Расскажи о своих шрамах...

      Сегодня, на всеобщее удивление, погода стояла чудесная: трава играла своей зеленью, несмотря на то, что был октябрь — но это же Чародол, тут лето длится на протяжении года, — солнце обнимало всё вокруг своими яркими и тёплыми лучами, белоснежные, перистые облака, пушистые, как вата, легко скользили по небосводу и отражались в водной глади озера. Так сразу и не скажешь, что это озеро находится недалеко от Чернолюта, который, как известно, славился не своей хозяйкой, а погодой: его постоянно окутывали грозы, но не сегодня.       Вот по небольшой тропинке, ведущей к озеру и обрамлённой полевыми цветами, шагала четырнадцатилетняя девушка. В её густых рыжих волосах запутался ветер, а в васильково-синих глазах сверкало солнце. Казалось, что ничего не может испортить ей настроение, но оно уже было испорчено. На лице девушки отражались смятение, страх и задумчивость, а всё из-за Фэша: друзья поссорились утром за завтраком. Ну… Как за завтраком? Парень даже не соизволил явиться, поэтому Василиса решила его проведать. Вдруг что-то случилось, и другу нужна помощь? Она была права. Что-то действительно случилось, только вот непонятно — что именно. Когда девушка вошла в комнату, Драгоций сидел на подоконнике и смотрел в окно. Он был мрачнее тучи: подавленный, задумчивый, расстроенный. Василисе было знакомо такое состояние друга, поэтому ей лучше бы было оставить его одного и уйти. Фэш привык сам справляться со своими проблемами и эмоциями. Но бросить друга Огнева не могла: она чувствовала, что ему нужна поддержка, поэтому всё-таки решилась с ним поговорить, но закончилась эта затея плохо. Сначала Фэш её игнорировал, потом нагрубил и вообще сбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Но останавливаться на этом Василиса не собиралась. Она чувствовала, что друг страдает, и ему нужна помощь, поэтому сейчас и шагала в сторону озера, пытаясь отыскать парня. И нашла…        Прямо на траве, облокотившись на дерево, поджав под себя ноги, сидел темноволосый парень, чьи кучерявые лохмы доходили до плеч. Он смотрел на водную гладь своими пустыми, ничего не выражающими, льдисто-голубыми глазами и вертел в руках монетку. Только сейчас, спустя столько времени с их знакомства, Огнева заметила на ладонях парня тонкие длинные шрамы, расположенные по одному на каждой ладони, разделяющие её на две части. Василиса осторожно стала подходить к парню: она не хотела, чтобы Фэш снова разозлился. Она молча села рядом с ним и тоже посмотрела на озеро, а вот начать разговор боялась, но Драгоций заговорил первым: — Прости, что нагрубил, но оставь меня одного, пожалуйста. Василиса опешила. Это было так непохоже на него. Она не знала, как себя вести и что сказать другу, но уйти сейчас она не могла, не имела права, ведь мальчик всегда ей помогал. И что она за друг (друг ли?) после этого? — Фэш, — робко начала Василиса, — Я… Ты… Ну… Я хочу помочь. Ты ведёшь себя очень странно. Я же вижу, что тебе плохо. Расскажи, что случилось. Пожалуйста. — Если хочешь помочь, то уходи: я не хочу разговаривать с какой-то жалкой фейрой, которая постоянно суёт свой нос в чужие дела, — тут Драгоций повысил голос и резко посмотрел на Василису. — Вот ты так всегда! — вдруг тоже начала злиться девушка, — Когда что-то случается, ты постоянно пытаешься разобраться во всём сам и забываешь, что мы, твои друзья, переживаем за тебя и хотим помочь. Когда ты наконец поймёшь, что больше не один и что в твоей жизни есть люди, которые ХОТЯТ тебе помочь, которые беспокоятся за тебя? — Василиса сама не заметила, как перешла на крик, — Я думала, что ты доверяешь мне! Думала, что у нас всё наладилось! А ты продолжаешь вести себя, как последний эгоист и лицемер! — Если