Узы оборотня

— Приехали, — водитель открыл мне дверь, выпуская из машины. Я вылез с заднего сидения, разминая тело. От долгой поездки затекли ноги. В это время водитель помог мне выгрузить вещи. Два чемодана, доверху заполненные книгами, рецептами и травами. Не уверен, что мне всё пригодится, но так спокойнее. Я огляделся вокруг, глубоко вдыхая запах мокрой травы и леса. Длинные деревья, уходящие ввысь, шелест листвы и чириканье птиц. Да, я давно не был в этом месте. Последний раз приезжал сюда в детстве к дедушкам, проводя бесконечно долгое лето в играх с детворой. Интересно, всё осталось так же? Стоят ли на месте ветхие домики? Не осушили ли озеро в лесу? Взяв вещи, кивнул в сторону уезжающей машины, прощаясь. До ветхого забора оставалось пару шагов, как я заметил, что его нигде нет. Вместо него деревню окружала высокая зеленая ограда. Туда ли меня привезли? В душу начали прокрадываться сомнения, но я всё равно подошел к воротам, нажимая на звонок. Послышалось копошение и голоса, после чего двери отворились. Нет, всё-таки, я пришел в нужное место. Не успел перешагнуть на базу, как меня снёс небольшой ураган. Он сильно впился объятьями в мою ногу, не отпуская. — Дядя Лёша приехал! Дядя Лёша! — кричало маленькое чудо с большими карими глазами. Вслед за ним на меня набросился ураган побольше, чуть не снося с ног. — Лекс, как же я рад, что ты здесь, — Женя обнимал так же крепко, как и его сын-омега, не забывая прохрустеть моим позвоночником. Наконец, отлипнув, он сделал шаг назад, кладя ладони мне на лицо. — Ты ничуточки не изменился. И снова улыбка с ямочками, заставляющая простить ему все грешки, в том числе и болящие ребра. Именно она на протяжении всей нашей учебы в университете заставляла меня тратить время на помощь в подтягивании предметов. Раньше Женя был очень скромным и милым омегой, постоянно летающим в облаках. Но после встречи своей пары он заметно преобразился: стал увереннее, напористей. Не осталось и следа от длинных блондинистых волос, которые тот заплетал в косы. Теперь в его шевелюре, я уверен, можно найти все цвета радуги. Я, конечно, предполагал, что во время беременности омеги чудят, но чтобы носить на голове палитру красок… Судя по довольной мине на лице, второго щенка он ждал с тем же нетерпением, как до этого и Диму, первенца. Крепкие руки подхватили меня со спины, кружа в объятьях. Подбородок лёг мне на плечо, и своей небритой щекой наглец начал тереться о моё лицо, щекоча и раздражая кожу. — Пусти меня, Кость! Ну, пускай, — смеясь, протестующе проговорил другу детства и, по совместительству, самому достойному оборотню, которого я только знал. Альфа поставил меня на ноги, разворачивая к себе лицом и в точности повторяя движение своего супруга. Положил свои большие лапищи на моё лицо, пытаясь понять, не изменилось ли что-то во мне. В нос ударил до одури знакомый запах детства: выпечка и карамель. Я расплылся в улыбке, смотря в родные глаза. Пусть не по крови, но нас словно связывали семейные узы. Всегда защищая и покровительствуя, Костя стал для меня старшим братом, с которым мы двадцать лет были рядом, преодолевая и горе, и радости. Знал бы он, как я был счастлив, когда тот ввёл в стаю такого замечательного омегу, как Женя. Знал бы он, как я радовался, держа на руках Диму, когда ему был месяц от роду. На меня смотрел высокий широкоплечий мужчина. Уже давно не тот наивный мальчик, с которым мы кидали камушки в речку. От того ребенка остались лишь карие глаза и непослушный ворох почти черных волос, которые бесполезно укладывать. Я пробовал. Теперь Костя был уже как пять лет вожаком стаи. Волевым и сильным. Одна его аура в порыве гнева могла подавить любого альфу, вставшего наперекор. — Спасибо, что приехал, Лёш, — мужчина перехватил мои сумки, ровняясь под мой шаг. Причём мелкий, напомню, от моей ноги так и не оторвался, из-за чего пришлось переступать медленнее, таща