Звёздная ночь

На улицы Йокогамы давно пришла ночь. Лунный свет красиво заливал многочисленные переулки, а смягчали его пушистые облака, которые казались чуть ли не темнее самого неба, украшенного россыпью звезд. Весь город спал. Офисные клерки, отдыхающие перед очередной рутинной рабочей неделей, школьники и студенты, собирающиеся пойти на учебу завтрашним днем. По улицам лишь изредка проходили некоторые люди. Видимо, они были свободны от каждодневной рутины в виде обязательной чашки крепкого кофе ровно в семь часов утра, либо обязательных нескольких сигарет перед обедом. Ровно как и портовая мафия, которая, кажется, не спит никогда, наблюдая за городом и в темной ночи, и в знойном солнечном дне, ведь, как известно, преступному миру Йокогамы присмотр нужен, как малому ребенку, круглосуточный. Без сна так же остается и Куникида, который был наречен вселенной разгребать недоделанные отчеты за своими незадачливыми подчиненными. Эта ночь не была исключением. Он так же верно просиживал штаны за своим родным столом, занимаясь бюрократией, которую все, по непонятным ему причинам, так не любили. Однако, в эту ночь, в штабе Вооруженного Детективного Агентства был не один Куникида. В другой комнате сидел обиженный Дазай. За то, что последний месяц, который был загружен сражениями с гильдией, агентству и так по горло хватало проблем, а Осаму еще и стал основным источником головной боли для Куникиды, он был пойман и вынужден был разбирать кучу просроченных бумаг на пару с ним до тех пор, пока они все не закончат. Ведь, как известно, наш самодостаточный тактик никогда не был приверженцем такой скучной работы, как разная писанина. Он просто увиливал от нее, загружая и так занятого Доппо своей частью. К тому, чтобы работать, как обычные люди, парня жизнь не готовила. Так что, это действительно была долгая схватка уставшего, но готового к бою с бумажными войсками Куникидой и бодрого, но упрямого Дазая. Нельзя было сказать, что победу одержал Доппо, Дазаю, скорее, просто наскучила перепалка и он решил, уж, поддаться, к тому же, на ближайшую ночь планов никаких не было. Поняв, что дело пахнет тем, что ему-таки придется отсидеться всю ночь в одном помещении с Куникидой, он, все же согласился. Но с одним «но». Чтобы быть уверенным, что ему не придется терпеть многочисленные замечания и крики от своего «почти начальника», Дазай ушел в другую комнату, под предлогом, что не может вынести с таким тираном более пяти минут в одном кабинете. Взяв свою немалую стопку бумаг, он расположился подальше от Куникиды, налил немного воды из кулера и стал ждать, чтобы понять, действительно ли Доппо все равно на него, или уже спустя пятнадцать минут он снова прибежит, чтобы вынести мозг. Просто так ждать скучно, так что Дазай решил написать что-нибудь, хотя бы для вида.

***

Время пролетело очень быстро. Осаму даже не заметил, как минутная стрелка провернулась по своей оси несколько раз, а Куникиды все и не слышно. Дазай сделал даже меньше половины, но этого количества было бы достаточно, чтобы прикрыться им, мол, он на самом деле работал. Встав из-за стола, он двинулся к стеллажу в пол стены. Он был доверху уставлен всяческими книгами, как обучающими, так и художественной литературой, которые стоят здесь с начала веков. Здесь было много ненужных, но милых вещиц, типа фигурок персонажей фильмов или маленьких картинок и фото. Также в полках можно было увидеть всяческие лекарства в виде успокоительного, в основном, для Куникиды. А для Дазая успокоительное было свое. В рабочее время пить нельзя, но, технически, сейчас оно и нерабочее. Поэтому, пользуясь тем, что по шкафам никто слишком увлеченно обычно не рыщет, Дазай открыл верхнюю полку, снял оттуда книги, стоявшие вряд, которые, на самом деле, нужны были, чтобы загораживать кое-что куда более ценное. Сам он перекочевал на подоконник, а с ним и бутылка дорогого вина, найденная в шкафу. Благо, никто не нашел его сокровище прежде него самого. Он устремил взор на вид за окном. Погода была неплохая, привычный перекресток в нескольких метрах был пуст. На улице уже зажглись фонари, они постоянно светили в окна агентства, что было очень неудобно, но с другой стороны практично. Так в ночи на работе уснуть невозможно. Вкус «того самого» вина и этот вид за окном навевал мысли о прошлом. Так же Дазай сидел здесь, когда только устроился в агентство. Это был новый этап жизни, было, даже, непривычно для бесстрашного Дазая, боязно. Вино уносило еще дальше, во