Дополнительный урок

      — У меня никогда не получится играть так же, как ты, старший брат. — Мэн Яо убрал руки с гуциня. Ему требовалось совершенствовать свои навыки игры, чтобы потом успокаивать Не Минцзюэ, когда тот впадал в бешенство. Однако играть так прекрасно и совершенно, как делал это Цзэу-цзюнь, Мэн Яо не умел.       — Ты слишком не уверен в себе, А-Яо, — ласково сказал Лань Сичэнь. — Попробуй ещё раз, у тебя получится.       — Ты так думаешь, брат? — Мэн Яо посмотрел в глаза Сичэню.       — А-Яо, я знаю, что ты можешь, — Лань Хуань наклонился и поцеловал младшего брата в висок, после чего осторожно взял его руки и положил их на гуцинь. — Давай.       Цзинь Гуанъяо кивнул и принялся играть. Да, получалось у него не идеально, но Лань Сичэнь заслушался.       Он не жалел, что решил дать брату дополнительный урок, ведь упорные занятия шли Гуанъяо на пользу. С каждым разом у него получалось всё лучше, и когда-нибудь (Сичэнь надеялся всей душой) он превзойдёт своего учителя.       Внезапно чарующие звуки стали стихать, и Лань Сичэнь открыл глаза.       — А-Яо?       — Я закончил, брат, — улыбнулся Мэн Яо. — Но ты, кажется, совсем не слушал.       — Что ты, конечно же, я слушал, — улыбнулся Сичэнь. — Твоя мелодия была столь замечательна, что я забылся.       — Правда? — Щёки Цзинь Гуанъяо покрылись румянцем. — Ты действительно так думаешь? Но, взглянув в янтарные глаза старшего брата, в которых никогда не было ни капли лжи, улыбнулся.       — Думаю, на сегодня достаточно. Мэн Яо согласно кивнул и поднялся. — Спасибо, что уделил мне время. — Мне нетрудно, — Лань Сичэнь нежно провёл ладонью по щеке Гуанъяо, — я всегда готов уделить тебе время. С этими словами он поклонился и только собрался уйти, как Мэн Яо взялся за край его рукава. Лань Хуань замер и посмотрел на названного брата. — Останешься… ещё ненадолго? — Скромно попросил тот, отведя взгляд. По его смущенному виду Сичэнь понял, чего хочет Мэн Яо, но против не был.       Лань Хуань осторожно прислонил Гуанъяо к стене, расположив руки по обе стороны от его головы. Цзинь Гуанъяо усмехнулся, будто что-то задумал, и всё его смущение как рукой сняло. Он провёл ладонями по крепкой спине первого нефрита, огладил пальцами позвонки и нагло сжал упругие ягодицы. — А-Яо?.. — Удивился Сичэнь, однако договорить ему не дали. Мэн Яо примкнул к его губам, привстав на носочки.       Ему нравилось трогать и ощущать старшего брата везде. Прикасаться к его гладкой коже, целовать губы, стягивать с его лба ленту, которая порой играла немаловажную роль в их «занятиях музыкой».       Мэн Яо нравилось связывать лентой запястья Сичэня, чтобы он не мог двинуться, и действовать самостоятельно.       Нравилось проводить пальцами по широкой груди возлюбленного, задевая пальцами соски, оглаживая живот, и, останавливаясь на самом интересном, убирать руки и тереться бёдрами о возбужденную плоть.       Нравилось тщательно подготавливать себя пальцами и медленно опускаться на стоящий колом член первого нефрита. А потом двигаться, всё быстрее и быстрее, поднимать бёдра, чтобы головка тёрлась о растраханный вход, и отпускаться полностью, сжиматься и изящно прогибаться в спине, когда член брата задевал чувствительную точку, и Мэн Яо накрывало волной наслаждения.       Вот и сейчас Цзинь Гуанъяо так же водил руками по телу Лань Сичэня через одежду, не торопясь снимать её, оглаживал плечи, сжимал соски и плавно тёрся бёдрами о промежность.       Сичэнь всецело отдавался ласкам и никогда не возражал против каких-либо новых забав в постели. Он покрывал нежными поцелуями шею Мэн Яо, и тепло от них медленно разливалось по телу. Гуанъяо выгнулся, прижимаясь грудью к груди Сичэня, и тот машинально приподнял колено и упёрся им меж ног любовника. Цзинь Гуанъяо тихо простонал, расслабленно прикрывая глаза. Он был уже возбуждён, поэтому тёрся о колено Лань Хуаня и сбивчиво просил ещё.       Сичэнь чуть приподнял колено, заставляя Мэн Яо удерживаться на носочках, и если бы он не хватался за плечи первого нефрита, то давно бы свалился на пол. — Брат… не мучай меня… — Простонал Мэн Яо, сгорая от нетерпения и сильного возбуждения. Вставший член тёрся о ткань одежды, оставляя на ней мокрые пятна и требуя разрядки.       