тяжелую ношу, которой исполнилось три годика. Позади нас шёл Женя, не мешая воссоединению друзей. Такого теплого приема я не ждал. Словно домой попал, а не приехал с заданием. — Я знаю, как тебе было сложно решиться приехать снова. Спасибо. Я не могу доверить волка из своей стаи незнакомым шаманам. Мне сложно доверять чужакам. Я киваю, вдыхая. Если бы не десятки звонков в день с уговорами помочь, я бы сейчас был в Сочи, греясь под лучами солнца и наслаждаясь сезоном. Но он знает, как меня нужно уговаривать. — Сделаю всё возможное, Костян. Твоих парней в беде не оставлю. Улыбаюсь, шутливо ударяя кулаком по его плечу. В ответ слышу довольный хмык. Никто из стаи не смел с ним так себя вести. Но я — не его стая. И мне нравится пользоваться привилегиями вседозволенности. Всё-таки он единственный близкий мне человек, который остался в живых. Я начал искать глазами знакомые домики, тропинки, места, но вместо этого передо мной предстали десятки построенных в ряд коттеджей, с зелеными лужайками на манер Европы в дорогих районах. Язык не поворачивался назвать теперь это место деревней. Как тут всё изменилось. — Будешь жить вон в том доме, — Костя показал рукой на одноэтажный аккуратный домик с красной крышей. — Твоего соседа зовут Данил. Немного вспыльчивый омега, но вы подружитесь. — Оборотень или человек? — я нахмурился, замечая, как небольшие отголоски паники отозвались в теле. — Оборотень. Разве жил бы человек-омега в деревне оборотней без пары? Люди здесь могут жить при условии, что их привёл кто-то из стаи, — в голосе Кости успокаивающие нотки. — Но я же человек, да ещё и омега, который без пары, — наигранно прикрыл в шоке рот, словно делясь страшным секретом. — И пока ты здесь, ты в безопасности, — заметив, что я пытаюсь скрыть панику, серьёзно проговорил вождь. Я отмахнулся, словно его слова совсем не важны. Но на душе полегчало. Он всегда знал, что нужно говорить. Мы зашли в мой новый дом. Обстановка в нём мне понравилась: тёплых цветов обои, забавные пуфики, просторная кухня и две двери, ведущие в разные спальни. Пахло мёдом и корицей. Сладкий, терпкий запах заставил чихнуть, оставляя сладость на языке. Словно я только что съел огромную ложку мёда. Интересный у меня сосед. На диване сидел молодой парень с очень красивой внешностью: длинные густые волосы, отливающие серебром, зелёные глаза, миловидное личико и пухлые губы. Не удивлюсь, если он работал моделью. Заметив меня, парень помахал рукой и, почтительно кивнув Косте, продолжил переключать каналы на огромной такой плазме. Откуда у стаи такие деньги на высокие заборы, коттеджи и плазмы? Не печатали же они их. Или я чего-то не знал о волках? Заметив, что Костян продолжил мяться у входа, наблюдая, как я приживусь с соседом, я оторвал от ноги мелкую пакость, целуя в лоб и отдавая папаше. После чего захлопнул дверь у его носа, показав язык. Вещи донес, и хватит. — Был бы ты оборотнем, получил бы по шее за такую выходку, — язвит беловолосое чудо, оценивающе меня разглядывая. Гляди не гляди, но ничего приметного все равно не найдешь. Природа не наделила меня пухлыми губами или шикарной фигурой, так что я привык к тому, что в зеркале на меня смотрит самый обычный омежка: каштановые короткие волосы, серые глаза, бледная кожа и средний рост. С телосложением ещё не повезло. Так сложилось, что сколько бы не ел, мой организм категорически отказывался набирать лишние мышцы или жир, делая меня в двадцать пять лет больше похожим на бледного задохлика, нежели на здоровую хрупкую куколку. — Есть будешь? — Язва встал с дивана, подходя к холодильнику. — Сразу скажу, что кухня — моя территория. Если пользуешься ей, будь добр наводить после себя порядок и убирать вещи туда, где они лежали до тебя. Не терплю на своей территории самоуправства. — Без проблем, — отозвался я, поднимая сумки. — Я с готовкой на «Вы». Мой максимум — подогреть чайник. Так что не