X-mas trap

      «Ничего не случится» — говорит Ямагучи. «Всё будет хорошо» — говорит Ямагучи. «Это ведь Рождество!» — говорит Ямагучи. Цукишима не верит, но соглашается. Возможно, из-за просящего взгляда, а может, просто хочет посмотреть, к чему это всё приведёт.       А приводит вот к чему. Цукишиме страшно, его дыхание сбилось, колени дрожат и сам он, кажется, в шаге от обморока. И он делает этот шаг, но не к обмороку, а на лёд. Лезвия коньков проезжаются по гладкой поверхности, и Кей намертво вцепляется в руку лучшего друга. Хотя лучшего ли? Друга ли? После того, как растерянного Кея буквально притащили в место, которое он старательно избегал со времен младшей школы.       Итак, Цукишима Кей на катке. Стоит на льду, на полусогнутых, потому что так падать будет с меньшей высоты, и проклинает весь свет. Если бы здесь был Акитеру, он бы уже лежал на льду либо от смеха, либо с лёгкой руки младшего брата, не вытерпевшего тысячи и одной издевки. Но Акитеру здесь нет, зато есть худенький Ямагучи, который физически не сможет удержать от падения ни себя, ни друга. Есть подростки, пожилые пары, семьи и множество детей, которые кучкуются где-то слева вокруг высокого парня в красной шапке. Есть ряд кафешек, к которым можно подъехать прямо на коньках, есть лавочки для передышки и, к счастью, есть медпункт. Дети довольно кричат, и Кей переводит на них взгляд, снова упираясь в красную шапку. На ярком пятне он и фокусируется, стараясь отвлечься от самого главного.       Чертов лед.       Но, кажется, Тадаши настроен на решительные действия, поэтому берет все в свои руки. — Цукки, — зовет он.       Кей переводит свой взгляд на друга, на что тот улыбается. В своей дурацкой шапке с помпоном, со своими дурацкими красными щеками, просто стоит и улыбается. Цукишима уже открывает рот, чтобы ответить, но его перебивают. — Давай потихоньку проедемся. Просто повторяй за мной. Сначала левая нога, потом правая. Смотри, — он отодвигается, заставляя Кея расцепить свои пальцы, и ловко проезжается на несколько шагов вперёд. — Видишь? Теперь ты.       Тадаши вытягивает свои руки Кею. Должно быть, они выглядят комично, маленький Ямагучи как мама протягивает руки двухметровому Цукишиме, выглядящему, как оленёнок на льду. Блондин собирает всё своё мужество в кулак, поправляет очки, вдыхает поглубже, делает неуверенный шажок и тут же спотыкается. Ямагучи ловит его за локоть, спасая его нос от знакомства со льдом, и возвращает в более-менее вертикальное положение. — Не шагай, скользи. Как на роликах. — Спасибо, что напомнил, о том, что я ненавижу не только обычные коньки, но и роликовые.       В ответ Тадаши лишь фыркает и сильнее сжимает предплечье Цукишимы, утягивая за собой.       И Цукишима едет. Он осторожно переносит вес на правую ногу и слегка отталкивается левой, затем повторяет то же самое. У него получается. Но все идет хорошо ровно до того момента, как он поднимает радостный взгляд на лучшего друга. Затем, как в замедленной съемке, он спотыкается и начинает быстро приближаться к земле. В приступе паники он хватается за единственное, до чего может дотянуться. Боль пронзает сначала колени, затем локти, а потом и подбородок, которым он приложился после того, как потащил Ямагучи вслед за собой. — Ты в порядке? — звучит сверху и Кей чувствует, что тяжесть, придавливающая его ко льду, исчезает.       Цукишима однозначно не в порядке. Зачем он вообще пошёл на этот каток? Что им двигало? Мимолётная храбрость, вероятно. Блондин приподнимается на руках, вставая сначала на четвереньки, потом на колени, и затем, не без помощи Ямагучи, на ноги. — Те несколько секунд до падения ты действительно катался на коньках. — Не думаю, что эти несколько секунд стоят тех денег, что я потрачу на мази от ушибов, — прошипел Кей, поправляя очки и отряхивая колени от прилипшего снега. — Да брось, у тебя все получится. Просто нужно попробовать ещё раз. Не разбив яиц, омлет не приготовишь, — Тадаши улыбнулся и отъехал на пару метров вперёд. — Надеюсь, что сегодня я обойдусь лишь разбитыми коленями.       В ответ раздалось лишь хихиканье и провокационно вытянутая рука, вынуждающая добраться до друга. С обреченным вздохом Кей последовал желанию лучшего друга.       