Мешок с подарками

(ну, условная предыстория тут: https://ficbook.net/readfic/7434303/20585742#part_content ) Вскрыть входную дверь не отняло у Джейсона много времени. Чертов придурок Грейсон как всегда был паталогически беспечен и легкомысленен. За что и поплатится в ближайшем времени, думал Джейсон злорадно, занимая стратегическую точку у двери душа, откуда слышались звуки льющейся воды. За беспечность и за ту недавнюю выходку, после которой Джейсону пришлось отчищать штаны и восстанавливать попранное самолюбие. В квартире было почему-то оглушительно, изматывающе жарко без кондиционера — вот же бестолочь, ведь ничерта не нищеброд же — и царил адский бардак. Чертов Грейсон как будто утопился за дверью. Наконец, мокрые шаги прошлепали по полу ванной, дверь распахнулась. — Привет, Дикки, детка. — прошипел Джейсон, ткнув его смазливой рожей в стену и заломив обе руки едва не до хруста в суставах. — Не ждал? Кожа под его пальцами была еще мокрой от невысохшей воды и прохладной. И еще опасно скользкой, хотя Грейсон даже не пытался высвободиться. — И тебе привет, Джей. — вздохнул он, пытаясь повернуть голову. И зачем-то сообщил задумчиво. — А если не отпустишь, с меня сейчас полотенце свалится. Кроме этого самого полотенца — синего, ну конечно — на нем ничего, похоже, больше и не было. Со злым торжеством Джейсон вжал его в стену еще теснее, прижавшись бедрами. — Ну и хер бы с ним с полотенцем. Я тебя все равно сейчас выебу, что с ним, что без него. Или что ты думал, сукин ты сын, та выходка тебе так легко с рук сойдет как обычно? — С полотенцем проблемно будет. Лучше без него. — вздохнул Грейсон философски. Пожал плечами. — Презервативы в тумбочке, на столе вроде валялся какой-то крем для рук. Сгодится. — Крем? — оторопел Джейсон, от неожиданности слегка ослабив хватку. — Какой еще нахер крем? — Для рук. — терпеливо пояснил ему Грейсон как несмышленышу. — Может, малиновый, может с алоэ там каким. При всей моей любви к тебе, маленькое крыло, порванная задница — не то чего я хочу в вечер пятницы. Даже после холодного душа он был расслабленным и податливым. Может жара измотала, может работа пополам с патрулями — или все оптом. Но с учетом того, что Джейсон рассчитывал что на такое заявление он яростно вскинется, задергается и тогда будет весело как следует разворотить ему смазливую рожу до кровавых соплей, к такому повороту он оказался не готов. Если серьезно, трахать Грейсона он не планировал. Но и отступить уже было невозможно. Сглотнув слюну, Джейсон толкнул его на незаправленную постель рожей в подушку. Ладно, по ходу будет видно что и как. — Тяжелый день? — вежливо спросил он Дика, расстегивая ремень корявыми от напряжения руками. Тот пошарив под кроватью вытащил откуда-то начатый пакет чипсов и захрустел. — Месяц. Год. Жизнь. Полотенце уже почти сползло, от Грейсона одуряюще несло остатками дорогущей туалетной воды, дешевых чипсов с беконом и ванильно-сандаловым гелем для душа. И проклятая жара в раскаленной комнате показалась Джейсону еще более липкой, она словно намертво вьедалась в каждую клетку тела вместе с этой мешаниной запахов. — А пивка не принесешь, Джей? — с сожалением облизнул Грейсон испачканные в чипсах пальцы. — Там, в холодильнике. Наглость выбесила до белых глаз. А еще больше бесило, что задница Грейсона, его смугловатая широкая спина с белесыми росчерками шрамов, его запах этот, не должны были возбуждать, но кажется, своему члену Джейсон об этом сказать забыл. — А не пойти бы тебя нахуй, Дикки? — рыкнул Джейсон. Влажными ладонями он дернул его за бедра, вынуждая приподняться, и тот послушно и гибко как пластилиновый принял нужную позу. — Ну вроде за тем и собрались. — заметил Грейсон миролюбиво и, не слишком надеясь на Джейсона, похоже, сам сгреб с тумбочки какую-то банку. Видимо, тот самый крем для рук — бесцветный и кажется вроде не малиновый. Потому что ебать Грейсона с приторным запахом малины было бы полный пиздец. Малиновый пиздец, блядь. А так всего лишь алоэ-вера. Член стоял так, что им