беспокойся, толкаться локтями не будем, — заметив довольный взгляд, продолжаю. — И да, голоден. — Твоя комната справа. Переодевайся пока, а я что-нибудь наколдую быстренько. Между прочим, Язва оказалась дружелюбней, чем я представлял. Наверное, нужно было представиться друг другу со всеми формальностями. Вот только его имя мне уже назвал Костян. А моё, — я уверен, — уже знала вся стая перед приездом с последующими нравоучениями о том, что если кто-то тронет дорогого Лёшеньку, то кое-кто свернет неудачнику шею. Моя комната оказалась более скромной, нежели гостиная. Кровать, тумбочка, шкаф для вещей и стол с лампой. Что ещё нужно для счастья? Я переоделся из городских джинсов и майки в удобную потёртую рубашку и древние, как мамонт, домашние штаны. Давно порывался их выкинуть, да рука никак не поднималась. Положив руку на сердце, я мог с уверенностью сказать, что это самые удобные штаны в моей жизни. И всё равно, что они мешковатые и потёртые везде, где только можно. Выйдя из своей комнаты, заметил на столе шикарный завтрак на двух персон, состоящий из омлета, овощного салата и мясного пирога. — Что было, то на скорую руку и сделал. Пирог вчерашний, но не отравишься. Ешь, — Язва подвинула ко мне тарелку с едой, присаживаясь напротив. Я кивнул, пробуя стряпню соседа, а потом, поняв, насколько божественно тот готовил, начал лопать за обе щеки. Безумно вкусно. — Тебя зовут Лёша, да? — начал тот, пользуясь тем, что у меня набит рот. — Вождь предупредил о твоём приезде, но я, признаюсь, удивлён, что ты оказался человеком, да ещё и не помеченным. Как тебя вообще пустили на нашу базу? Что ты тут делаешь? — начал забрасывать меня вопросами. Прожевав еду, я потянул руки к мясному пирогу, но тарелку Язва пододвинула к себе, всем видом показывая, что пока я не отвечу на вопросы, пирога мне не видать. — Виктор, — тихо ответил на вопрос, забирая из его рук тарелку. Язва нахмурилась, и я заметил в его взгляде нечто весьма угрожающее и холодное. Но скоро зелёные глаза снова перестали что-либо выражать. — Шаман, значит. — Собственной персоной, — я кивнул, пихая в рот кусок пирога. — И ты уверен, что сможешь помочь ему? — как-то очень осторожно он произнес эти слова. — Я не первый раз работаю с узами, — прожевав, уверенно киваю. Сосед продолжил молчать, так и не прикоснувшись к еде. Подождав, как я наемся, он убрал со стола. Я же, поблагодарив за обед, поднялся с полным животом со стула. Поел, теперь пора и дела решать. Выйдя на улицу, осмотрелся вокруг, замечая, что поблизости ни души. Вечерело, значит, Костя сейчас гоняет волков по лесам. На самом деле я не помню, когда впервые узнал об оборотнях. Кажется, это было слишком давно. Когда-то на этом месте была небольшая деревенька, состоящая почти из одних стариков и их внуков. Родители на лето отправляли детей к дедам, оставляя нас на полное попечение себе. И мы, ребятишки разных возрастов, с утра до вечера бегали по деревне, дурачась и играя. Однажды один из ребят обратился в волчонка, а за ним ещё парочка. Детская психика — очень гибкий инструмент. Заметив, что никто из детей никак не реагирует, я, может, в тот момент и принял данное происшествие за норму. Со временем выяснилось, что в деревне очень мало людей, и почти все дети — оборотни. Людей можно было по пальцам пересчитать, но никто не тыкал в нас и не принижал. Я точно так же, как и оборотни, плавал в речке, дрался и бегал с палкой в руке, которая мне служила посохом. У меня было яркое и тёплое детство, наполненное приключениями и ссорами, враждой и перемирием. Наверное, поэтому я не удивился, когда мои деды стали обучать меня семейному ремеслу, показывая, как видеть души и тянуться к узам. Шаманить, в общем. В каждой взрослой стае нужен шаман. Он, как лекарь, мог исцелять болезни, что не видны глазу. Ведь стая — это очень сплочённый и отточенный механизм, где каждый волк связан узами с собратом. И если с одним из