Красная нить - судьба или случайность?

Есть такие люди, к которым просто хочется подойти и поинтересоваться, сложно ли без мозгов жить.

-… Дазай пребывал в шоке от происходящего. Он конечно ожидал, что его бывший напарник может выкинуть, что-то выходящее за рамки разумного, но… Именно это «НО» его и потрясло до глубины души, но и в тоже время обрадовало?. -Чего молчишь скумбрия? Неужто ты думал, что я пойду на попятную?! Чуя всё так же опирался одним коленом на стул, расположив его между ног напарника. Он не отрывал глаз, пристально наблюдая за каждым изменением на лице Дазая, но к его сожалению тот выражал лишь железобетонное спокойствие. -Знаешь Чуя… ХАХА, мы ведь сами построили этот дом из воспоминаний, и мы так же в праве менять его, как и нашу судьбу… Внезапно суицидник поднял свой взгляд на рыжика. Этот безумный и в то же время холодный взгляд, от которого любого бросало в дрожь, леденящий душу, Чуя не забудет его никогда. -Что...ЧТО ЗА БРЕД ТЫ НЕСЁШЬ?! СОВСЕМ С КАТУШЕК СЛЕТЕЛ?! Алкоголик был готов ударить Дазая. Он начал вставать, чтобы воплотить свой план в реальность, но ему помешали. -Запечатли меня в своей памяти. Обещай, что в твоём доме воспоминаний будет место и для меня! После этих слов, суицидник схватил Чую за ворот рубашки, (на минуточку своей же рубашки), и одним резким движением притянул к себе. Он начал жадно впиваться в губы рыжика. Это даже не было похоже на поцелуй, казалось, что Дазай так вымещал на нём всю накопившуюся злость и раздражение за несколько лет. Он прокусил губы напарника до крови, после чего оторвавшись от них стал слизывать струйку крови, которая стремительно потекла из уголка губ по подбородку, так и не добравшись до ключиц. Чуя начал вырываться, но Дазай одним ловким движением сбросил всё со стола и повалил рыжика на него, придавил его руки одной своей, навалившись сверху. Алкоголик всё так же вырывался, но тщетно. Странно, но суицидник почему то оказался сильнее. (Кто бы мог подумать). -ДАЗАЙ МАТЬ ТВОЮ ПРЕКРАТИ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! Как только вышеупомянутая персона оторвалась от губ напарника, тот начал орать. -Не ори.Что я делаю?Судьбу. Дазай наклонился к уху партнёра обдав его горячим и рваным дыханием. -А ведь ты мне действительно нравишься. После этих слов, суицидник опять впился в губы Чуи поцелуем. На этот раз он был менее грубым, но не менее требовательным. Он как будто не хотел слышать ответ на свои слова, просто не хотел услышать в его голосе отстранённость и отвращение. Разорвав поцелуй, Дазай принялся покрывать тело Чуи поцелуями.

Шея

Засос. Укус. Поцелуй. На ней не было живого места, а багряно-фиолетовые засосы придавали ей некую эстетичность. Укусы служили своеобразным предупреждением о том, что их носитель кому-то принадлежит.

Ключицы

Поцелуй. Укус. Кровь. Сначала Дазай покрывал ключицы Чуи поцелуями, после этих нежных ласк, он начал резко кусать его. До крови, после чего слизывая её, как бы извиняясь. Чуя извивался под ним. Он молчал прикусив нижнюю губу. Всё его лицо было красным, на лбу выступили капельки пота. В момент когда Дазай дошёл до ключиц он не выдержал. Из его рта вырвался первый стон. Для Дазая сработал спусковой механизм, а самообладание пролетело как фанера над Парижем.