Наконец, Лань Сичэнь приступил к более решительным действиям. Оторвавшись от припухших из-за поцелуев губ Гуанъяо, Глава Гусу стянул с него штаны вместе с нижними одеждами и подхватил под бёдра. — Прямо здесь? — Охнул Цзинь Гуанъяо, когда перестал чувствовать пол под ногами, а потому мертвой хваткой вцепился в плечи Сичэня. Однако сейчас было не время задавать глупые вопросы, поэтому он, зарывшись пальцами в густую копну волос возлюбленного и стянув его лобную ленту, накрыл любимые губы поцелуем.       Тонкие музыкальные пальцы Лань Хуаня умелыми движениями выбивали из Гуанъяо стоны так же просто, как мелодию на струнах гуциня. Цзинь Гуанъяо был будто инструментом в его руках. — Старший брат… — простонал он, вовсю насаживаясь на пальцы, — я уже готов, давай… — Ты уверен, что не будет больно, А-Яо? — Сичэнь взволнованно посмотрел в его глаза.       Такой заботливый, иногда даже чересчур, такой любящий и искренний, единственный, кто не смотрел на него свысока, и Мэн Яо порой не понимал, за что же ему перепало такое счастье. — Уверен, не волнуйся так, — улыбнулся он, проводя пальцами по щеке Лань Хуаня. — Не заставляй своего А-Яо ждать.       Сичэнь кивнул и, спустив с себя нижние одежды, пристроился.       Входил он медленно и осторожно, и Мэн Яо уже еле сдерживался, чтобы не кончить. Он хотел достичь пика удовольствия вместе с любимым, поэтому сжал член у основания и стиснул зубы.       Внезапный резкий толчок заставил его ногтями вцепиться за плечо Лань Сичэня. Да, его верхние одежды после такой хватки будут выглядеть ужасно неопрятно, но Мэн Яо плевал на осторожность в данный момент.       Плавными, размеренными движениями Сичэнь входил всё глубже, тихо постанывая от того самого приятного ощущения, когда плотно сжатые стенки мышц любовника размыкаются, пропуская инородное тело, так же плотно сжимаются вокруг него. Не сдержавшись, он толкнулся ещё резче, войдя почти во всю длину, отчего Цзинь Гуанъяо прогнулся в спине с вскриком удовольствия.       Он весь дрожал; растрепанные волосы спадали на вспотевшее лицо и липли к нему, пот ручьём скатывался по вискам. Мэн Яо как можно плотнее прижал Лань Сичэня к себе так, чтобы его плоть упиралась тому в живот.       Быстрые движения… Трение головки члена о ткань чужой одежды… Больно, но в то же время хорошо. Хочется больше, и Гуанъяо, не стесняясь, громко стонет, умоляя Сичэня не останавливаться ни на секунду. — А-Яо, — Лань Хуань смотрит в прикрытые глаза младшего брата и целует его в уголок губ. Он двигается быстрее, как того просит его любимый, пальцами сжимает округлые ягодицы, на которых потом явно останутся следы — свидетельство их бурной встречи. Губы Сичэня нежными поцелуями спускаются от подбородка Гуанъяо до его шеи. Лань Хуань чуть прикусывает выступающий кадык и оставляет рядом на коже яркую отметину.       Мурашки пробегают по коже, и Мэн Яо вскрикивает так громко, как только может, когда Лань Сичэнь попадает по самой чувствительной точке и начинает биться только по ней. Терпеть становится уже невыносимо, но Мэн Яо сдерживается из последних сил, лишь бы не кончить первым. Севшим от криков голосом он тихо зовёт Сичэня, и тот дорожкой поцелуев слизывает стекающие по его щекам слезы.       Они кончают одновременно. Белая вязкая жидкость пачкает одежды Лань Сичэня, когда тот изливается внутрь Мэн Яо, обильно заполняя его своим семенем.       Тяжело дыша, Цзинь Гуанъяо только крепче цепляется за возлюбленного, понимая, что если его отпустят, на ногах он не устоит. Всё тело его трясётся после оргазма, поэтому Лань Хуань только крепче прижимает его к себе и относит на кровать. — Как ты… отправишься домой в таком виде?.. — Почти шёпотом спрашивает Мэн Яо, более менее уровняв дыхание. — Что-нибудь придумаю, не беспокойся, — улыбнулся Сичэнь, поглаживая возлюбленного по растрепанным волосам. — Увидимся завтра? — Мэн Яо усмехнулся, уже предвкушая новую встречу. — Кажется, я не до конца освоил сегодняшний урок. — Твои стремления заслуживают похвалы. — Лань Сичэнь оставил поцелуй на лбу А-Яо и поднялся. — А ты ничего не забыл, а, старший брат? — Вопрос Гуанъяо уже было ввёл Лань Хуаня в заблуждение, пока он не увидел в руке любимого свою лобную ленту. — Нет, конечно, я бы мог оставить её себе, но, боюсь, твой дядя этого не одобрит. Сичэнь на это только улыбнулся и повязал ленту обратно. — Извини, сегодня не провожаю, — улыбнулся в ответ Мэн Яо, засветив своими очаровательными ямочками на щеках. — Отдыхай, А-Яо. Увидимся завтра в это же время, — сказал Лань Сичэнь, кланяясь на прощание.       Когда его шаги растворились где-то в глубинах коридора, Цзинь Гуанъяо привёл себя в порядок и снова сел за гуцинь. Время для достижения цели поджимало, и останавливаться было нельзя.