них что-то станет не так, то это почувствуют все. Помню, в детстве впитывал знания, как губка, зачитываясь книгами и учась варить снадобья. Как же я был рад своему первому зелью, заставившему Костю бегать щенком всю ночь, не в силах обратиться обратно. Конечно, потом он мне отомстил, накормив жиловикой, — ягодой, похожей на малину, — которая действовала как слабительное. Но зато мы были квиты. Когда подростком я жил еще в родительском доме, мне стали приходить письма из разных стай, приглашая в роли шамана. Но я тогда только окончил школу, и мне хотелось получить вышку. Поэтому, забыв о волках и травах, я окунулся в экономику. Я надеялся видеть себя в роли офисного планктона. И до сих пор надеюсь. Если бы ещё не постоянные звонки Кости, который всё ещё пытался заполучить шамана в свою стаю. Не то, чтобы шаманов мало в наше время. Просто многие перестали чувствовать узы, а ведь их могут видеть только люди. Да и если смешать не ту травку с другой, можно получить опасный эффект от снадобья. Люди легче переносят отвары и проклятия, в отличие от волков. Именно душевно они гораздо слабее людей, потому что душа у человека одна, а у оборотня — две, своя и волка. — Лекс! — голос вырвал меня из потока мыслей, привлекая к себе внимание. Женя был укутан в тёплый свитер и мягкие штаны. Я и сам не заметил, как начало смеркаться. Похолодало. — Костя передал мне, что когда ты выйдешь, отвести тебя на склад. Я кивнул, следуя за пузатым чудом, лепечущем о чём-то, как всегда, важном, впереди. Наверное, Жека был для меня хорошим другом, годы с которым позволили мне понять всю суть омежьей натуры. Я рад, что застал время, когда нежный мальчик стал превращаться в сильную пару, познавшую долю отцовства. Наблюдая за ним, я окончательно убедился, насколько истинные могут изменить человека. И сделал для себя выводы, что мне не очень уж и хочется встречать свою пару. Нет, я никогда не бил себя в грудь, отвергая свою омежью сущность. Просто это не моё: каждый день готовить еду, постоянно лепетать о пустяках и извергать тонны эмоций. Мне слишком сложно делить с кем-то личное пространство и тишину. — Пришли, — Женя снова вырвал меня из мыслей, заглядывая в глаза. — Опять всё прослушал, да? — он наклонил голову, делая обиженную рожицу. Я улыбнулся в ответ, заходя на склад. Ну, как склад? Скорее рабочее помещение, заставленное стеллажами книг и работ моих предков, которые посвятили свою жизнь родовому ремеслу. Также в комнате стоял довольно удобный на вид диван и стол с лампой, точь-в-точь как в моей комнате, только стульев было два. Рядом примостилась небольшая лаборатория для приготовления снадобий. Я провёл рукой по столу. Ни пылинки. Кто-то все эти годы ухаживал за этим местом. Может, надеясь, что в стае всё-таки появится шаман? Я сел за стол, открыв одну из книг в толстом шершавом переплёте. Не смог сдержать улыбку, когда увидел знакомые каракули своих дедов. Многие из этих книг написала моя семья. Я принюхался к страницам, улавливая знакомые нотки шалфея. Дедушки… Они были замечательными людьми, подарившими мне детство и посвятившими во многие тайны. Как же сильно я по ним скучаю. Крепче обнял книгу, кладя на неё подбородок. Не думал, что в этом месте сохранилось хоть что-то дорогое мне. — Можно войти? — в косяк открытого склада приличия ради постучали. Я повернул голову, замечая Костю. Кивнул. Он посторонился, и из-за его спины появились две фигуры. Большая и маленькая. Альфа был одного роста с Костей, если не выше. Широкие плечи, мощные руки и хорошо видневшийся рельеф мышц сквозь майку привлекли моё внимание. А потом я посмотрел на его лицо. Короткий ёжик чёрных волос, тёмно-карие глаза, широкие скулы и острые черты лица. Альфа был красив, ничем не уступая красотой Язве. Мне кажется, или в генах оборотней есть какой-то секрет, делающий их неописуемыми красавцами с прекрасным телом? Если да, я тоже так хочу. Надоело