Creep

Прошёл час, день, неделя, но Люцифера всё не было, а всем будто было без разницы. Все учились, веселились, отдыхали так, будто ничего не произошло. Даже его любимая «липучка» Ости вела себя так же, как обычно. Для меня же этот мир окрасился в чёрные цвета. Каждый раз, услышав шаги, хоть немного похожие на его, позади себя, я с надеждой оборачивалась, но каждый раз это был не он. Я выполняла задания на Земле, училась летать и распознавать энергию, но казалось, что это всё просто бесполезно. Всё стало будто другим без него. Мне не хватало его едких улыбок, колкостей и прожигающего рубинового взгляда. Перед глазами всё ещё стояло его лицо с грустной улыбкой и взглядом, наполненным каким-то отчаяньем, будто он смотрит на меня в последний раз. Каждый раз я упорно отгоняла мысли о том, что это и вправду было в последний раз и прокручивала в голове то, что произошло после возвращения Мими. Поставив настаиваться какой-то странный травяной отвар для Мими, старушка села у огня, поджав ноги под себя. Я сидела около подруги, сжимая её руки, и с интересом смотрела на старушку, которая будто медитировала. — Где Люцифер? — тихим, немного хриплым голосом спросила. — Подожди, дитя моё, всему своё время. Всему своё время… — она начала колдовать над костром, поджигая какие-то травинки и читая неизвестные мне молитвы. Было видно, что она очень обеспокоена, хоть и пыталась это тщательно скрыть. Я завороженно ловила каждое её движение, пытаясь разгадать их тайный смысл. Вдруг её глаза загорелись странным ярким огнём, губы быстро зашевелились, произнося какие-то странные слова на древнем языке, а сама она всем телом затряслась. Огонь вспыхнул с новой силой так, что мне показалось, что он сейчас сожжёт тут всё дотла. Внутри меня всё сжалось от страха, я боялась что-то сделать не так, поэтому замерла в шоке. В ушах ужасно гудело, а в глазах потемнело. Губы старушки двигались всё быстрее и быстрее, а из её глаз потекла какая-то странная красная жидкость, похожая на кровь. Я нервно сглотнула и, пересилив себя, нашла силы подняться и подойти к ней. Та же обессиленно упала на спину, хоть губы её всё ещё немного шевелились. Я помогла ей сесть около стены, чтобы у не была опора, и с нетерпением задала гложущий меня вопрос: — Что произошло? Вы видели Люцифера? Она в ответ лишь кивнула, и я заметно оживилась. — Что с ним? Где он? Когда он вернётся? — спрашивала я, хоть и немного боялась ответов. — Он не вернётся. Не сейчас, — хрипло сказала она. — Что значит не сейчас? — с непониманием и растерянностью спросила, нахмурив брови. — Дай ему время и он найдет способ, — она закрыла глаза, и мне на секунду показалось, что она умерла, но, к счастью, мне лишь показалось. — И… сколько времени? — с надеждой спросила я. — День? Два? — Один Шепфа знает. Ох, Шепфа, дай ему сил, — она сложила руки в молитве и открыла глаза, подняв взгляд ввысь. И вот, теперь каждый день после уроков и занятий по полёту я прихожу к ней при помощи портала, который она мне дала, в надежде на то, что ей стало хоть что-то известно о его возвращении. Мими уже спустя два дня встала на ноги и теперь продолжала вести свой праздный образ жизни, всё время веселясь с Ади и Сэми. Они звали меня, но это всё было не для меня. Они даже в какой-то момент начали меня довольно сильно раздражать, ведь Люцифер практически рисковал и продолжает рисковать жизнью ради Мими, а той будто бы без разницы. Меня раздражало то, что его отец ничего не сделал для того, чтобы вызволить сынка, отмахнувшись и сказав, что Люцифер сам заварил эту кашу и ему её и расхлебывать. Меня раздражало то, что все такие спокойные и беспечные, будто бы совершенно ничего не произошло. Я пыталась забыться в тренировках и учёбе, но это было бесполезно, ведь каждый раз перед сном мои мысли возвращались к нему. Несколько раз я даже отчаивалась и молилась у статуи Равновесия Шепфе о его спасении. В такие моменты я теряла всё самообладание, падала на колени и одними губами шептала молитвы со слезами на глазах. В один из таких моментов, спустя 13 дней после его исчезновения, я по обыкновению просила у Всевышнего помочь Люциферу выбраться оттуда, как вдруг небо разразила красная молния, породившая ужасный гром. Я испуганно и растерянно осмотрелась по сторонам и полезла в карман за монетой. Что-то во мне перевернулось, а сердце сжалось, и я посчитала, что это знак свыше. Сжав холодный металл, который со временем стал накаляться, я закрыла глаза и, преодолев не самые приятные ощущения телепортации, открыла их уже перед входом в жильё старушки. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха и скрестив пальцы, я постучалась в дверь и зашла, не дождавшись ответа. При виде того, что там происходило, я нервно сглотнула. На кровати лежал, как я догадалась, Люцифер. Узнать того было крайне сложно, ибо на нём не было ни единого живого места. Весь в синяках, ободранный, обожжённый и грязный, он еле дышал. Один глаз его заплыл, а второй залился кровью. Парень смотрел на какую-то точку в потолке не в силах пошевелиться. На нём не было рубашки, а штаны его были ободраны до бедра и висели странными ошметками. Его то и дело передёргивало, он выглядел павшим и поверженным, но не сломленным, ибо на его лице не было и следа от слёз. Рядом с его кроватью стояло ведро, в котором находилась какая-то странная жидкость. Вот он захрипел и закашлялся, пересилив себя, повернулся на бок и сплюнул откашлянную кровь в это самое ведро. На этот хрип прибежала старушка, села рядом с ним и, нежно постукивая его по спине, помогла ему. Только сейчас, когда он находился в таком положении, я заметила его основное отличие от прежнего Люцифера. На его спине, на месте, где когда-то красовались красивые бордовые крылья с острыми наконечниками, сейчас находились две незажившие раны. — Ох, Люци, смотри, кто пришёл. Вики, проходи, — сказала старушка, заметив меня, и будто вывела меня из шока. Только сейчас я поняла, что всё это время стояла, почти не дыша, замерев, а рот мой непроизвольно открылся от удивления. Я подошла поближе и попыталась заглянуть ему в глаза, но его взгляд был стеклянным. Старушка принялась ваткой с какой-то жидкостью промакивать его раны, а он даже не поморщился. Парень всё смотрел в одну точку, изредка медленно моргая. — Можешь рассказать ему что-нибудь, чтобы помочь отвлечься, — тихо сказала старушка, и я немного нахмурилась, пытаясь вспомнить что-нибудь. В голову ничего не лезло, а я пыталась копаться в своей памяти, вспоминая обрывки своей прошлой жизни в надежде найти хоть какую-то историю, чтобы рассказать её. — В детстве я с моим отцом любили ездить на берег океана на выходные. Там не было жарко, не светило яркое солнце, и каждый раз было безлюдно. Этот пляж был одним из тех мест, куда ты приходишь, чтобы насладиться одиночеством. Величественный океан с его небольшими волнами, с пеной, набегающей на берег, довольно сильный ветер, шумевший в ушах и приносивший морской воздух, небо, вечно затянутое серыми тучами, и вечно противно кричащие чайки – всё это создавало ощущения свободы. Там хотелось стоять лицом к воде с закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками и думать, думать, думать… Когда ты там, в голову не приходят грустные, тяжёлые мысли, нет. И даже скорее наоборот. Там ты будто переосмысляешь свою жизнь и становишься счастливее. Я любила приезжать туда с какой-нибудь книгой, которая там ощущалась совсем по-другому. Я никогда не приводила туда друзей, потому что понимала, что любой лишний звук нарушал хрупкую гармонию этого места. Когда я выросла, и отец подарил мне машину, первым делом я поехала именно туда. Каждый раз, когда я чувствую, что мой мир рушится у меня на глазах, я стремлюсь именно туда. Даже если на улице ливень, а на море шторм, это никогда не останавливает меня. Этот мелкий, совсем не белоснежный, но оттого не менее идеальный песок знает обо мне всё. Он впитал много слёз, но каждый раз после этого дарил мне улыбку… — я говорила шёпотом, голос мой немного дрожал, но я не обращала на это внимание. Мой взгляд был прикован к играющему пламени, потому что я была не в силах смотреть на то, что случилось с парнем. Лишь краем глаза я могла наблюдать за тем, как его бывшая няня ухаживает за ним, используя какие-то странные травы, названия которых я не знала, порошки и жидкости. Следующие несколько дней прошли будто в тумане. Я не могла сосредоточиться на уроках, забывала тренироваться в полёте, ведь мои мысли крутились вокруг одного человека, с которым я проводила всё своё свободное время и даже больше. Мне было плевать