоть и очень хорошего, или благо Республики? Давай возьмем менее абстрактно. Жизнь Фрэнки или Танди? Я не задумываясь выбрал бы Танди. Более того, если бы потребовалось, я бы отдал и свою жизнь. Только вот, чего же на сердце так хреново, почему есть ощущение, что я сотворил какую-то подлость? Нет, действительно, валить надо, пока этот город меня не переварил. На хрен его и на хрен политику. *** Выпустили меня только глубокой ночью, после чего отправили домой, хоть я и предпочел бы остаться в участке. Не хотелось идти домой мимо магазинчика Фрэнки, не хотелось видеть то, что там произошло. Я ведь прекрасно знал, что меня там ждет. Но пришлось. Однако я твердо решил, что на работу завтра не приду. А, может и послезавтра. Да вообще никогда, черт подери. Пошли они на хрен, пусть занимаются чем хотят, а я больше в их игры не играю. Пойду к канцлеру и скажу, что согласен ехать в Джанктаун. Кук уже заканчивал работу над трупом. Коронер выглядел не выспавшимся и злым, похоже, что его подняли из постели посреди ночи. А вот Фрэнки выглядел плохо, в обгоревшем трупе даже не получалось узнать обычно приветливого и обходительного хозяина магазина. Белок мышц от высокой температуры спекся, мышцы укоротились в длине, и теперь мужчина выглядел так, будто собирался с кем-то боксировать. Разве что, вряд ли ему удалось бы нанести хоть один удар. — Ну что тут? — спросил я, остановившись за коронером. Он оценил мой внешний вид: растянутый ворот пиджака, отсутствие двух пуговиц на рубашке, окровавленный воротник, наливающийся под взглядом синяк, растрепанные волосы, и только потом ответил: — Похоже, несчастный случай. Напился, заснул с сигаретой в руке прямо за рабочим столом. Вспыхнули бумажки, потом стена, от нее шкафы в торговом зале. А там ведь алкоголь. Разгорался пожар незаметно, а потом вспыхнул в полную силу. — Это Райты, — ответил я. — Ублюдки все-таки добрались до него. А я не смог им помешать. Есть сигарета? — Не курю, и тебе не советую, — помотал головой Кук. — В любом случае, никаких улик тут нет, Терренс уже все посмотрел. Явных телесных повреждений тоже. Я взял элементы тканей для анализа, если подтвердится, что он был пьян, то никто даже не станет открывать дело. — На хрен, — я сплюнул. — Тебе нужно тело? Если дела не будет, то его нужно похоронить. Я займусь этим. — До утра все равно придется подождать, а потом, если подтвердится факт опьянения, то сможешь забрать. Стрелецки, отправляйся домой пока что, помойся, поменяй одежду. Постарайся прийти в себя. Не нужно тащить труп на Голгофу прямо сейчас, — Кук подумал секунду и спросил. — Вы друзьями были? — Да нет, — я пожал плечами. — Просто. Человек он был хороший. Настоящий. — Такие в наше время редко встречаются, — кивнул коронер. На следующий день я действительно не пошел на работу. Купил три бутылки виски, две из которых ушли местному священнику, отцу Тулли, на оплату церемонии, дал по полсотни баксов двум бомжам, за что они с радостью сопроводили нас на Голгофу, и даже помогли вырыть могилу. Докапывал я ее, правда, в одиночку, ожесточенно втыкая лопату в местную рыхлую почву. Тулли попытался, было, торопить меня, но я сказал, что хочу сделать все как положено, а если он не прекратит болтать, то я вырою еще одну могилу, на этот раз для него. Видимо, решив, что я действительно на такое способен, святой отец заткнулся и больше не мешал моим мыслям. Когда с рытьем было закончено, он прочитал молитву, заплетающимся от количества принятого на грудь алкоголя языком, после чего отправился прочь. А я остался посреди Голгофы с последней бутылкой виски. Поставил крест, вырезав на ним ножом имя и дату смерти. Вместо даты рождения поставил вопросительный знак. Подумал, и добавил чуть ниже: «Стал пешкой в политике больших фигур». Потом нажрался как свинья, и наутро не помнил, как попал домой. Кое-как вымылся, собрался и, поддерживая ладонями голову, чтобы она не развалилась на части, отправился в участок. К Барнсу, чтобы вернуть себе значок и оружие.