«Чёрный Дракон».

«Утро. Снова это утро, в этом захолустье, я думала это сон, но нет. Так, ладно, надо как-то менять свою жизнь, вернуться к спорту, а то я забросила его, я уверена, что…» не успела я закончит свою мысль, как мне звонят на телефон. «Ну и кто хочет умереть в это сраное утро?» смотрю на телефон «Хм, Алан?» — О’Нил слушает, — «умирающим» голосом говорю я. — Сара, я тебе помешал? — он явно обеспокоен. — Нет, ты что, Алан, для тебя у меня всегда есть время, — я сажусь на кровать и закуриваю, — Что случилось, мой дорогой друг? — Я знаю, что обещал больше тебя не просить, но положение у нас уж очень. — Алан, что-то случилось? — Не особо, короче, одна из моих танцовщиц вчера сломала ногу на пилоне, и я хотел… — он пару секунд молчит, чтобы собраться с духом, — Попросить тебя станцевать. Я пойму, если ты откажешься. — Все нормально, Алан, для тебя я готова на что угодно. Только, ты знаешь мои правила. — Да, я помню, с маской. Без проблем, я и сам не хочу, чтобы из-за этого у тебя были проблемы. Если что, я отдам тебе бо́льшую часть выручки и ты. — Воу-воу, Алан, я что, похожа на наркоторговца? Оставь деньги себе, мне достаточно того, что я с тобой дружу, и, конечно же, бесплатная выпивка, — смеюсь я в трубку. — Ну, хорошо, хорошо. Боже, как же я соскучился по этому смеху. Ты мне тогда нужна будешь в пятницу вечером. — Да без проблем. Тогда до связи. — До связи, детка. Черт, не думала, что снова к этому вернусь, было пару раз, когда я заменяла Мию. Я своим танцем зарабатывала больше, чем девочки за неделю, но Алан говорил, что я чисто на подстраховке. Когда девочки болели или перепивали, я их заменяла. До этого я танцевала только в танцевальной школе, а уже стрипу научилась у девчонок, но в основном смотрела на посетителей, что им больше всего нравилось. В какой-то степени мне нравилось танцевать на пилоне, я таким образом чувствовала себя сексуальной богиней, меня все хотели и желали. Встаю с кровати и иду в ванную, смотрю в зеркало. «Боже, Сара, какая сексуальная? Какая Богиня? Ты себя видела?» повторяла я себе, смотря в зеркало. Были моменты в жизни, когда к Алану приходили богатенькие Буратины и просили меня спеть для них, Алан наотрез отказывался, он говорил, что на своих родных не хочет зарабатывать. Хоть я и говорила, что спеть мне не составит труда, что эти деньги могут ему помочь, было очень приятно слышать, что я являюсь его родственником, не по крови, конечно, но хотя бы так. Но он ни в какую, также к нему приходили и просили приватный танец несравненной танцовщицы «Падший Ангел», да, псевдоним остался, как и название клуба. Все считали меня изюминкой этого клуба, но никто кроме персонала не знал, певица и танцовщица — это один и тот же человек. Даже Кайл не знал — это даже к лучшему. Умываюсь, моюсь и собираюсь на пробежку. Проносятся дома, люди, машины. Я бегу в неизвестность, и это не может не радовать, новое чувство и впечатление. Останавливаюсь около тренажеров на детской площадке. Изнуряю себя часа три, все-таки нужно к пятнице привести себя в норму. А то стыдно, не хочу разочаровывать друга. Прибегаю домой и ложусь в холодную воду. «Боже, как холодно, но ничего, потом мышцы болеть не будут» Затем завариваю себе горячий чай и ложусь в кровать. Сегодня никуда не хочу и не хочу ни с кем общаться. Моя любимая книга — Габриэль Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества» — роман, сюжет которого нельзя пересказывать. Это произведение, которое нужно прочувствовать и пережить. Перед моими глазами мелькает поколение за поколением из рода Буэндиа. Среди них — революционеры и лентяи, пылкие любовницы и скромные домохозяйки. Род Буэндиа разрастается вместе с небольшим городком Макондо и умирает вместе с ним. Книга Маркеса наполнена самыми разными событиями: военными действиями, инцестами, рождением детей, магией и чудесами. Этот динамичный калейдоскоп