Жестокая или просто ранимая?

Когда экскурсия по дому закончилась, Леон предложил Офелии заказать суши:  — Какие ты хочешь выбрать?  — Я полностью полагаюсь на твой выбор.  — Ладно. Когда заказ был сделан, он предложил ей посмотреть фильм.  — Какой фильм?  — Думаю ужастик оставим на потом, сейчас можно посмотреть комедию. Я знаю один не очень новый фильм, но там много смешного.  — А какое название?  — «Васаби».  — Хех, я знаю этот фильм. Он один из моих любимых фильмов. Давно его не смотрела.  — Хех, вот и отлично. Через несколько минут привезли суши и газировку. И они начали есть. Леон мокнул суши в соевый соус и сказал:  — Открой ротик. —…не…  — Пожалуйста!  — Ладно, только сначала… Офелия своими палочками взяла васаби и наложила на ту суши, что Леон держал своими:  — Ого, а тебе остро не будет?  — Нет.  — Тогда чего ждёшь? Открывай ротик! Офелия неловко приоткрыла рот, похоже ей это непривычно. Леон положил суши ей в рот и она её съела:  — А теперь ты покрми меня. Мне столько же васаби, сколько и тебе. Офелия неловко наложила васаби и повторила действия Леона:  — Когда я ел суши сам, они были не такими вкусными. Офелия опустила взгляд. Когда они наконец-то доели он слегка толкнул Офелию, что она упала на него:  — Так будет уютней. Согласна?  — Ладно.

*Где-то ближе к вечеру*

 — Ну что. Фильм уже закончился. Иди в ванную, а я после тебя.  — Угу. *Спустя 10 минут*  — Ого, так быстро?  — Ну да, мне достаточно.  — Твои шрамы на лице стали более заметными. Мне они очень нравятся. Офелия отвела взгляд.  — Теперь моя очередь. Смотри не засни без меня. *Спустя примерно такое-же время* Леон зашёл в комнату, у него был оголённый торс. Офелия лежала на кровати. Кто угодно мог бы подумать, что она спит, но Леон знал что когда его Офи спит, то её дыхание более тихое и слабое. Он выключил свет, лёг возле неё и шепнул:  — Можешь не притворяться. Я знаю что ты не спишь.  — А я и не притворялась. Я просто лежала с закрытыми глазами.  — Ты знаешь что я хочу сделать? —…н-нет…  — Хех, сегодня я сделаю тебя полностью своей. Леон взял одной рукой Офелию за запястья и прижал их к стене, второй рукой он держал её лицо. Он целовал её, время от времени отстраняясь, давая ей доступ к воздуху:  — Ты заранее прости, но за то время, что я был без тебя, я стал настоящим садистом. Я надеюсь ты не против побыть немного мазохистской? Тебе придется потерпеть, потому что будет «немного» очень больно. Он спустился ниже и начал кусать её ключицу до крови, которую потом пил. Офелия от боли прикусила щёку, с которой тоже шла кровь:  — Твоя кровь просто идеальна. Я чувствую себя вампиром. Если я часто буду её пить, то возможно стану зависим от неё, почти как от тебя. Потом он снова вернулся к её лицу, теперь он водил языком по её ранам, а его свободная рука забралась под её футболку, он сжимал её бок, от чего у Офелии вырвался едва слышимый стон боли, который был больше похож на выдох.  — Я хочу слышать твою боль. Думаю это будет нам мешать. Леон снял с неё чёрную футболку, под которой был спортивный топик. Ему это понравилось, поскольку он вспомнил какой выносливой она была на физкультуре в школе, она занималась на равных с парнями условиях, и даже превосходила многих. Но сейчас она была беспомощна. Не из-за слабости, а из-за того, что любила его, и не хотела ему мешать. Теперь Леон резко перевернул её на живот, всё ещё не отпуская её запястья, которые начинали слегка побаливать. Он продолжал прокусывает её кожу до крови, как голодный зверь, а у Офелии начали показываться кровавые едва заметные слезинки. Леон уже избавился от оставшейся одежды. Его свободная рука слегка приподняла её бёдра. Хоть Леон и не видел лицо Офелии, он ощущал её страх.  — Как я уже говорил, я не смогу сделать тебе приятно, я не смогу быть нежным, даже если попытаюсь… Это твой первый раз… Ты же знаешь что тебе сейчас будет очень больно? Даже если ты будешь кричать и умолять, я не остановлюсь, потому-что слишком долго себя сдерживал… Офелия коротко кивнула и зажмурилась, приготовясь к боли. Леон резко вошёл в неё, что она вскрикнула, а из глаз начал течь кровавый ручей. Леон немного помедлил, давая ей хоть самую малость привыкнуть к боли. Теперь он уже начал двигаться, быстро и без поблажек. Офелии еле удавалось сдерживать крики боли. Её боль выдавали лишь кулаки сжимающие подушку по разным сторонам от себя, запястья которых уже двумя руками сжимал Леон. Эти муки для Офелии, и удовольствия для Леона продолжались некоторое время, о котором уже никто не помнил, и вот их тела слились в одно целое. Леон повернул Офелию к себе лицом и сжал в объятиях, при этом вовлекая её в поцелуй. Когда он прервал поцелуй, то прошептал, глядя в её кровавое от слёз лицо:  — Пожалуйста, прости, прости, я просто не мог быть нежнее, я так долго сдерживался, что не смог контролировать себя. Я не хотел, чтобы из-за меня на твоём личике появились слёзы…  — Н-ничего, я не виню тебя.  — Я повёл себя как «не знаю кто»!  — Сейчас уже всё н-нормально.  — Правда?  — Угу.  — Тогда… можешь меня поцеловать? Офелия неуклюже прикоснулась своими губами к его, и когда хотела их разъединить Леон прижал её к себе ещё крепче, проникая языком вовнутрь. А она как всегда не сопротивлялась:  — Надеюсь нас скоро станет больше.  — Ч-что?  — Я надеюсь ты забеременела. Офелия отвела взгляд, что как всегда развеселило Леона. Он прошептал:  — Люблю тебя, моя Офи. Офелия ответила ему ещё тише, засыпая:  — И я тебя, Леон.