Не будем вспоминать

В помещении пахло сыростью. Жесткий каменный пол казался очень холодным, а затхлый воздух с огромными тучами пыли еле проталкивался в лёгкие. Наверху жёлтым тусклым светом задорно подмигивала единственная работающая лампочка, то разгоняя темноту в нескольких шагах под собой, то снова погружая всё в пугающий до чёртиков мрак, в котором скрывалось что-то неизвестное и страшное. Тишина, нарушаемая лёгким потрескиванием лампочки или звуком падающих капель где-то за стеной, давила на уши так, что дыхание казалось раскатистым громом, а стук сердца отдавал набатом. Одно из детских тел каждый раз вздрагивало, стоило раздаться какому-нибудь особенно резкому звуку. Вэй Усянь тяжело вздохнул и поднялся с пола, чтобы в следующую секунду направиться к дрожащему комочку. Был бы он прежним пятилетним Вэй Ином — сам сидел бы в углу, надеясь на скорый приход родителей. Только вот сейчас он понимал, что они уже никогда не вернутся. Неужели судьба такая: в каждой своей жизни лишаться родителей в трехгодовалом возрасте? Вэй Ин опустился рядом с ребенком и прижал его к себе, сразу же чувствуя ответные объятия и слезы на своей футболке. И уже только эти действия показали, что маленький Сюэ Ян даже не догадывался о прошлой жизни. Почему-то хотелось, чтобы Чэнмэй так и оставался в неведении. Спустя какое-то время тело под руками перестало дрожать, а всхлипы сменились сопением. Вэй Усянь прекрасно знал, что не все, чего ты хочешь, сбывается на самом деле. А хотелось бы. Ему было три, когда случился тот самый переломный момент. Обычная прогулка по парку вместе с мамой за поеданием вкусного мороженого проходила легко и весело, но долго она не продлилась. Из-за угла выскочил белый бультерьер, которого, как потом оказалось, спустили с поводка, чтобы тот побегал. Так получилось, что пес очень сильно хотел поиграть и, наверное, посчитал Вэй Ина подходящей игрушкой. Только вот сам Усянь посчитал по-другому, потому побежал от пса с дикими криками, зовя на помощь. С того дня собаки перестали быть у мальчика «милыми пушистиками». А потом случилось это. Эти сны казались намного ярче и эмоциональнее обычных, а шли они непрерывно, будто кто-то показывал малышу сериал. Они проносились цепочкой, которая повествовала об удивительной жизни мальчика, который был его точной копией, да даже имя было тем же! На восторженный рассказ про личный сериал родители улыбнулись, а отец в шутку назвал это «воспоминаниями из прошлой жизни». Кто же мог подумать, что маленький Вэй Ин поверит? Как оказалось, это была вовсе не шутка. Усянь не знал, как это объяснить. Он чувствовал, что слова папы имеют смысл. За один сон Вэй Ин мог увидеть не только один день, а даже недели или месяцы своей прошлой жизни. Таким образом, когда ему исполнилось четыре, он пережил уже лет шестнадцать. Родители мальчика умерли чуть больше года назад. Они тогда поехали за подарком для своего сына, но назад вернуться так и не смогли. В сам интернат Вэй Ин попал спустя пару дней, а за его воспитание взялась госпожа Гоушен. Женщина улыбалась, стараясь быть дружелюбной, но вот взгляд… Вэй Усянь видел похожие взгляды во снах, когда его ручки тянулись к яблоку на рынке, но получали лишь синяки. Он уже знал в тот момент, что с этой женщиной подружиться не выйдет. И это предчувствие не обмануло. В тот же вечер Усянь получил десять ударов кнутом (так сказать, «в честь знакомства»), а перед глазами стояла мадам Юй, наказывающая какого-то адепта. Тогда пронеслась мысль, что их здесь не хватало. До слез хотелось обнять дядю Цзяна, услышать голос мадам Юй, пусть она любила его отчитывать, половить фазанов вместе с Цзян Чэном и отведать коронного супа шицзе. Вэй Ин думал, что, если будет вести себя так же, как и во снах, дядя Цзян обязательно придет за ним. Но он не приходил, а сам Усянь получал все больше и больше наказаний. Когда сны рассказывали про путешествие в город И, в интернат попал мальчишка со знакомым именем. За Сюэ Яном Вэй Ин начал наблюдать неосознанно, что потом перетекло в знакомство, а далее — в совместные авантюры, которые, естественно, не оставались без внимания госпожи Гоушен. Во сне Сюэ Ян — это убийца, темный заклинатель, способный на самые жестокие поступки, но перед собой Вэй Усянь видел почти сломанного мальчишку. Несчастного ребёнка, который не сделал никому ничего плохого. И именно это сравнение заставляло задуматься: «…а что, если бы в прошлой жизни его полюбили? Если бы дали ему все, чтобы жить обычной жизнью?». Ведь если бы не дядя Цзян, кто знает, что стало бы с самим Вэй Ином. Так как большинство шалостей Вэй Усяню и Сюэ Яну удавалось провернуть незаметно, то врагов неприятелей нажилось немало, но только один решил высказать свое недовольство. Причем своеобразным способом. Обычная ложь, небольшая подстава. Всего-то кто-то разбил окно в одной из многочисленных комнат интерната. Всю вину свалили на Сюэ Яна, а Вэй Ин пошел как соучастник. Именно поэтому им двоим кантовать в этих подземельях еще несколько дней. И если Усянь уже как-то бывал здесь, то А-Ян получал такое наказание впервые. Вэй Ин прижал мальчика крепче, пытаясь заснуть. Вместе теплее и не так страшно. Можно попытаться немного отпустить обиду за несправедливое наказание. Можно почувствовать себя старшим, ответственным за кого-то. Помочь тому, кто не ненавидит тебя, стать для него оплотом спокойствия. Можно, наконец, немного расслабиться и постараться забыть о нарастающем голоде. В эту ночь Сюэ Ян чувствовал предвкушение, ведь незнакомый дядюшка обещал пирожных в обмен на просьбу.