на мой внешний вид, на сбившийся режим сна и на успеваемость, ведь единственный, кто меня волновал, нуждался в моей помощи и поддержке, а это окрыляло. В те чудные дни он был другим. Он не грубил и не сыпал колкостями, лишь смирно лежал и изучающе смотрел на меня. Это были чудные дни, во время которых я впервые за всё пребывание тут почувствовала себя, как ни странно, живой, а, что гораздо важнее, я почувствовала себя счастливой. Но потом всё изменилось. Я сидела, а точнее дремала под деревом во дворе школы в перерывах между уроками. Вдруг раздался хлопок, пробудивший меня от моего неглубокого и тревожного сна. Я лениво открыла глаза и повернулась в сторону, откуда раздался этот звук, и мои глаза непроизвольно расширились. Я увидела Люцифера, уверенным шагом направлявшегося в сторону школы. Подбородок его был гордо вздёрнут вверх, а на лице его красовалась высокомерная ухмылка. С его появлением двор заметно оживился, но он не обращал внимания на перешёптывания и также гордо продолжал идти вперёд, будто наслаждаясь удивлёнными взглядами. Он, щёлкнув пальцами, зажёг на ходу сигарету, и теперь он был окружён завесой из дыма. Увидев его, сначала я опешила и даже несколько раз быстро моргнула, чтобы убедиться, что это не сон и не видение. Потом я резко встала на ноги и, благодаря какому-то резкому приливу сил, побежала в его сторону. Догнав демона, я поравнялась с ним, но он лишь краем глаза посмотрел на меня и продолжил идти вперёд. — Люцифер, привет. Как ты… себя чувствуешь? — спросила я, и мне стало очень неловко. Он в ответ лишь набрал полные лёгкие дыма, а выдохнул его в мою сторону, надеясь, что я отвяжусь. Сказать, что я была в шоке, – ничего не сказать. В голове не укладывалось, как он мог быть таким гадким по отношению ко мне после того, что мы вместе пережили. В моей голове выстроилась иллюзия светлого будущего. Я искренне надеялась на то, что он изменился или хотя бы изменил своё отношение ко мне, но нет. Вот он, такой заносчивый и высокомерный, идёт по коридору и даже не отвечает на простейший вопрос. Моя гордость, перемешанная с обидой, говорила, что самое время развернуться и уйти, но я решила их не слушать. Пыталась убедить себя в том, что у него посттравматический стресс или ещё что-нибудь в таком духе. Говорила себе, что нельзя оставлять его одного, что ему нужна моя поддержка и помощь. — Люцифе-е-ер, — сказала я, помахав рукой, пытаясь привлечь его внимание. — Как ты? — но он опять не ответил, лишь ускорился и подарил мне очередное облако дыма, от которого стало першить в горле. Тут я уже вспыхнула, как спичка, от злости. Нет-нет-нет. Он не может со мной так обращаться после всего того, что я для него сделала! Он должен меня на руках носить и ноги мои целовать, а не убегать от простого разговора. Но тут осознание ударило мне в голову. Неужели он избегал меня, потому что я видела его павшим? Неужели он просто не хотел, чтобы я теперь говорила с ним, зная, что перед моими глазами совсем другая картинка? Неужели он бежал не от меня, а от всего произошедшего? Я растерянно посмотрела на него, пытаясь понять, верна ли моя догадка. Ладно, хочет, чтобы я обращалась с ним не как с павшим? Хорошо, но он не имеет права просто так убегать от разговора. Я ускорилась и буквально встала перед ним, не давая ему пройти, и вытянула одну руку вперёд, останавливая его. — Игнорируешь меня? Скажу тебе сразу, я девушка упёртая, так что можешь даже не стараться, — начала я свою уверенную речь, но парень будто этого не заметил. Он обогнул меня сбоку, немного задев плечом, и продолжил идти вперёд. — Что ты себе позволяешь? После всего того, что было между нами! — закричала я ему в след. Было больно, обидно. Почему он опять делал это со мной? Заставлял меня проходить через это снова и снова. К моему удивлению, на это он ответил. Люцифер остановился и развернулся, заглянув мне прямо в глаза, и громко, уверенно заявил, разрушая мой крохотный мирок, аккуратно выстроенный за всё это время. — Между нами ничего не было, — а затем развернулся и ушёл, оставив меня стоять одну в коридоре. На глаза навернулись слёзы, его слова обрушились, словно цунами, разрушая всё и унося в бескрайние пучины океана. Они ударили кинжалом в самое сердце, а он ушёл, оставив меня одну истекать кровью. Опять.