быть задохлой лягушкой. Потом перевёл взгляд на маленькую фигуру, теряясь от волнения. Нет, я видел, как страдают волки, когда пара уходила от них, но чтобы такое… Передо мной посадили альфу. Такого же оборотня, как и позади стоящие. Но он выглядел ужасно: исхудавшее вытянутое лицо, пустые серые глаза, изорванные губы и порванная в кровь зубами кожа. Он калечил себя, рвал в отчаянии шкуру, погружаясь дальше в пучины безумия. До меня не сразу дошло, что это и есть тот самый Виктор, кому досталась, как выразился Костя по телефону, «неудачная пара». Да это не неудачная пара, это тихий ужас! Сорвавшись в места, беру его лицо в руки, смотря в глаза. Даже зрачки не шелохнулись. Альфа дезориентирован. Сомневаюсь, что он дает себе отчёт, где находится. — Когда он последний раз спал? — понимая, что разговаривать с истощенным мешком костей бесполезно, спрашиваю Костю. — Пять дней назад, — тихо отвечает тот, сжимая кулаки. — Не ел уже неделю. От воды отказался два дня назад. Когда вливали силой, просто выблёвывал её обратно, — в его голосе слышна вся боль, что испытывает стая, почти лишившись собрата. И почти лишились. Я словно вижу весь груз ответственности, возложенной на вожака. Я вижу его тяжёлый взгляд, в котором не осталось ни следа от тепла. Лишь боль и умирающая надежда, что можно всё исправить. И я хотел бы кричать на него. Бить кулаками по его груди, спрашивая, почему не позвал меня раньше. Но сам понимаю, что он делал всё правильно. И он звал. Уже месяц как уговаривал меня приехать, а я… Я отпустил лицо Виктора, последний раз всматриваясь в этот пугающий пустой взгляд. Сейчас нет смысла работать над его узами. Для начала нужно привести его в сознание. Выбежал со склада, добираясь до нужного дома. Зашёл в свою комнату, открывая один из чемоданов. Множество маленьких колбочек упало на пол, укатываясь в разные щели. Потом соберу. Схватил нужную настойку, прибегая обратно на склад. Я не знал, сколько секунд прошло, но альфы никуда не разошлись, ожидая меня. Переводя дыхание, отдал тюбик второму волку, стоящему рядом с Костей. — Развести в трёхстах миллилитрах тёплой воды и влить ему все до капли в горло, — я поднял взгляд, встречаясь с оценивающим карим взглядом. — Выблевать он это не сможет, но зато принудительно проспит полдня, а потом у него появится аппетит. — Проговорив всё с придыханием, повернулся к Косте. — Приводите его ко мне завтра вечером. Получив утвердительные кивки с обоих, я дождался, когда они заберут Виктора со склада. Когда я остался один, сел на диван, хватая себя за плечи. Может, я переоценил себя? Вдруг и в этот раз, приведя в рассудок оборотня, волк, его второе «я», взбунтуется и не захочет разрывать узы? Руки начали дрожать, и я заметил, как всё вокруг поплыло перед глазами. Нет, я не могу оставить Виктора в таком состоянии. Если ещё немного запустить ситуацию, Костя лишится члена своей стаи. Этого нельзя допустить. Я не смогу видеть боль в глазах друга только потому, что испугался с самого начала. Я обещал ему помочь, и не время давать себе паниковать. Ударив по щекам, пришел в себя, делая медленный вдох и выдох. Засмотревшись на свои ладони, сразу не заметил, как дверь склада снова отворилась. Вошёл тот самый альфа, который был вместе с Костей. В его руках был плед и чай. Молча вручив в мои холодные ладони кружку, он накинул на плечи плед, после чего, посмотрев в глаза, развернулся и подошёл к выходу. — Саша, — кинул он мне на прощание, закрывая дверь. Я отхлебнул чай и закутался сильнее в плед. Устало откинувшись на диван, поджал под себя ноги, так и не снимая обувь. Вот так новости. Укутался с носом в тёплого защитника, полной грудью вдыхая запах альфы. Запах леса и мяты. Вот это да… Поднял снова голову вверх, смотря на одиноко горящую лампочку, приделанную к потолку. Еле сдержал нервный смех вперемешку с чувством обиды. Судьба — она та ещё сука. Вот я и нашёл свою пару.