Независимо зависим

— Босс, простите! Нам не удалось поймать этого мерзавца. Мы недооценили… — опустив голову, начал оправдываться Флавио. Губы его дрожали, сжимаясь в тонкую линию, на лбу выступил холодный пот, руки, сжатые в кулаки, напряглись до предела. Он сильно подвел босса, ведь до этого заверил, что на этот раз точно поймает «тварь, что чуть не испоганила вам репутацию». — Хватит! — ударил по столу рукой альфа, тяжело дыша. — Двадцать человек! Двадцать! Как вы, блять, не смогли его схватить?! Нет, не так! Как вы посмели его НЕ схватить?! Двадцать здоровых амбалов — вы не какие-то беспомощные омеги! — брызжа слюной орал Дарио, да так, что, казалось, весь Рим его слышал. Все его тело напряглось. Лицо кипело от злости, на лбу вздулись вены, капилляры в глазах полопались, окрасив белки в красный, что заставляло выглядеть босса еще свирепее, черная радужка пылала яростным огнем, рот исказило, словно его только что ударили электрошокером на 2000В. — Местность… мы не рассчитали… — словно мальчик, которого ругали родители за украденные двадцать евро, пытался придумать хоть какую-то отговорку золотоволосый мужчина. — Да мне плевать, какая местность, что вы там рассчитывали, не рассчитывали! Вы должны были его поймать! Вы что, хотите, что все думали, что сам Дарио Бьянки не может поймать какую-то грязную шавку?! Ты ставишь под удар мое положение, Флавио! — услышав свое имя, альфа сжал руки еще сильнее. — К черту! Да я их всех пристрелю! — босс резко вышел из-за стола, достав из-за пазухи свой пистолет, и широкими шагами направился к выходу из кабинета. — Дарио, нет! — Флавио, быстро подойдя к разозленному дону и схватив того за руку, попытался его вразумить. — Пожалуйста, подожди, послушай! Да остановись же! — крикнул альфа, и босс, наконец, услышал. Остановившись прямо у самой двери, Дарио выпрямился, сделал глубокий вдох и резко выдохнул. Поставив свой CZ-75 на предохранитель, убрал обратно в кобуру. Ни слова не говоря, медленно повернулся влево, подойдя к стеклянному столику, на котором стояла бутылка коньяка Hanres 1987 года, дон налил немного в стакан, вальяжно сел на черный диван из натуральной кожи, отпил глоток и холодно произнес, повернув голову к Флавио: — Еще одна такая оплошность, и я не стану никого жалеть. Сам потом будешь думать, как объяснять это их супругам и детям.       За дубовой дверью, в коридоре, в полнейшей тишине, сидели двадцать дрожащих альф, жавшихся к друг другу, как цыплята в курятнике, и внимательно слушали все, что происходило в кабинете дона. Каждый был напряжен до предела, боясь даже звук издать. Услышав последние слова босса, все разом выдохнули, словно на все это время задержали воздух в легких. Кто-то настолько не поверил своему счастью, что даже расплакался. И никто его не осуждал, потому что сами сдерживали слезы.       Флавио, видя, что босс наконец-то успокоился, тихо выдохнул и сел рядом с Дарио. — Прости, друг. Я правда виноват. Этот мелкий паршивец… Как же он меня бесит! — И не говори. Он ведь даже не чей-то пес. Одиночка, ничего не имеющая дворняга. Как он умудряется постоянно портить мои планы? Флавио лишь вздохнул. — Надо как можно быстрее его поймать. Пока этот подонок жив, я уснуть нормально не смогу! — продолжал свою речь мафиози. — Сделаем. — твердо произнес златовласый. ***       Солнце уже давно в зените, по улицам ходят толпы туристов, машины разъезжают по дорогом, с самого утра между домами стоят лавки с продуктами и другими товарами, заманивая клиентов запахом свежей выпечки, фруктов, жареного мяса. Маленьких покупателей привлекают разноцветные игрушки, светящиеся, крутящиеся, говорящие. Дети были просто в восторге, бегая от одного прилавка к другому, умоляя родителей купить хоть что-нибудь, заведомо уверяя, что это необходимость, что тот мигающий цветочек им очень понадобится. В большом городе кипела жизнь.       