***

Вэй Усянь проснулся от копошения А-Яна. Ребёнок, вздрогнув после сна и немного повозившись, испуганно замер, наверное, боясь разбудить Вэй Ина. Мальчик приоткрыл глаза и поморщился от резко вспыхнувшего света, а затем пошевелился. Спина и шея тут же отозвались болью, вызывая болезненный выдох. А-Ян, потревоженный шумным дыханием, выпрямился и серьёзно посмотрел на Вэй Ина. Мальчик пытался размять плечи — всё же спать на жёстком полу, прислонившись к влажной холодной стене, было неудобно. Заспанный Сюэ Ян в немного сбившейся майке и с растрёпанными волосами сидел, украдкой неспокойно озираясь по сторонам и потирая левую руку, а взгляд с каждым мгновением терял сонливость. Вэй Ин не знал, сколько прошло времени, но не строил надежд на то, что они проспали хотя бы половину своего срока. Нужно было как-то скоротать время, а разговор в данном случае подходил лучше всего. — Тебе приснился плохой сон? А-Ян, чуть настороженно покосившись на Вэй Усяня, пожал плечами. При тусклом свете его лицо казалось заострившимся и напряжённым. — Хочу пирожные, — наивно произнёс Сюэ Ян, прижав ладошки к животу. — В моём сне мне обещали пирожные, и теперь мне их захотелось… Вэй Ин вздохнул и отвёл взгляд. Поедят они ещё не скоро, потому нужно придумать новую тему для разговора.