времена мафии. Вместе с ней он взрослел, даже алкоголь попробовал впервые. В пятнадцать лет это казалось чем-то запредельно неправильным и запретным, даже несмотря на то, что тогда он был научен убивать и рушить жизни. После относительного примирения с Чуей в подростковом возрасте, одна бутылка этого вина на двоих была прекрасным завершением дня. Чуя ушел, а привычку пить Дазай протянул через весь свой жизненный путь, правда в алкоголика он никогда не заигрывался, в отличие от некоторых рыжеволосых. Несмотря на всю дороговизну вина, горький привкус во рту пересилил даже бывалого Дазая. Он пошел на поиски еды в агентстве. У Ранпо всегда что-то было с собой, и работал он обычно именно в этом кабинете. Все знают про его сейф со множеством лакомств, но паролем от него обычно никто не интересуется. Кроме Дазая. Ранпо никогда не стеснялся открывать и закрывать сейф при всех, а Дазаю при обычной работе в офисе в силу характера часто бывало скучно, поэтому волей-неволей, а он обращает внимание на все подряд, лишь бы не слушать нудные наставления Доппо. И пароль он тоже запомнил. Это было совсем не сложно, он очень легкий, ведь никому из агентства скорее всего не понадобится еда Ранпо, поэтому, по его логике, придумывать сложный пароль смысла нет. Сам по себе сейф был скорее способом усмирить тех, кто захотел бы есть от скуки. Дазай легко открыл его и вытащил первые попавшиеся снеки, снова присев на подоконник. Чуе бы не понравилось. Он свой алкоголизм превозносит так высоко, что не позволил бы рядом с собой так пренебрежительно относится к вину. Да, даже такая вещь, как неправильная закуска, Чуей определяется как оскорбление. Вдруг обычные мысли сменились на самую настоящую ностальгию, которая приходит в основном тогда, когда настроение сменяется на непривычно радостное. Из всей картины вычленяется только хорошее, соответственно. После вина кажется, что в мафии было не так уж и плохо, даже весело порой. Особенно с Чуей. Мафию обязательно нужно было покинуть, безусловно, ну, а Чую? Легендарный дуэт «двойной черный» был на слуху у всех, хоть и к тому, чтобы быть в центре внимания, Дазай никогда не стремился, то, что тебя принимают, это приятно, даже несмотря на то, чем ты занимаешься. Бутылка вина постепенно пустела, а разум Дазая все больше и больше затуманивался приятными воспоминаниями. В какой-то момент он даже подумал, что на дворе и в голове прекрасная ночь, чтобы умереть. Дазай всегда был уверен, что смерть, это не что-то плохое, что можно сделать с самим собой только в глубоком отчаянии. Чаще всего он пытался именно в приподнятом настроении, чтобы последние ощущения были приятнее. Он открыл окно подоконника, на котором сидел и высунулся в него немного, как подумал: «Раз вернуться во времени назад не удастся, так почему бы не сделать это хотя бы частично в настоящем? Это еще больше скрасит мою ночь.» Он молодой и пьяный, так почему бы не взять и не позвонить Чуе, вспомнить былые времена, как это обычно делают все остальные люди? «Так делают все остальные» никогда для Дазая аргументом не являлось, только если не в пользу его желаний, а сейчас именно тот момент. Он сделал еще пару глотков вина и взял в руки телефон. Сначала, будто скрываясь от самого себя, он бессмысленно листал главное меню и зашел в несколько приложений. Потом же отложил все, встал и подошел к двери. Внимательно прислушался, не идет ли сюда Куникида, и снова попятился к своему подоконнику. Не с первого раза он открыл список контактов и долго искал Чую, уже боясь, что в один из похожих ночей удалил его оттуда. Но нет. Парень еще долго пялился на номер его телефона, прежде чем нажать на кнопку вызова. Все могло бы кончится тем, что он бы просто уснул в таком положении, а его бы нашел разъярённый Доппо, но Дазай решился. Прозвучали несколько гудков. По спине Дазая прошла дрожь, хотя он и ничего не боялся под действием алкоголя. Гудки прекратились, а на экране появилось время, означающее, сколько идет звонок. Рыжеволосый не спешил здороваться. — Чу-у-у-уя! — весело протянул Дазай — Чего тебе надо?! — как всегда с явным раздражением рявкнул Чуя. — Ну-у-у, знаешь, я тут сидел, о жизни думал, о тебе вот вспомнил… Решил позвонить, спросить, как ты, мы давно не болтали, а раньше, вообще-то, близки были… — Дазай старался говорить об этом очень ненавязчиво, но его пьяный разум не давал ему правильно подбирать слова. — Нажрался, как свинья! И отвали от меня со своими сантиментами, я на деле! — он с