Hyung

Аннотация: Над ним Джин был на небесах. Он не контролировал свое тело; его ноги были непристойно раздвинуты, рот широко раскрыт, когда он непрерывно стонал, руки хватались за простыни. Он был такой горячий, такой горячий и такой открытый. Каждое прикосновение к нему заставляло его изгибаться и стонать так громко, что он знал, что любой дома может услышать. Ни для кого не было секретом, что Юнги страдал социофобией, он ясно дал понять в своих интервью, что когда-то был жертвой депрессии и селфхарма. Но никто, даже его родители, не принимали его полностью, как это делал его единственный хён. Джин видел больше, чем ему показывали. Он всегда знал, когда Юнги был напряжен или нервничал. Он всегда приходил к рэперу, садился у кровати и нежно гладил по волосам, пока Юнги пытался скрыть свое измученное тело от мира. Это иногда пугало Юнги, как гармонично его хён был склонен к его перепадам настроения, но видя эту успокаивающую и нежную улыбку, его быстро бьющееся сердце замедлялось, как будто находило свой дом. И это был Джин для него. Теплый дом, надежное укрытие, доверчивое плечо. Поэтому, когда он однажды вернулся домой и увидел своего хёна, сидящего одиноко в гостиной, потягивая то, что выглядело как красное вино, проливая слезы по своему бледному лицу, Юнги, не колеблясь, подошел и обнял его. Джин вздрогнул, когда теплое тело внезапно обняло его, но фруктовый аромат духов младшего успокоил его нервы. Он уже собирался вытереть слёзы, когда тонкая рука забрала у него стакан, а другая схватила его за подбородок. Глаза Юнги были острыми, но нежными и смотрели на него так пристально, что Джин покраснел. — Хён, — этот голос, полный беспокойства, волнения и любви, был тем, что полностью сломало плотину. Он всхлипывал, издавая отвратительные звуки, когда слезы водопадом хлынули из его глаз. Юнги просто прижал его к себе, руки успокаивающе гладили, выводя круги на его спине, пока он нежно качал своего драгоценного хёна. После того, как рыдания утихли, Джин застенчиво поднял глаза, смущенный тем, что его младший (краш) видит эту сторону. Но прежде, чем он успел открыть рот, пара мягких губ заставила его замолчать. Глаза расширились от шока, но когда Юнги взял его за подбородок, он забыл обо всем и просто наслаждался поцелуем. Это было невинно и сладко и закончилось слишком быстро для Джина. Он был смущен и счастлив, а улыбающееся лицо Юнги вселило в него надежду. — Ты так много делаешь для нас, хён, позволь мне позаботиться о тебе с этого момента, — прошептал он, прежде чем завладеть пухлыми, сладкими губами в грязном поцелуе. Теперь поцелуй состоял только из языка и зубов. Джин бесшумно застонал, когда язык Юнги ласкал собственный, и между ними потекла слюна. — Пошли внутрь, — пробормотал Юнги, беря Джина за руки и ведя его в свою комнату. Как только они вошли, Юнги запер дверь и снял куртку. Когда он обернулся, его хён сидел на кровати, выглядя пьяным и раскрасневшимся. Он сглотнул, когда почувствовал, как внутри него вспыхнуло возбуждение. Через секунду он уже был на Джине, энергично целуя его и снимая черный свитер. Кожа, к которой он прикасался снизу, была такой гладкой и мягкой, что вызывала желание покрыть её укусами и кровоподтеками. Что он и сделал. Юнги укусил его за чувствительную шею, заставив Джина скулить и стонать, откинув голову назад. Он ахнул и лег, Юнги все еще прижимался к его шее, покрывая ее поцелуями. — Такой красивый хён, такой красивый и вкусный, — сказал Юнги хриплым голосом, когда он сел, Джин растянулся под ним. Он быстро снял рубашку, желая прикоснуться к своему хёну так сильно, чтобы завладеть им. — Юнги-а, ты… — протянул Джин, и в его голосе явственно слышалось замешательство. Юнги только рассмеялся, забавляясь, когда наклонился, чтобы поиграть с широкой грудью. — Я всегда любил тебя, хён, ты такой хороший, такой красивый, — он лизнул один сосок, заставляя Джина