орехи можно было колоть. Или убивать людей ударом по лбу. — Возьми презерватив, Джей. — наставительно сказал Грейсон, когда тот, наконец, решил приступить к делу. — И вообще не имей привычки совать член в людей без него — подцепишь гадость. Вспыхнув от этого терпеливо-наставнического тона, Джейсон с силой ткнул его рожей в подушку, чтоб не забывался. Выкопал в бардаке тумбочки начатую упаковку презервативов, зубами порвал фольгу и раскатал резинку по члену. — Осторожнее, маленькое крыло. — продолжил Грейсон назойливо пиздеть даже когда чужой член был почти в его заднице. — Иначе и тебе и мне будет больновато. Давай, у тебя все получится. От участливой попытки подбодрить Джейсон взбесился окончательно. — Да заткни же ты свое хлебало, Дик! — взывыл он, с силой надавив локтем ему на плечи. — О затыкании хлебала поговорим в следующий раз, — хмыкнул тот. — Спорю, в этот раз тебя на это не хватит. Перед глазами у Джейсона замелькали совершенно непотребные картинки: чертов Грейсон отсасывает у него, и вот взгляд этот шалый, и рот, яркий, распухший, и вот это вот все, господи боже мой… Потерявшись в волне удушливого жара, он со всей дури толкнулся в него сходу на всю длину, без подготовки толком. — Ах ты ж сука. — придушенно взвыл Грейсон, ткнувшись лицом в подушку. Джейсон замер в нем: было так хорошо, так тесно, напряженно и горячо, что казалось одно движение — и он просто кончит прямо сейчас как малолетка. Осторожно он попробовал вдохнуть. Еще недавно раскаленный воздух в комнате показался почти прохладным — так обжигающе горячо было во рту, в горле, в легких. Тело Грейсона под ним было напряженным, кожа стала чуть влажной от пота. Невнятно и виновато Джейсон ткнулся губами ему куда-то за ухо в скомканной ласке. Потом зачем-то — в еще мокрые растрепанные вихры. Черт, он не планировал с ним нежничать, но так, кажется, Грейсону было чуть легче. Во всяком случае он чуть расслабился, пальцы уже не так судорожно сжимали простыню. И это было тоже неожиданно хорошо. Фыркнув про себя, Джейсон снова с любопытством провел языком ему по уху, и не выдержав одуряющей смеси запахов кожи, пота и всего остального, широко лизнул его во влажную шею. Грейсон дернулся и тихо охнул. — Джееей… — и это было определенно лучше чем все его советы и нудные нравоучения. Нащупав слабину, Джейсон едва не урча вылизывал его шею, уши, плечи, невзначай оставляя следы зубов на коже, пока Грейсон не размяк, не растекся под ним по постели. И вот тогда Джейсон уже снова на пробу двинул бедрами — уже медленнее и осторожнее. Дик чуть напрягся — но это было уже не то неприятное, почти болезненное напряжение что в начале. Постепенно Джейсон переставал его жалеть, двигался все быстрее, жестче, напористее. С жадным любопытством он пробовал разный ритм, разный угол, заставляя Грейсона то прогибаться, то пододвигать колени к груди — тот был податливый и неожиданно послушный. Тяжелые выдохи его были неплохим результатом — но недостаточным. Можно было, конечно, поболтать ему на ухо всякую грязно-банальную чепуху, назвать своей сучкой, деткой и еще что-нибудь извратное. Мало ли что говорят мужики когда трахаются с другими мужиками… Джейсон понятия не имел, если честно. Но черт возьми, это был просто Грейсон, Грейсон-как всегда — пусть и с его, Джейсона членом в заднице. — Боже, Дикки… — хрипло выдохнул Джейсон ему на ухо. — Твоя задница — это реально шедевр божьего творения. Охуенна, горяча и потрясающа почти как ебаная Мона Лиза в Лувре. Тот дернулся, зашипел сквозь свою же закушенную тишины ради ладонь. — Да пошел ты! Засмеявшись, Джейсон завернул ему обе руки за спину — уже осторожнее. Толкнулся в него так, как Дику, похоже, особенно нравилось — в ответ тот застонал, отчетливо и громко. И вот это уже было то, что надо, то что он и хотел. Он драл Грейсона долго, вдохновенно и со всем усердием — потому что хер знает, обломится ли такой охуительный кайф еще раз. Во всех позах, во всех видах, пока тот не сорвал весь голос, а глаза из ярко-синих не стали черными, зрачки