жизни порождает в читателе прямо противоположное ощущение плавному, неумолимому течению времени и чувству одиночества. Всеохватывающего и всепоглощающего одиночества, которым пронизана судьба каждого из героев. Не дочитав до конца, я засыпаю. «Я лежу на холодном полу в каком-то помещении, и я в белом платье. Не понимаю, оно что свадебное? Мне так больно и холодно. Нужно встать, но я не могу. Пытаюсь сосредоточиться на помещении. «Запомни его, Сара. Хорошо запомни.» — мелькнула мысль в моей голове. Дверь открывается. Меня поднимают и усаживают на стул. Он приближается к моему уху. Я слышу его дыхание, и этот парфюм, он мне так знаком. Боже, нет. — Я так скучал, Сара.» Крик, и я вся в холодном поту, книга на полу, и время за полночь. «Боже, сколько я спала?» Смотрю на телефон, восемь пропущенных от Пирса. Перезваниваю. — Эй, Сара, ты чего не отвечала на мои звонки? — со злостью произносит друг. — Эм, прости меня, я. Я уснула и… — Не парься, ты как? Разговариваешь, как будто призрака увидела. — Ну, можно и так сказать. — Что случилось, Сара? — обеспокоено спрашивает он. — Мне приснился Кайл, он, кстати, не связывался с тобой? — А, кстати, хотел тебе сказать, завтра будут гонки. — Отлично, я приеду. — Сара, — долго думает парень, — он будет там. — Что? Лично? — Да. Мне кажется он хочет тебя увидеть, может не приедешь? Я беспокоюсь о тебе. — Нет, Пирс, он этого и добивается. Поэтому говори, где будет. — Окей, на старом аэродроме, в 19:00. — Жди. — Хорошо, детка. И пожалуйста, будь осторожна. До связи. — До связи. Я заканчиваю разговор и понимаю, что мне нужно унять мою злость. Одеваюсь, на улице проливной дождь, но это и к лучшему. Прохожу мимо комнаты брата, приоткрываю дверь, а он мило сопит. Боже, не верится, что ему шестнадцать, выглядит на двадцать пять. Он так вырос, возмужал, я даже не заметила. Открываю дверь и вижу, дождь как из ведра льет и сплошной стеной. «Пофиг» Алан всегда говорил, что дождь смывает всё: слёзы, злость… Бегу сначала медленно, потом быстрее и ещё быстрее, убегаю на приличное расстояние от дома и начинаю кричать. — АААААА! — падаю на колени, но я не плачу. «Боже, почему я не плачу. А так хочется.» Я так и сидела на коленях в поле и одна, вся промокшая до ниток. Слышу сзади шаги, и чья-то рука ложится на мое плечо. Быстрым движением я выхватываюсь, хочу ударить, но он вовремя блокирует. Я беру его за обе руки и ногой толкаю в солнечное сплетение, он начинает задыхаться. Всматриваюсь в лицо. «Боже, это же тот мужик из клуба, я, кстати, так и не знаю его имени. Что же делать?» моментально вспомнив уроки первой помощи, я делаю ему искусственное дыхание, из искусственного он превращается в естественное, в конце я оставляю мимолётный поцелуй, и он вроде бы задышал. Я села рядом с ним и немного испуганно, трясутся руки. «Боже, нахера я его поцеловала в конце?» — Господи, какой же ты идиот. Я же могла убить тебя! — срываюсь на крик. — Ну, кх, не убила же, кх, а даже спасла, — с трудом говорит он, — Я увидел тебя, кх, и подумал, тебе плохо… — Все нормально, не стоило, — я поднимаюсь и отряхиваюсь, хотя толку ноль, все равно дождь идёт, он все смоет. «У него такие нежные и горячие губы» невольно дотрагиваюсь до своих губ, они холодные. — Мне так не кажется, ты перед этим хорошенько «распелась», — он потихоньку поднимается на ноги, — И накой хер ты бегаешь в такой ливень, простудишься же, дура. — Это тебя не касается, — я направляюсь к дороге, но он берет меня за руку. Я испепеляюще смотрю на него. Но он, он смотрит безэмоционально. — Постой, как тебя зовут? — Тебе зачем? — Хочу знать, я уже второй раз на тебя натыкаюсь, — ухмыляется он. — Я тебе что, камень, чтобы на меня натыкаться? Если в третий раз увидимся — скажу, а сейчас извини, я должна откланяться и продолжить свою пробежку, — я по-актерский склоняюсь перед ним и ухожу. Он стоит там, и, один раз