Родная душа

К мужчине вышла худая, лохматая девчушка, с взглядом полным безразличия. К груди она прижимала потрёпанную сумку, наполненную, видимо, теми вещами, что принадлежали только ей. Серое, застиранное платье и поношенные кроссовки, надетые на босые ноги. Женщина, заведующая детским домом, на окраине города, бесконечно распиналась в благодарностях перед мужчиной. Но он не слушал её с того момента, как переступил порог. Найти ребёнка не составило труда, но вот оформить опеку – настоящий ад. Кто поверит, что командир в отставке, просто по доброте душевной захотел взять под крыло сироту? Этот городок прогнил настолько, то Эрвин, даже не старался никого переубедить. Он присел на корточки перед ребёнком, пытаясь заглянуть в серые глаза. Всего 5 лет, а уже так походила на горе отца, что по спине мужчины пробежали мурашки. -Ну же, Доротея, поздоровайся с мистером Смитом, - отвратительно сладким голосом прощебетала женщина, стоя у него за спиной. Но девочка молчала, продолжая смотреть куда-то в сторону. – Ах, не злитесь! Она всегда была такая. С другими детьми постоянно дралась и ни с кем не хотела общаться. Может ваше строгое воспитание… -Довольно, - отрезал Эрвин, поднимаясь. Поправив крупные бусы на шее, женщина скривилась в улыбке, сверкая красной помадой на зубах. Эта отчаянно молодящаяся ведьма, не производила впечатления заботливой или сострадающей, как ни старалась. Каждая собака знала, что именно в этом детдоме торговали детьми и, к сожалению, из-за «покровителей», она была неприкасаемая и творила, что хотела. – Это все твои вещи? – ласково спросил мужчина, обращаясь к девочке. И вновь молчание. -Какая грубиянка! – с напускным нравоучительным тоном, воскликнула женщина, протягивая к ней руку, с отвратительными бордовыми ногтями. – Ах! – схватив её за кисть, блондин посмотрел испепеляющим взглядом. -Теперь, она не ваша воспитанница, - хоть он и говорил с улыбкой, в голосе Смита слышались нотки угрозы, от чего хозяйка приюта лишь стояла, открывая и закрывая рот, не находя слов. – Позвольте, я сам поговорю с ней, - женщина выдернула руку, поправляя золотой браслет с крупными камнями. «Как вам будет угодно», прошипела она и удалилась, шурша длинной черной юбкой. Всё такое же безразличие в глазах и никакого намёка на интерес. И всё-таки, она посмотрела на него, мотнув головой, чтобы убрать мешающую чёлку. Поправив ворот пальто, Эрвин вздохнул. -Если не хочешь больше видеть эту ведьму, идём скорее в машину, - проговорил он, протягивая руку. Она смотрела на него, не шевелясь. Спустя минуту, девочка лишь подошла ближе, не выпуская из рук сумку. -Вы ведь не заберёте у меня их? – тихо спросила она, хмуро смотря ему в глаза. Смит сразу понял, о чём шла речь и кивнул. Игнорируя протянутую руку, она прошла мимо мужчины, вновь опустив голову. «Это будет тяжелее, чем я думал», подумал он и, повернувшись на пятках, последовал за маленькой фигурой. На крыльце их встретила хозяйка, сразу же расплывшись в фальшивой улыбке. В очередной раз поблагодарив за вклад в развитие детдома, она помахала рукой, желая доброй дороги. Остановившись возле чёрной машины, девочка переминалась с ноги на ногу, дрожа как осиновый лист. И не мудрено, на улице был конец ноября. Открыв для неё заднюю дверь, Смит улыбнулся. -По дороге купим тебе вещей, - от чего-то та поежилась и молча забралась в машину, сразу же отвернувшись. На крышу машины упало несколько капель. Вскинув голову к небу, мужчина посмотрел на тёмные облака, готовящиеся вот-вот вылиться на землю. На душе скребли кошки, но сейчас он должен быть как никогда сильным. Теперь, для двоих.