как расплывшееся по воде нефтяное пятно. Ошибкой было пускать его наверх — даже пусть смотреть снизу на его раскрасневшееся лицо с шалым, расфокусированным взглядом было охуенно, так же охуенно как видеть как тискать его охуенную задницу, оставляя синяки и водить ладонью по его горячему, мокрому от собственной смазки члену. Чертов Грейсон задвигался быстрее, снова выдохнул пересохшим ртом: — Джей… — вцепился он ладонями в широкие плечи Джейсона, едва не ломая кости. И тот понял что, что дальше — все. Стиснув бедра Грейсона так что тот едва не взвыл, Джейсон натягивал его на себя так сильно, так жадно и так глубоко как мог, выплескиваясь в него долго, задыхаясь и бормоча что-то безумное и кажется до блевоты ласковое. — Неплохо, маленькое крыло. — пробормотал Дик, когда Джейсон снова сумел воспринимать мир вокруг себя. — Для начала. Джейсон подумал, что хорошо бы ебнуть его хотя бы подушкой, но смог лишь вяло ругнуться и швырнуть на пол использованную резинку. — Пошел ты… Тот лишь рассмеялся сорванно, по-прежнему сухо и откинулся на мокрые от пота простыни, положив руку себе на член и явно намереваясь закончить все сам. Самостоятельный, блядь. — Да вот хер тебе. — зло и весело хохотнул Джейсон, снова нависая над ним. Усмехнувшись, Дик вздернул брови — по щеке скользнула капелька пота с мокрого лба. Джейсон едва успел слизнуть ее кончиком языка. А потом наклонился и без колебаний взял у него в рот в первый раз — не размениваясь, сразу почти до упора и для начала помогая себе рукой. Коротко застонав, Грейсон дернулся было, охнул. Но широкими ладонями Джейсон тут же вдавил его в постель, чтоб не рыпался. Для первого раза все было вроде несложно даже без рук — Джейсон вспоминал как отсасывали ему самому и как было особенно хорошо. На вкус и на запах тоже было ничего неожиданного — а вот ощущать как Грейсон тащится, как его выгибает в хватке ладоней Джейсона, было особенно охуенно. Наконец, Грейсон потянул его за волосы на затылке, пытаясь оттащить от себя. — Я сейчас… все. — пробормотал он хрипло. Назло Джейсон попытался фыркнуть — получилось хуево — и из принципа наделся на его член ртом до самого упора, упираясь носом ему в живот. Пальцы Дика со всей дури вцепились ему в волосы, уже наоборот не позволяя отстраниться ни на миллиметр, пока тот кончал, вздрагивая и выгибаясь всем телом. Это было несложно, подумал Джейсон с оттенком какой-то дурацкой гордости и вытер губы ладонью. Мокрые, перемазанные в поту, в остатках немалинового крема, они растянулись поперек таких же мокрых, испачканных простыней. Джейсон попробовал перекатиться хотя бы на спину — и не смог. Его словно под асфальтоукладчик затянуло, потом измельчило и раскатало снова. — А вот теперь притащи пива с кухни, Джей. — засмеялся Грейсон, отдышавшись — да боже он хоть когда-нибудь ржать перестает? — Я же не прошу завтрак в постель. — Да хрен тебе за воротник, а не завтрак, птичка Дикки. Стыдно почему-то не было. Охуенно — было. И сваливать, даже получив удовлетворение по всем фронтам, совершенно еще не хотелось. — Скотина. — Дик потянулся, ухмыльнулся довольно. И тут же ловко скрутил Джейсона каким-то новым, незнакомым еще приемом, ткнув его лицом в ту же мокрую от пота и от слюны подушку. Почти выломанный сустав ныл в болевом захвате. — И что теперь? — лениво спросил Джейсон. От подушки чертовски пахло Грейсоном и это было чертовски хорошо. Широкой, мозолистой ладонью Дик от души протянул ему по голой заднице, так что влажная кожа загорелась. — Надо было тебе все же сходить за пивом, маленькое крыло. — Ах ты сукин… Легким движением Грейсон напомнил ему о выломленном в болевом захвате суставе, и возмущенный возглас оборвался шипением. — Подожди минуту и никуда не уходи, — ухмыльнулся Грейсон, свободной рукой нашаривая брошенный на полу телефон. — Сейчас закажу пиццы и мы еще раз поговорим об этом. И пряча ответную ухмылку в подушке, Джейсон подумал, что так и быть за пивом он все-таки сходит на кухню. После второго захода. Или даже после третьего.