Спустя, кажется, вечность, Цукишима ровно стоит на коньках. В одиночестве. Посреди катка, как чёртова рождественская ёлка, с гордостью сверкая своими двумя метрами. Кажется, за те сорок минут, что прошли с начала его пытки, каждый на этом катке или понимающе кивнул, или посмеялся над ним. За эти сорок минут количество детей значительно уменьшилось, чего не скажешь о количестве его падений в негостеприимные объятия льда. И Ямагучи сжалился, объявил перерыв и предложил выпить горячего шоколада. Цукишима согласился бы и на яд, если это означало хоть какой-то перерыв. Тадаши понимающе улыбнулся и поехал в сторону ближайшего кафе, оставив Кея в одиночестве.       Двадцать чёртовых минут назад.       Даже со своим далеко не идеальным зрением блондин видел дурацкую шапку своего друга, мило беседующую с другой дурацкой шапкой, из-под которой выглядывали не менее блондинистые, чем у самого Кея, волосы, метрах в двадцати от него. Его лучший друг флиртовал с каким-то парнем, в то время как Цукишима морально умирал посреди катка, не в состоянии сделать и шага без посторонней помощи. Очаровательно.       Спустя ещё десять минут сверлящего взгляда в сторону Ямагучи, Кею надоедает. Хоть на четвереньках, но доберётся до этого предателя и даст ему по шее. Приняв столь радикальное решение, Кей начал движение к цели. Аккуратно, шаг за шагом, у него получалось двигаться. И, как известно, в тот самый момент, когда напряжение в теле Кея слегка спало, кто-то врезался в его бок. Почувствовав, как лёд уходит из-под ног, Цукишима инстинктивно зажмурился, готовясь отбить себе те части тела, что до сих пор чудом оставались целы. Но, видимо, у вселенной были другие планы, так как в следующее мгновение Кей оказался прижат к твёрдому торсу сильными руками, утыкаясь носом в чью-то шею. В чью-то теплую мужскую шею, пахнущую обалденным одеколоном. — Ох, — послышалось рядом, и Кей нехотя отстранился от чужой шеи, натыкаясь на внимательный взгляд янтарных глаз. — Прости, ты так долго там стоял, я и подумать не мог, что ты решишь начать двигаться, когда я буду проезжать мимо.       Цукишима уже видел его сегодня. Судя по яркой красной шапке, именно он учит детей тому, как не вырасти Цукишимой Кеем — самым боящимся льда человеком. — Не страшно, к тому же ты не дал мне упасть, за что я благодарен, — слегка улыбнулся блондин.       Осознав, в каком положении они находятся, Кей аккуратно выпутался из объятий. Не зря он столько мучался, пусть с передвижением у него есть проблемы, но ровно стоять на коньках он всё-таки научился. — Если честно, я давно за тобой наблюдаю, не похоже, что ты в восторге от катка. — Точно. Если честно, я избегал это место много лет, но как-то поддался на уговоры друга. И все, что я имею — это кучу синяков и ушибов и бывшего лучшего друга, который кинул меня и флиртует с незнакомцем.       Хоть Кей и старался придать своей речи побольше издевки, обида все равно проскочила в его голосе, когда он сделал пас рукой в сторону Ямагучи. Его собеседник это заметил, проследив за движением блондина, и усмехнулся. — Да уж, Терушиму хлебом не корми, дай потусоваться с милыми мальчиками, — покачал головой он и продолжил как ни в чем не бывало. — Ну раз твой друг занят, а я всё ещё виноват, что врезался в тебя, то почему бы тебе не согласиться на мою помощь? — Довольно интересный способ познакомиться, но боюсь, я не подхожу на роль твоего ученика. — Не переживай, мой рабочий день уже минут двадцать как закончен, так что можешь считать это эксклюзивным предложением.       Парень вновь усмехнулся и протянул свою руку Кею. Тот колебался лишь мгновение, перед тем как вложить свою ладонь в чужую. — Вот и славно. Я Куроо, Куроо Тецуро, но ты можешь звать меня учителем. — Цукишима Кей, и я сомневаюсь, что ты этого дождёшься, — ответил Кей, чем вызвал искренний смех Куроо. — Тогда начнём наши эксклюзивные уроки по фигурному катанию, и тебе лучше подумать, чем ты будешь со мной расплачиваться.       Цукишима уже собирался было возмутиться, но почувствовал, как Куроо переплетает их пальцы, сжимая его, Кея, руку чуть сильнее. И ему ничего не оставалось, кроме как сжать чужую ладонь в ответ.