я тебе противен — уходи, только оставь меня одного! — тоже стал кричать Фэш, а потом резко поник и перешёл на шёпот, — Спасибо, что хочешь помочь, но я в порядке, только оставь меня одного, пожалуйста. — Я никуда не уйду. Когда тебе больно, нельзя оставаться одному. Это ужасно тяжело. Расскажи мне, что случилось, а если не хочешь, то не надо. Я просто побуду рядом, только не прогоняй меня, — тоже прошептала Василиса и сама не поняла, как у неё язык повернулся такое сказать. И тут произошло то, чего девушка совсем не ожидала. Фэш резко притянул её к себе так, что она села к нему на колени — только не как наездница, а ноги вместе, — и уткнулся носом ей в плечо. Василиса опешила, но осторожно обняла парня за плечи и поняла, что он дрожит. Драгоций не издавал ни звука, казалось, что он перестал дышать, но Огнева всё поняла. Она крепче обняла его, прижала к себе и зарылась носом в его волосах. Василиса никогда не видела, чтобы Фэш плакал, но она его не осуждала, даже радовалась тому, что он открылся ей. Огнева не знала, сколько они так просидели, казалось, что время остановилось, но ей было всё равно. Между ними полностью развалилась та стена, которую так старательно пытался выстроить Фэш. — Помнишь, как Астариус спрашивал о наших страхах? Я тогда ничего ему не ответил. Так вот, я боюсь только двух вещей: Астрагора и крови, — как в забытье начал говорить Драгоций, прижал Василису к себе так, чтобы она не видела его лица, и посмотрел на озеро, словно рядом никого нет, и его слова улетают в пустоту, — Когда я был маленьким, то просто боготворил Астрагора. Я восхищался его знаниями, могуществом, славой, мечтал учиться у него и никогда не понимал, почему… — на этих словах Фэш замялся: было видно, что ему очень тяжело говорить, поэтому Василиса молчала, не перебивала и ждала; она очень боялась, что Драгоций снова закроется от неё, — … Не понимал, почему мама всегда была против того, что я ходил в замок вместе с отцом, но, если честно, отец тоже редко брал меня с собой, а я просил. Всегда просил. И вот был один случай: я сидел на крыше Змиулана и подбрасывал монетку, и тут ко мне подошёл Астрагор. Я тогда говорить нормально не мог, удивился очень, да и обрадовался. Сам Великий Дух Осталы заговорил со мной! — Фэш хмыкнул, но только очень грустно, а Василиса поняла, про что он рассказывает: она уже видела это, когда крутила свой медальон над часограммой, которую показала ей Николь, — Он предложил мне подбросить монетку: если выпадет циферблат, то он поможет мне поступить в одну из лучших школ Эфлары, а если — крыло, то возьмёт меня в старший круг. Я тогда так радовался, хотел учиться в Змиулане, хотел, чтобы родители мной гордились. Ну… Я подбросил монетку. Астрагор в этот момент начал о чём-то говорить, но я его не слушал, хотел посмотреть, что выпало, и пока он не видел, я заглянул… Выпал циферблат. Я жутко расстроился, но когда заметил, что Астрагор не смотрит, быстро перевернул монету крылом вверх. Он странно отреагировал. Сказал, что так распорядилось Время, и обещал взять меня в ученики. И взял, — на этих словах Фэш глубоко вздохнул и прикрыл глаза, он собирался сказать что-то важное, — Через неделю после этого умерли мои родители, в этот самый день. Сегодня исполнилось десять лет с тех пор, как их не стало. Меня забрали в Змиулан. Я стал учеником Астрагора. Если честно, я уже тогда подозревал, что он замешан, что это всё не просто так, но верить не хотел. Вообще не хотел что-либо знать. Я винил себя. Мне казалось, что это я поступил неправильно, и родители погибли из-за моей ошибки, только тогда я не понимал — из-за какой. Теперь понял. Я очень сильно виноват перед ними. — Ты серьёзно? — всё же перебила Драгоция Василиса и