Под мостом было прохладнее, чем под палящими лучами солнца. Обычно там любили спасаться от жаркого июльского солнца бездомные животные. Но сегодня было что-то необычное. Среди отдыхающих в тени котов находился мужчина. Он лежал на спине и тихо посапывал. Один очень любопытный котенок оказался настолько смелым, что забрался на грудь спящего альфы и, обнюхивая его, ткнулся носом прямо в чуть приоткрытый рот. Последний распахнул глаза и удивленным взглядом уставился на рыжую морду, что оказалась прямо перед ним. Морда с таким же взглядом смотрела в черные человеческие глаза. Когда же котик понял, что его поймали с поличным, громко запищал, спеша спрыгнуть с незнакомца. Франко сонно потер лицо и приподнялся на локтях. Повсюду были коты. Одни спал, какие-то игрались с камушками, другие пили воду из речки. Улыбнувшись, альфа хотел было встать, но вдруг, откуда ни возьмись, появилась злющая кошка, что громко зашипела, смотря в глаза Франко. Тот непонимающе смотрел в ответ. Черно-белая кошка перевела взгляд на рыжий пищащий комок рядом с парнем. Еще громче промяукав, видимо, какое-то ругательство, взяв котенка за шкирку, кошка поспешила отойти, негромко, но сердито бурча что-то котенку.       Посидев немного с выражением «че бл» на лице, Франко, наконец, поднялся. Отрях он поправил кудрявые волосы и неохотно вышел из-под моста, щурясь от яркого света. Когда взгляд более-менее привык, Франко осмотрелся. За ночь тут ничего не изменилось, поэтому со спокойным видом парень поднялся наверх. В округе витал манящий аромат какого-то хлебопекарного изделия — у альфы потекли слюнки. Сразу определив, откуда исходит прекрасный запах, он пошел в нужном направлении. Завернув за угол здания, Франко увидел маленькую пекарню. На лице появилась счастливая улыбка, глаза заблестели, и черноволосый быстрым шагом направился ко входу. Увидев, что из помещения выходят молодой омега с мальчиком лет пяти, Франко любезно придержал им дверь. Пару раз ойкнув и охнув, омега покраснел и поблагодарил Франко, и, держа под руку сына, пошел дальше, весело болтая с малышом. Альфа еще немного посмотрел им вслед и подумал, что семья и дети — это явно не про него. Только от одной мысли, что надо будет менять пеленки, кормить слюнявое существо тошнило, а от того, что надо будет работать и содержать мужа, который по вечерам будет пилить мозги, вообще выворачивало наизнанку. По спине альфы поползли мурашки. Он съежился и, наконец, прошел внутрь.       Войдя в пекарню, Франко глубоко вдохнул, наполняя легкие ароматом свежей выпечки. Еще больше проголодавшись, он быстро приблизился к прилавку. Заказав у кассира одну фокаччу, альфа заплатил и уселся за столик ждать. Желудок явно давал понять, что организму срочно нужна еда и больше ждать нельзя. — Ну потерпи ты. Сейчас все будет, — успокаивал разбушевавшийся орган Франко.       Приятный бета за кассой тихонько засмеялся. Альфа, поняв, что его услышали, смущенно улыбнулся.       Через десять минут хлеб был готов. Черноволосый с нетерпением забрал свою долгожданную еду и, попрощавшись с кассиром, вышел на улицу. Вдыхая вкусный аромат изделия, Франко откусил кусок и с жадностью, почти не жуя, проглотил. — Ммм-х… — издал блаженный стон альфа, понимая, насколько вкусной может быть обычная булочка.       