обернувшись, я увидела эти лисьи глаза и ухмылку. Пока я шла домой, думала о том, что мы с ним всё время сталкиваемся. И этот поцелуй в конце, надеюсь, он не заметил. Ну это не важно, важно то, что мне как-то быстро полегчало. Прихожу домой, моюсь, закидываюсь снотворным и ложусь спать. «Солнечное утро. Я встаю с кровати очень счастливая. Чувствую запах вкусной еды. Спускаю вниз и вижу, как мой брат и мама привязаны к стулу, а за плитой стоит Кайл. Я сажусь за стол, но встать уже не могу. — О, детка, ты уже проснулась, — он подходит и целует меня, от его прикосновений мне стало тошно. — Что тебе нужно? Почему ты не оставишь меня в покое? — Я так скучаю по тебе.» Просыпаюсь, крича, а рядом со мной брат. — Джек, — тихо произношу я. — Да, сестренка, всё хорошо, я с тобой. Только не кричи. Опять страшные сны? — он гладит меня по голове, и мне становится чуточку легче, — Кайл? — Да, — не долго думая, отвечаю. Он тут же меня обнимает, но и также быстро отстраняется. — Боже, Сара, ты вся горишь. У тебя температура. — Все нормально, — еле говорю я. — Не нормально нихера. Я вызываю врача. А ты лежи, и в школу сегодня не пойдёшь. Ты что, под дождем гуляла, что ли? Я молчала, лишь смотрела на него, но черт, сегодня гонка, я не могу пропустить её. Но мне действительно хреново. Через несколько минут, брат притаскивает чашку горячего чая с лимоном. Врач быстро приехал, сказал, что у меня обычная простуда, нужно полежать дня три, и я снова встану на ноги. Я думала лишь об одном: успеть до пятницы. Не могу подвести Алана. Взяв телефон, я вызвала Пирса. — Пирс слушает. — Пирс, я заболела, у меня башенная температура. — О черт, Сара, конечно. Я тогда удалю тебя из списка. А ты выздоравливай. — Спасибо. Положив телефон на тумбочку, я проваливаюсь в сон снова. Слава богу мне ничего не снилось, видать мой мозг настолько устал, что было не до снов. Чувствую на своем лбу холодную ладонь. — Ммм, рука холодная, так хорошо, — полуулыбаясь, еле говорю, рука тут же убирается, но глаза открыть я не могу, очень плохо. — А я тебе говорил, в ливень не бегай — заболеешь, дура, — он по-издевательски это произносит, целует в щеку и уходит. «А кто это был? Ай, не важно.» Как ни в чем ни бывало я проваливаюсь в сон снова. Меня будит групповой звонок моих одноклассников. Я беру трубку. — О’Нил у провода. — Черт, Сара, твою мать! Ты почему не сказала, что заболела? — тут же орет Кенди. — Ебанный… Кэнди, какого хуя ты так орешь? — Она всегда так орет, привыкай, — тут же ответил на мой вопрос Дерек. — Ты как, Сара? — с беспокойством спросил Бобби. — Ребят, да все на мази, не парьтесь. — Ага, на мази у неё, ты себя в зеркале видела? Ты как Сатана, вся красная! — Кэнди никак свой звук убивать не может. — Кэнди, мать твою, убавь звук! — тут неожиданно для всех сказал Майкл. — Майкл?! — вся тройка заорала вместе. — Боже, ребят, если вы меня хотите до конца убить, то вам нужно хорошо постараться. А ты что тут забыл? Адель заебала? — с подстебом говорю я. — Ха-ха, как смешно, детка, нет. Хотел посмотреть, как ты ноешь и мучаешься, меня это забавляет, а, вообще, мне Бобби сказал, что тебе херово. Так вот, я могу чем нибудь помочь? — Ого, сам Майкл Тернер хочет помочь, это же где такое видано, — стебет его Кэнди. — Заткнись! — Да, Майкл, с чего это? И вали из нашей беседы, — тут же вспылил Дерек. — Так, стоп ребята, не ссоримся, да Майкл, если не трудно, привези лекарства, а то мой брат куда-то пропал, а мать на работе. — Так это, он у наших, — медленно сказал парень. — Майкл, у кого у наших? — Ооооо, серьезно? Он в банду хочет? — спрашивает Тернер младший. — Что? К «Чёрным драконом»? — Кэнди продолжает орать. — Так, в данный момент мне похуй, кто куда вступает, мне хуево, мне нужен бурбон. Майкл, хотел помочь -вперёд за бурбоном. Всем пока. Не успели они ответить, как я отключилась. «В пизду, они сегодня шумные» И я снова засыпаю.