посмотрела ему в глаза — они были красными, — Как ты можешь так думать? Ты не виноват! Ты же ничего не знал! Астрагор обманул тебя. Он обманул всех. Ты ни в чём не виноват. — Ты не понимаешь! — выкрикнул Фэш и резко посмотрел на Василису. Девушка испугалась, что он снова сбежит от неё, — она бы никогда этого не простила, ведь парень только попробовал открыться ей, — и она опять всё испортила, но Драгоций снова поник, его гнев испарился, — Понимаешь, я стал забывать их — родителей. Иногда кажется, что я не могу вспомнить, как они выглядяли. Всё какими-то урывками. Я и так о них ничего не знал, да и вряд ли уже узнаю. Я помню, как мама напевала себе под нос, когда занималась каким-то делом: ухаживала за цветами, пекла булочки, варила кофе, минимум — раз пять за день. Я всегда вертелся у неё под ногами, потому что любил ложку от крема облизывать. Помню, как мне снились кошмары, а мама всегда прибегала, обнимала и пела колыбельные. Помню, как помогал отцу чинить машину, как мы делали заставку, как я поджёг шторы, когда пробовал зажечь огонёк на пальцах, а он их тушил. Не знаю как, но мама всё равно про всё узнала. Помню, как мы встречали Новый год. Я обожал этот праздник, а вот мама всегда ходила очень грустная. Я её постоянно расспрашивал об этом, пытался развеселить, но бесполезно. Только когда часы били двенадцать, она говорила отцу: «А ведь когда-то здесь было не развернуться в Новый год. Интересно, как они там?» Больше она ничего не говорила, а отец только молча обнимал её, и они стояли такие грустные и задумчивые, а потом улыбались, как будто всё хорошо, и ничего не было. Помню, что мама могла накричать на отца из-за любой мелочи, говорила, что разведётся с ним, а он просто стоял и слушал её. Не ругался, не упрекал — просто стоял и слушал. Он всегда говорил, что мама очень эмоциональная, и ей надо выпустить пар. Помню, как отец часто приводил к нам Рока. Он иногда оставался ночевать у нас, в моей комнате. Родители относились к Року, как к родному сыну, а тот тоже их любил… Знаешь, мне так стыдно перед ними. Я подвёл их. Нортон-старший сказал, что они погибли, потому что хотели защитить меня, но у них ничего не вышло. Астрагор выбрал меня, и тут уже ничего не изменишь. Я ненавижу его. Ненавижу с того самого дня, когда он убил Кассеопею, — и тут Фэш замолчал, надолго замолчал. Василиса не знала, что ему ответить, мысли перемешались, а молчать нельзя — нужно хоть что-то сказать. — Фэш… Не кори себя. Ты не виноват в том, что произошло, — всё-таки начала говорить Василиса и сильнее прижалась к нему, — И ты не должен об этом молчать. Это нормально, что тебе больно и плохо: мы все испытывали что-то подобное и… — Вот именно, что все! — вдруг перебил Василису Фэш, — У тебя погибла мама, Ник вообще свою мать никогда не видел, Захарра тоже осталась одна: про своего отца она ничего не знает, а её мать осталась в другой параллели. У нас у всех свои переживания, всем плохо, поэтому я не могу просто сидеть и жаловаться, как будто один такой. Прости меня. Я не должен был это тебе рассказывать. — Должен был! Давно должен был! — осталась стоять на своём Василиса, — Все испытывали боль, всем было плохо, но это жизнь. Без этого просто невозможно. Не бывает такого, что всё было хорошо. Рано или поздно каждый столкнётся с потерями и проблемами, но у всех они разные, и переносят их все по-разному. Но для этого и нужны друзья — чтобы всегда поддерживать друг друга, — на этих словах Василиса взяла Фэша за руки, — Ты так и не рассказал о своих страхах. Я хочу знать. Тебе станет легче, обещаю. И, Фэш… Откуда у тебя шрамы на ладонях? — Вот с этих шрамов и появились мои страхи. У нас была охотничья собака, большая очень, пушистая, серая — Кассеопея. И