полуслова понял все о состоянии Дазая. — О-о-о-о, Чуя, — начал Дазай с нескрываемым энтузиазмом, — а ты знал, что свиньи в среднем живут по 15 лет? — Быть такого не может, Осаму, — усмехнулся Чуя — тебе ж за двадцать! — Ха-ха, ну, тогда, мы с тобой долгожители, получается — хихикнул Дазай. — Что ты сказал, скумбрия?! — будто бы не ожидал сказанного Чуя. — Да говорю, вино твое любимое попиваю… — в паузе между словами из трубки Чуи послышался знакомый всем кашель — и чипсами закусываю… — пытаясь раздразнить, сказал Осаму. — Какие чипсы?! Вино — благородный напиток! — разорался пуще прежнего Чуя — Ты где вообще сейчас?! — Ха-ха, да в агентстве, естественно. Отчеты вот разгребаю, а то, думаешь, с чего бы мне пить одному одинокому? — Поставь бутылку туда, откуда взял и не трогай, я еду. — коротко сказал Чуя и сбросил звонок. Из телефона послышались короткие гудки. По исходу разговора, Дазай, в общем-то, добился своего. Но возникла другая проблема — Куникида в соседнем кабинете. В общем-то, данная проблема и раньше там сидела, но теперь встала особенно остро. Слышимость в японских зданиях лучше некуда, он бы с легкостью услышал знакомого ему мафиозника, а мафия и Вооруженное агентство, это понятия несовместимые. Дазай придумал простой донельзя, но, возможно, действенный план. Бутылку он действительно закрыл и поставил на место, по указанию Чуи. Закрыл окно и отложил упаковку чипсов, а сам с неистовой смелостью пошел к Куникиде. — Куникида-а-а-а! — точно так же протянул он, войдя в его кабинет. — Что? — спросил он, не отрываясь. — А можно мне ключик от входной двери? Я пойду в магазин схожу, у нас кофе кончился, а работы еще много… Куникида поднял голову и пронзительно посмотрел на веселого Дазая. — Ты какой-то больно радостный, Осаму. — подметил Куникида. — Чего, мне теперь в хорошем настроении быть нельзя, что ли? — Можно. А в магазин нельзя. Тебе кофе ни к чему, вижу, какой ты энергичный, а я справлюсь, не переживай. Знаю я тебя. — О-о-ох, Куникида, не будешь же ты держать меня в заточении! — с интонацией обиженного ребенка сказал Дазай. — Своим невыполнением обязанности ты меня держишь здесь постоянно, так что, будь добр, сделай свою часть работы хоть один раз, а потом будешь пить кофе, сколько угодно — на повышенных тонах сказал Куникида. И опять уткнулся в свои бумаги. Дазай закатил глаза и вышел из кабинета. В принципе, можно было ожидать, что это не сработает. Поискав в комнате со стеллажом, он заметил сумку, которую носят через плечо. По всей видимости, кто-то из здешних работников ее забыл. Дазай без капли аккуратности вытряс из нее все и положил внутрь свою прекрасную бутылку, а сверху не забыл и чипсы. Надев сумку, он снова открыл окно там, где недавно пил вино и посмотрел вниз. Четвертый этаж, не очень высоко, особенно для такого, как он. Недавно Дазай хотел отсюда спрыгнуть, но теперь его задача — аккуратно спуститься, ведь на ближайшие несколько часов внезапно появились планы и смерть была бы совсем не кстати. На стене была отделка в виде колонн по бокам и козырьками над каждым этажом, а над первым он был особенно большим. Это отнимает сложность в один этаж, ведь приземлиться он планировал лишь на козырек первого, на котором расположилось кафе, а с него на землю спуститься куда легче. Он вылез из окна и ногой проверил прочность и ширину козырька. Он был едва шире его стопы. Вскоре он уже двумя ногами стоял на нем, а руками придерживался за подоконник. Обретя равновесие, он аккуратно переместил руки на декоративную колонну справа, и по ней уже аккуратно спускался на третий этаж. Пока он стоял на козырьке третьего этажа, с пустых дорог послышался рёв до боли знакомого мотоцикла, который раньше он слышал постоянно. В ночи машин почти нет, а Чуя никогда не стеснялся погонять. Дазай обернулся, чтобы убедиться, что ему не послышалось, но движение оказалось лишним. Он сорвался с козырька третьего этажа и, пролетев один этаж, рухнул на козырек первого, благо, он приземлился на ноги, но равновесие удержать не мог. От мотоцикла слышно больше ничего не было, потому что Чуя заметил, как его принцесса, не дождавшись помощи, решила сама вылезти из неприступной башни, где была заточена долгое время. Он, не смущаясь, громко сматерился, оставил байк и подбежал ко входу в здание, чтобы ловить свою неуклюжую даму. Спустя пару секунд Дазай действительно упал и с первого этажа, но падение смягчил Чуя, поймавший его под руки. — Твою мать, Осаму! — на всю улицу крикнул он.