Так, шагая по улочкам и откусывая кусок за куском от фокаччи, Франко пришел в парк. Сад утопал в зелени высоких кипарисов и причудливых пиний. Эти вечнозеленые деревья всегда казались альфе смешными. Он двинулся дальше, повернув на первом же повороте налево, прошел мимо нескольких лавочек. На некоторых из них сидели молодые парочки, на других же были старички, глядящие на юных альф и омег, миловавшихся друг с другом, и счастливо улыбаясь, по-видимому, вспоминая, как они в свою молодость так же ворковали на этих лавочках. Усмехнувшись, Франко помотал головой и еще более бодрой походкой пошел дальше.       Наконец, найдя уединенное местечко, альфа сел на уютную лавочку, и уже хотел доесть последний кусочек своей фокаччи, но вдруг слева раздался жалобный скулеж. Франко так и застыл. С расширенными глазами, молясь о чем-то, он медленно перевел взгляд на источник звука. Прямо под ногами на животе лежала маленькая черная собачка, жалобно смотря на человека. Она была грязная, в шерсти запутались ветки и листья, ушко малышки было порвано. Видя всю эту картину, Франко проглотил ком в горле, жалобно выдохнул и тихо простонал: — Вот че-ерт.       Посмотрев на собачку, что с надеждой в черных бусинках глаз смотрела в ответ, вздохнул и отдал последний кусок бедному зверьку. Та в свою очередь счастливо заскулила, бросившись на еду, и в одно мгновение съела все до последней крошки. Альфа лишь усмехнулся.       Посидев на скамейке еще немного, подумав о чем-то, о чем мог подумать только Франко, он решил, что нужно, наконец, найти жилье. Не ночевать же ему под мостом каждую ночь. Встав на ноги, альфа направился к выходу из парка, но заметив, что собачка от него не отстает, остановился и глупо посмотрел на нее. Собачка радостно смотрела в ответ. — Не дури. Не надо за мной идти. Ты давай это, кыш, — проговорил Франко с глупым выражением лица и пошел дальше.       Но собачка так и продолжала вприпрыжку идти за человеком. Еще раз остановившись и уже злобно посмотрев на надоедливого щенка, гаркнул: — Так, я сказал — иди отсюда. Мне обуза лишняя не нужна. Себя прокормить надо, так еще ты лезешь. Кыш я сказал, кыш! — притопнув ногой в сторону собачки, пошел дальше, надеясь, что так от него отстанут. Но нет, собачка все также доверчиво смотрела на Франко и продолжала идти за ним. Уже порядком разозлившись, альфа снова остановился и очень хмуро посмотрел на щеночка, но еще раз взглянув на порванное ухо, из которого уже не текла кровь, но было видно, что рана свежая, выдохнул, успокаиваясь. Франко сел на корточки перед собакой и начал говорить: — Ну как ты не понимаешь, я не могу тебя взять. Прошу, отстань. Можешь пойти к кому-нибудь другому, но я правда не могу. Мне даже ночевать негде, как ты себе представляешь: я приду в гостиницу и скажу «извините, у меня тут собака бездомная, возможно блохастая, можно мы у вас номер снимем?», так, что ли? Ну пожалуйста, уйди. Я собак не люблю, а от тебя еще и воняет. А вдруг ты бешеная? Я не могу еще и за ветеринара заплатить, у меня денег нет, ноль, понимаешь меня? Ноль, — он показал пальцами ноль, соединив большой и указательный палец. Собачка дышала, высунув язык, и все так же доверчиво и радостно смотрела на своего, уже, видимо, хозяина. Тявкнув два раза, оперлась передними лапами о колено Франко, испачкав ему штаны, принялась облизывать руки. Обреченно выдохнув, кудрявый склонил голову к земле, и уже было чуть не взвыл, как сзади послышался голос: — Франко.? Распахнув глаза в изумлении, он резко обернулся, не веря глазам. На лице появилась улыбка, такая, как когда давно кого-то не видел и очень сильно соскучился, и теперь случайно встретил в парке. — К-Коррадо…