когда умерли родители, а меня забрали в Змиулан, она сбежала. Мне тогда не до неё было, я просто про неё забыл, закрылся в комнате и никого, кроме Рока, не пускал. И вот однажды я услышал лай под окнами. Это была она. Я так рад был. Она потом постоянно прибегала, а я её подкармливал, как мог… Не знаю как, но Астрагор об этом узнал. Он ещё сердился на меня из-за того, что я в комнате заперся, да и нагрубил ему. Короче… Как-то раз, ночью, в мою комнату ворвались «дружки» Шакла, скрутили меня, связали и потащили в темницу. Я тогда очень испугался. Принесли они меня, а там Астрагор стоит и в руках вертит кинжал. Ну… Это не кинжал — он длиннее и толще. Я тогда совсем ничего не понял. А он начал свою мораль читать — ну, ты знаешь, — про то, что любовь — это главная человеческая слабость и что лучше всего быть одному — тогда сможешь добиться чего угодно. Ругал меня за моё поведение. Но я половины слов не понял. Боялся. И вот в темницу заходят ещё два человека и несут на руках связанную Кассеопею. Тут я всё понял. Стал кричать, плакать, просить, чтобы он её не трогал и наказал меня, обещал завтра же явиться на занятия, но бесполезно. Он сказал, что, когда ошибаемся мы, страдают наши близкие, и то, что мы любим, становится нашей слабостью, потому что мы готовы сами умереть ради любимых, — Фэш говорил с большим трудом, надолго замолкал и снова начинал говорить, а Василиса боялась пошевелиться; она всё больше начинала ненавидеть Великого Духа Осталы, — Кассеопею кинули ему под ноги, и он всадил в неё нож. Я тогда так кричал, умолял его, обещал сделать что угодно, всё, что он скажет, я обещал исполнить, но бесполезно. Я даже смотреть не хотел, но меня держали за голову. Заставили смотреть. А потом, когда она умерла, меня отпустили и ушли. Все ушли. И Астрагор — тоже, только сказал, что за мной придут завтра, и впервые назвал меня любимым племянником. Я ненавижу, когда он называет меня так. Сразу вспоминаю этот день. Я тогда подбежал к Кассеопее, схватился за ручку ножа, хотел вытащить его, но не смог. Тогда я и взялся одной рукой за лезвие, а потом — и второй. Нож я вытащил в итоге, а потом лежал прямо на ней. Весь в крови, в слезах, грязный, но мне было плевать… Меня оттуда Рок потом забрал, обработал раны и сказал, что Астрагор — чудовище. Рок ненавидит своего отца. Он рассказывал мне, как надо вести себя с ним, что говорить. С того дня я и стал бояться Астрагора. И крови. Я очень боюсь крови. Помнишь, когда твой брат подходил к цветку, то жутко трясся. Я его понимал в этот момент и не смотрел на него. Не хотел видеть кровь. Я зверею, когда её вижу, — на этих словах Фэш замолчал и уткнулся Василисе в волосы, прижал девушку ближе к себе, а она обняла его в ответ и тоже молчала. Василиса знала, что не существует таких слов, способных приободрить Драгоция. Ей самой стало очень тяжело это осознавать. Она знала, что Астрагор — чудовище, но никогда не задумывалась, через что пришлось пройти Фэшу. Василиса решила, что сейчас она просто будет рядом с ним. Она знала, что завтра парень сделает вид, будто ничего не было, но это не важно. Сейчас они просто сидят и смотрят на озеро, в котором отражаются облака, а солнце ласкает их своими лучами. В этот прекрасный день Василиса наконец-то поняла, почему Фэш так себя ведёт, почему он никогда никому ничего не рассказывает, почему решает свои проблемы сам. Она поняла, через что ему пришлось пройти, и она ещё больше возненавидела Астрагора. Василиса верила, что скоро всё закончится, верила, что с Фэшем всё будет хорошо, что он справится. А ведь этот день так хорошо начинался, но его конец девушку не разочаровал. Она была рада, что друг (друг ли?) открылся, была рада, что он рассказал ей о своих шрамах…