упереться бедром, и громко застонал. — Я так сильно хочу тебя трахнуть. Джин тяжело дышал и скулил, желая кончить. Его распирало от любви и возбуждения. Он вплел свои скрюченные пальцы в шелковистые пряди рэпера, который посмотрел на него, чтобы увидеть красоту перед ним. — Пожалуйста, — его голос был отчаянным и умоляющим, совершенно не похожим на уверенного Джина, которого они все знали. Юнги застонал, сладкая мольба заставила его напрячься. Он прикусил розовый сосок, и его рука обхватила пульсирующую плоть его хёна. Он потер Джина через хлопчатые брифы, заставляя потерять контроль и стонать долго и громко. Юнги спустился вниз по восхитительному телу, облизывая и покусывая мягкий пресс, чтобы оставить еще одну отметину. Посмотрев на своего хёна, который был окрашен в красивый оттенок розового, он быстро стянул его боксеры и провел рукой по члену. — Ай, блять! — Джин редко ругался, но удовольствие было слишком велико для него. Глаза были едва открыты, но он мог ощущать горячий взгляд своего любовника, который наслаждался эротическим зрелищем с ухмылкой. — Такой грязный рот, детка, — от этого «детка» у Джина по спине пробежала дрожь, он попытался толкнуться своим членом в лицо Юнги. — А-а-ах, позволь мне сделать это для тебя, хён. Юнги наклонился к члену Джина, который смущенно прикрыл глаза, но у него были другие планы. Он полностью проигнорировал покрасневший член и вместо этого лизнул дергающийся вход. Джин вскрикнул, глаза широко распахнулись, когда он посмотрел вниз в унижении. Еще один жирный мазок заставил вздрогнуть и ударить кулаком по постели. — Юнги-а! — Да, хён, пой для меня, — сказал Юнги, прежде, чем начать сосать по краю, беспорядочно трахая языком своего хёна. Джин был таким тугим и горячим внутри, что у Юнги зашумело в ушах, стоило только подумать о том, чтобы трахнуть эту мокрую дырку. Под ним Джин был в раю. Он не контролировал свое тело. Ноги непристойно раздвинуты, рот широко раскрыт, когда он непрерывно стонал, руки хватались за простыни. Он был такой горячий, такой страстный и такой открытый. Каждое прикосновение к его дырочке заставляло изгибаться и скулить так громко, что он знал, что любой за пределами комнаты может услышать. Джин был близко, так близко, что он стал тереться о язык младшего и касаться своих сосков, чтобы усилить ощущения. Он пытался предупредить Юнги, но когда рука погладила его напряженный член, он воскликнул и кончил на живот. Юнги приподнялся, капая слюной, и самодовольно улыбнулся распущенному состоянию своего хёна. Он вытащил свой твердый член и начал дрочить над своим хёном. — Ебать, детка, я буду трахать тебя так сильно. Черт, хён, — пробормотал Юнги, рука была в смазке и слюне, пока он дрочил, пытаясь кончить. Джин снова застонал, твердый член над ним выглядел так сексуально. Он хотел засунуть его себе в задницу. Хотел облизать и подавиться его членом. Черт возьми, он был такой шлюхой. — Иди ко мне, Юнги, — выдохнул Джин, лаская свой животик и еще шире раздвигая ноги. Юнги зарычал на непристойный поступок. Он откинул голову назад, потирая свой член о мягкую кожу своего хёна, и излился на грязный живот, член слабо дернулся, Мин увидел, что его хён покрыт своей и его собственной спермой. Он растер сперму, желая отметить своего хёна. Джин был слишком расслабленным и удовлетворенным, чтобы жаловаться. Юнги улыбнулся сверху своему хёну, наклонившись, чтобы подарить ему мягкий и любящий поцелуй. Он пошел за мокрым полотенцем и вытер своего хёна. Джин все время смотрел на Юнги, краснея, когда тот касался его самых интимных мест, и улыбаясь, потому что чувствовал, что его любят и о нем заботятся. К тому времени, как Юнги вымылся, Джин уже крепко спал, его светлые волосы были в беспорядке, но он выглядел очень красиво. Юнги вернулся к нему в кровать, нежно целуя лицо и мягко обнимая его. — И мой, — подумал он, улыбаясь, закрыл глаза и начал засыпать.