***

Еще пять дней Вэй Ин пытался держать Сюэ Яна в относительном порядке. Так как это было первое наказание А-Яна, проведенное в подвале, то и психика его могла отреагировать на это событие более бурно. Как-никак, а еды и воды им не носили, заставляя младшего из мальчиков привыкать к резкой смене режима (в первое свое наказание Усянь хотел камни обсасывать: того глядишь и соль высосет). Вэй Ин выкручивался как мог, вспоминая все игры, в которых мало движений, и рассказывая разные истории, чтобы отвлечь ребенка от мечтаний о еде. Он не был уверен, но надеялся, что это хоть немного помогло. По окончанию наказания их вывел из подвала один из старших ребят, который был на хорошем счету у госпожи Гоушен. Хотя Вэй Ин никак не мог понять, как можно оказаться в таком положении у такой женщины. Даже мадам Юй была более добросердечной, чем этот ночной кошмар. Да даже ночные кошмары покажутся сказкой в сравнении с госпожой Гоушен! Стоит только вспомнить все ее отношение к сиротам, так сразу верить в людей нет никакой охоты. Поднимаясь на первый этаж, Вэй Ин заметил, как А-Ян пытался отодвинуться от него как можно дальше (насколько ширина коридора вообще позволяла), да и взгляд его был устремлен в пол, что немного напрягало Усяня. Хотя такая реакция после подвала неудивительна. В свои одинокие деньки Вэй Усянь тоже не мог сразу осознать, что с детьми могут так обращаться, что совершенно выбивало из колеи. Тяжело вздохнув, Вэй Ин отвел взгляд от своего маленького друга и постарался сохранить ту дистанцию, которую обозначил сам А-Ян. Шли до корпуса с комнатами сирот они в полной тишине, которая прерывалась только стуком каблуков того самого сопровождающего, да и его мычанием, которое так и сквозило раздражением от данного ему задания. Еще бы, а кто захотел бы стать для этой мелюзги нянькой (даже если он ею пробудет от силы полчаса)? Заходя в комнату, Вэй Ин предложил Сюэ Яну свою помощь. Было видно, что мальчику больно лишний раз тревожить руку, что создавало большие трудности в жизни в ближайшее время. Однако Сюэ Ян имел своё мнение. Быстро помотав головой, он сбежал в душевую, кое-как прихватив сменные вещи. Что ж, оставалось надеяться только на то, что А-Ян справится. Вэй Ин направился в другую душевую, оставляя их сопровождающего за дверью. Вода резко ударила по только зажившим ранам на спине, из-за чего изо рта Вэй Ина вырвался стон. Похоже, раны не зажили до конца, и они будут ещё какое-то время напоминать о себе. Спустя минут пятнадцать Усянь направлялся в столовую в одиночестве: А-Ян наверняка уже там, да и того старшего парня не было. Если второе его вообще не волновало, то вот отсутствие А-Яна ощущалось более резко. За эти полгода, проведённые вместе с ним, Вэй Ин прикипел к нему. Раз на то пошло, то он не часто привязывался к кому-либо, хоть и вел себя в прошлых жизнях дружелюбно (пусть у каждого было свое представление о проявлении этого самого дружелюбия). Сейчас, в третьей жизни, Вэй Усянь решил держаться так же дружелюбно и с улыбкой на лице, но, кажется, одно из правил Гусу преследует его и здесь: «Признак улыбки или смеха без причины — дурной тон». За каждую чертову улыбку – пять ударов кожаным ремнем. По пути в столовую никого не встречалось: за простое шатание по коридорам без цели и от скуки применяется наказание номер 6: «Уборка всего третьего этажа в учебном корпусе». Одно из тех наказаний, которое не наносит особого ущерба провинившемуся. Наказание, которое получили он и Сюэ Ян, находится под номером 83: «Нахождение в карцере без еды, воды и определенных удобств, таких как: кровать, умывальник. Срок назначается ответственным лицом». Проще говоря, это была просто каменная комната, в углу которой стояло ведро, а на потолке была тускло светящая лампа. Самих наказаний сто тридцать семь, и Вэй Усянь был рад, что не четыре тысячи. Такая система и правда напоминает чем-то орден Гусу Лань, только вот там были устоявшиеся правила, которые здесь, кажется, придумывали на ходу. Вэй Усянь неосознанно потер через рубашку бок, на котором остался шрам от кнута — то самое знакомство с госпожой Гоушен. Как и предполагал Вэй Ин, Сюэ Ян был уже в столовой, в которой из звуков были только стук столовых приборов и переговоры интернатовцев на грани шепота. А-Ян находился в самом конце зала, он сидел за совершенно пустым столом и ковырял ложкой в каше, глядя в тарелку как-то совсем по-взрослому. И хоть никто из сотоварищей не хотел составлять компанию А-Яну, Вэй Ин знал одного человека, который точно решился бы на это. Этим человеком являлся он сам.