«Чёрный Дракон».

— Ну что, дружок, походу мы с тобой вдвоём будем, — говорю я бутылке. — С чего ты взяла? — раздался хриплый голос сзади.       Я резко оборачиваюсь и вижу Аарона. Мы смотрели друг на друга с непреодолимым желанием высказаться. Тогда я поднимаю бутылку и трясу ей, в знак предложения и, конечно же, он соглашается. Показываю на байк, и мы идём к нему, я отдаю ему бутылку и шлем. — Умоляю, не разбей. — Кого? Бутылку или шлем? — усмехается он. — Бутылку, идиот. Мне сегодня пришлось попотеть за неё, — закатываю глаза и сажусь на байк, он повторяет за мной. Его руки касаются моей талии, и у меня в голове две мысли: первая, куда он дел бутылку, а вторая, не хочу, чтобы он убирал свои руки. Поворачиваю на него голову и смотрю на руки. — Ты куда дел бутылку? — Не переживай, она в надежном месте, давай уже, двигай, — он надел шлем, на эти несколько секунд без его рук мое тело как будто опустело, но вот его руки снова обхватывают меня, и у меня новая волна возбуждения.       Я включаю ключ зажигания и трогаю с места так, что он вцепился в меня. Мы едем в тишине, да и разговаривать у меня не было желания. Просто хочу наслаждаться моментом, ведь их так мало. Знаете, то чувство, когда ты отдаёшься вся своим друзьям, родным, любимым, а для себя ничего. Ну так вот это первое, что я сделала чисто для себя, и мне это определенно нравится. Решила спросить у него, куда поедем. Он решил, что казино нейтральная территория, видите ли, наш «рэмбо» не любит водить дам к себе домой. Да пожалуйста, у меня есть свой дом, точнее комната.       Подъезжаем к казино, он убирает руки, а я почему-то чувствую пустоту внутри. Всем видом пытаюсь этого не показать. Стучась три раза и произнося своё имя, мы заходим. — Где бутылка? — равнодушно спрашиваю я. Ничего не говоря, он высовывает ее из внутреннего кармана своей кожанки и ставит на стол, уходя к барной стойке. Я беру бутылку, смотрю на этикетку и читаю. «Maker’s Mark сделан в 1958 году» останавливаюсь на этих словах. — Не обманул, — улыбаюсь я, смотря на этикетку. Аарон уже направлялся ко мне с двумя бокалами. Я открываю бутылку и наливаю нам двоим. — За что пьём? — спрашивает он у меня. «За что? За то, чтобы мы были сами собой» — За то, чтобы мы оставались такие, какие мы есть, без масок и лжи. За эту чёртову жизнь, которая крутит и вертит нами, как шальная рулетка, одно неверное движение или слово, и ты — труп, — не дожидаясь его ответа, чокаюсь с ним и выпиваю залпом. Он удивленно посмотрел, но ничего не сказал. Я встала, наполнила бокал и стала обходить зал казино, дотрагиваясь до каждого стола. Он внимательно следил за моими движениями. — Ты играешь в покер? — невзначай спросила у него. — Зачем тебе? — Хочу сыграть, — я останавливаюсь на покерном столе. Он берет бутылку с собой и ставит на покерный стол. — У нас нет крупье, — с неохотой произнёс он. — Так давай найдём его, — говорю я, чуть прикасаюсь губами к бокалу, и смотрю в его тёмные от желания глаза. — Хорошо, — он встаёт и начинает звонить кому-то. Пока Аарон разговаривает, я детально осматриваю помещение. «У ягодного прекрасный вкус, прям для воришки» Слышу, как он с кем-то разговаривает, прощается и подходит ко мне. — Я его нашёл, будет через несколько минут, — взяв в руки стакан, он садится на стул и выпивает содержимое. — Отлично. Расскажи мне о себе, — сев на край стола, спрашиваю у него. Он наливает ещё алкоголя себе в стакан и начинает перебирать пальцами бокал. «Ага, не любитель разговаривать на такую тему. Ну хорошо.» Подношу к губам бокал, поворачиваю голову и вижу — рояль? — Dio mio! (О господи) — кричу я. Он резко повернулся ко мне, не понимая что происходит. Выпив весь бокал, наливаю ещё и направляюсь к роялю. — Questo è Fazioli! Italia! (Это же Fazioli! Италия!) — начинаю я лепетать, — Che design e che stile! (Какой дизайн, а какой фасон) — дотрагиваюсь пальчиками до крышки. — Сара! Сара! Остановись! Я тебя не понимаю! Понял только название рояля, потому что это я его покупал. — Il drago sa come giocare? (Дракон умеет играть?) — игриво спрашиваю я. Вижу, как он нервничает, — Хорошо, какой язык ты знаешь? — Немного говорю на японском, хорошо знаю французский, — отвечает мне, как бы сомневаясь.       Я начинаю звонко смеяться, а он смотрит на меня с раздражением, тут же закрываю рот руками и открываю крышку рояля. Начинаю играть тихую и приятную мелодию, он дислоцируется ко мне. — Хорошо, давай сыграем в игру, но выбери язык, на котором мы будем играть, — смотрю я на него. — О господи, я давно не говорил на этих языках, и вообще, мы ждём крупье, — поворачивается на дверь, в надежде что кто-то зайдёт, но нет. Снова поворачивается ко мне, я смотрю на него молящими глазами, он же закатывает свои и отвечает, — На французском. О, язык любви и страсти. А так же некрасивых парижанок и раскатных девиц. Подав стакан, он у меня спрашивает: — Так, что за игра? — А, мы будем говорить на французском, и каждый может задать по 5 вопросов друг другу. Может так я узнаю с кем связался мой брат, — я чувствую, как пьянею, и меня это только забавляет. Немного подумав, он присел ко мне и сказал: — Я за, но с одним условием, — он начал играть красивую мелодию, от которой становилось чуть теплее внутри, в районе груди. — А ты — хитрец, похвально, — угрожаю я пальчиком, — Ну-с, я тебя слушаю. — Ты споёшь для меня, — он тихо и так нежно это сказал, что я просто не смогла посмотреть в его глаза. — Послушай… — Это единственное мое условие, — он продолжает играть, не смотря на меня. — Ну тогда. Le jeu a commencé! (Игра началась) — произношу я и выпиваю стакан.