***

«Твой отец отдал жизнь за меня. Я хочу, чтобы ты знала правду. Ты имеешь право ненавидеть меня, презирать. Но знай, я взял тебя под опеку и не откажусь, что бы ни случилось». Эти слова гулом стучали в голове у девушки, что лежала поперёк кровати, после очередной студенческой вечеринки. Вчера, она едва не сняла дверь с петель, пытаясь тихо вернуться домой, после полуночи. И в очередной раз, в гостиной, сидя в кресле за чтением книги, её терпеливо ждал опекун. Он никогда ничего не говорил, не кричал, не читал нотаций, пока не наступало утро. Доротея перевернулась на спину, прикрыв глаза ладонью, закрывшись от утреннего солнца. Тринадцать лет прошло, и чтобы не вытворяла девушка, Эрвин Смит, ни разу не повысил на неё голос и не поднял руку. И каждый раз, она чувствовала себя последней мразью, потому что всей душой ненавидела этого мужчину. Чертыхаясь, она села и тут же почувствовала тошноту. И как всегда, очень вовремя в дверь постучали. -Я не одета, - соврала Доротея, тем временем оттягивая футболку, осматривая её. Чистая. Это могло значить, что либо она переоделась сама и не помнит этого, либо её переодели, и она просто не хочет об этом думать. Подобрав с пола бриджи, что валялись среди других разбросанных вещей, девушка надела их и, пошатываясь, подошла к двери. Она взялась за ручку, но продолжала стоять. Конечно, Смит был за дверью, наверняка со стаканом воды и таблеткой. За это она ненавидела его ещё больше и готова была кричать от злости. Резко распахнув дверь, девушка отшатнулась, едва не упав. На неё с укором смотрела двоюродная сестра Эрвина – Ханджи. -Опять развела свинарник, - скривилась женщина, смотря за спину девушки. – На месте брата, я бы давно тебя убила, Тея! Быстро пошла в душ, пока я тебя туда силком не потащила! На полке таблетку возьми, а то опять будешь ходить и строить из себя мученицу, - она выдернула Доротею из комнаты и захлопнула за ней дверь, показывая тем самым, что пока там не будет убрано, пытаться зайти – бесполезно. Несмотря на грубость и бесцеремонность, Ханджи Зои, постоянно опекала девушку, когда та, в очередной раз решала устроить опекуну веселую жизнь. Орала что есть мочи и могла влепить пощечину, пока Эрвин пытался остановить её. Ханджи никогда с ней не церемонилась. Пришла поздно? Наказана. Пришла нетрезвая? Никаких денег. Засосы? Лекция о ранней беременности и показательное видео о многочасовых родах. Сколько бы она не ругалась с братом, всё бесполезно – он спускал Доротее абсолютно всё, считая, что заслужил такое отношение. Иной раз, девушка задумывалась, что действительно заставляет чувствовать стыд – забота и молчание Смита или ударные методы Зои. Освежившись и проглотив порцию таблеток, девушка спустилась на первый этаж и завернула на кухню. К удивлению, она не увидела Эрвина ни в гостиной, ни на кухне. Включив чайник, она уселась на тумбочку и начала массировать виски. Да, столь бурное празднование первой закрытой сессии, даже для неё слишком. В зеркале она увидела засос на шее и совершенно не могла вспомнить, кто его мог оставить. -Слезь с тумбы, на кухне есть стулья! – прорычала Ханджи, появившись на пороге. Она держала в руках пачку сигарет, и постукивала пальцами по дверному проему, ожидая объяснений. -Где Смит? – вяло спросила девушка, слезая. Намеренно игнорируя женщину, она достала с верхней полки банку с кофе, а с сушки – кружку. -Уехал, чтобы твоё бесстыжее величество не видеть, - язвительно отозвалась Зои, зарядив пачкой прямо в затылок девушке. Та никак не отреагировала, наливая кипяток в кружку. – Долго будешь пропивать и прокуривать пособие? -Я далеко не все пропиваю и прокуриваю, - спокойно ответила Доротея, мешая сахар. – Тем более, Смит сам сказал, это мои деньги и я имею право распоряжаться ими так, как посчитаю нужным. -Когда ты стала такой дрянью? – от злости Ханджи случайно сорвала верхнюю пуговицу жёлтой рубашки и, матерясь, спрятала в карман. – Последние пару лет, ты только и делаешь, что мотаешь приемному отцу нервы! -Не отцу, а опекуну, - меланхолично поправила девушка, поворачиваясь к женщине. За такие слова, та могла влепить ей такую затрещину, что звёзды с глаз полетят, но она лишь сняла очки и потерла глаза. На этой безупречно белой кухне, Доротея чувствовала себя грязным пятном. Конечно, из-за внутреннего состояния. Внешне, белокожая и сероглазая девушка, выделялась только жёсткими чёрными волосами, которые всегда стригла сама, не доверяя никому. Присев на край стула, и поставив кружку на стол, подпёрла подбородок рукой и устремила взгляд на Ханджи. Ту распирало от злости, но от чего-то женщина молчала. Затем, махнув рукой и матерясь себе под нос, она вышла с кухни, оставив девушку наедине с собой и с одиноко лежащей пачкой сигарет.