Новая жизнь

Спустя два дня Таня стояла напротив здания и никак не решалась войти. Казалось, что здесь и сейчас определяется её дальнейшая судьба. Если войдёт в здание — навеки свяжет свою жизнь с тёмной стороной. Если уйдёт, то станет ходячим трупом. «Хотя мы же все умрём, кто-то раньше кто-то позже, — мрачные мысли надоедливыми пчёлами кружили по черепной коробке, — Но у меня есть мама, бабушка и Сильва. А я им нужна живой». Пять секунд на решение. Девушка закрыла глаза, отчитала пять и решительным шагом направилась к штабу. — Кто? — спросила охрана на входе. — Дзёшико Коями к Накахаре, — в голосе проскользнула сталь. — Второй этаж последняя дверь, — сообщил мужчина, пропуская Таню внутрь. Было странно тихо, и это безмолвие напрягало, но девушка сохраняла внешнее спокойствие. Преодолев лестницу, она направилась по коридору. Вдохнув побольше воздуха, Татьяна постучала в закрытую дверь. — Входи. В кабинете был Накахара и Акутагава. — День добрый, — поздоровалась она. — Садись, — ей указали на стул, — Неуймина Татьяна Валерьевна 16 лет, пол женский. Мать Неуймина Алёна Ивановна, отец Неуймин Валерий Викторович. Прописка… Окончила школу с отличием и поступила в технический вуз. Взяла академический отпуск и приехала в Японию вместе с подругой. «Надо рассказать Силь, что нам сделали досье» — сделала мысленную пометку девушка. — И дальше по мелочам. Таня молчала, Чуя тоже, только Акутагава нарушил это молчание своим кашлем. — Что скажешь? — Всё правильно. — Способности? — Вроде бы нет, — она пожала плечами. Правда не замечала она за собой ничего странного, пока они втроём занимались уборкой. — Ясно. Поступим следующим образом. Акутагава поручаю тебе пробудить её способность, — Таня не знала, то ли ей радоваться, то ли участок на местном кладбище бронировать, — Пусть Гин займётся её физической подготовкой. А пока идёт твоё обучение, будешь переводить вот это, — он указал на внушительную стопку документов, — Это осталось после уничтожения русской группировки. Вопросы? — Зачем вам это? Этим вопросом она задалась сегодня утром, когда пережёвывала завтрак. Действительно, зачем в Портовой Мафии человек без способностей и без каких-либо полезных навыков? Ладно, можно было бы предположить, что Таня понравилась Чуе, как девушка, но то был настоящий бред. — Позже узнаешь, а пока свободны, — после паузы наконец произнёс Накахара. Таня оценила масштабы и собиралась уже подхватить свою работу на ближайшие лет сто, как нити Расёмона её опередили. — Акутагава-сан, спасибо, что спасли мне жизнь, — произнесла девушка, когда они вышли в коридор. Парень ничего не ответил, а лишь открыл дверь, через пять дверей от кабинета Накахары. Там сидела Ичиё, погружённая в работу. — Хигучи, — обратился к ней Рюноске, — Я на задание, ты приглядываешь за ней. На соседний стол опустились документы, явно показывая место новому псу Портовой Мафии. — Я, — девушка подскочила с явным намерением последовать за своим семпаем, но под суровым взглядом села обратно. Когда Акутагава ушёл, девушки оценивающе осмотрели друг друга. — Дзёшико Коями, — Таня жалко улыбнулась, понимая, что перенервничала. — Ичиё Хигучи. Тебя Акутагава-сан привёл? — Пригласил Накахара-сан, а потом сплавил Акутагаве-сану, — она взяла верхнюю папку без каких-либо опознавательных знаков, внутри были пустые листы, — Хигучи-сан, а у вас не будет ручки? Спустя час кропотливого перевода отчётов с родного русского на Японский, Таня потёрла глаза и потянулась, разминая спину. — Дзёшико-кун? — позвала её Ичиё. — Да, Хигучи-сан? — Есть не хочешь? За обедом Таня кратко описала свою ситуацию, уложившись всего в одну фразу. «Меня хотят убить, поэтому я здесь». Часа в три за ней зашла Гин и провела в некое подобие спортзала, намного больше их школьного. Первым делом проверила физическую подготовку, которая желала лучшего. Из спортзала девушка выползала под смешки спустя часа три точно. Мышцы ныли, голова и спина болели, потому что она на них упала. — Хотела пресс? — пробормотала она, бредя в душевые, — Ты его накачаешь. Она умылась и поплелась в кабинет, откуда через два часа её снова выдернули. Акутагава приказал, а иначе и не скажешь, прийти в ангары. Если сказать, что Таня волновалась, это ничего не сказать, она откровенно боялась. Помня эпизод аниме с тренировкой самого Акутагавы Дазаем, то было точно гарантированно, что это произойдёт и с самой девушкой. Вознеся молитву, не зная кому и зачем, Таня осторожно вошла в большое помещение и предчувствия её не подвили. Расёмон пробил правое плечо, при этом не задев кости, и втянул в помещение. Девушка закричала от боли. — Тебе надо быть внимательнее, враг не станет ждать, когда ты его заметишь, — холодный и резкий голос Акутагавы бил по натянутым нервам. Способность отправила тело в ближайшую стену. Удар выбил воздух из лёгких, и Таня сползла по стене вниз, оставляя за собой красный след. — Я вообще не понимаю, зачем ты нужна Портовой Мафии, — равнодушно произнёс Рюноске, — Вставай. Таня понимала, что она не встанет. Непривычное к таким нагрузкам тело собиралось отключить сознание, дабы его обладательница не мучилась. Девушка закусила губы и медленно поднялась, упираясь в туже стену. Боль затмевала разум, перед глазами плыло. — Слёзы уж тем более не помогут, — хлёсткая пощёчина привела в сознание, — Либо ты сражаешься, либо ты труп. Сдохнуть захотелось мгновенно. «Может пойти к Дазаю и предложить двойной суицид?» — мелькнула странная мысль, которая никак не хотела исчезать. — Ну и чего молчишь? — А разве ты что-то спрашивал? Удар пришёлся в живот, который странным образом зажил после ранения за короткие сроки. Таня, схватившись за пострадавшее место, скатилась вниз. — Сразу видно, что ты выросла в семье, а не на улице, — парень раздражённо пнул по ноге, — Жила бы на улице — давно научилась сражаться. — Зависть не очень хорошее чувство, — прохрипела девушка из положения эмбриона. Расёмона пронзил правую ладонь и поднял вверх, так что бы их лица оказались на одном уровне. — Да что ты говоришь, — и впечатал в стену ещё раз. Слезы градом катились от боли. Хотя скорее это сказалась напряжённость последних дней. Они с Сильвой как могли, занимали себя работой, лишь бы в голове не возникла мысль, что они больше не вернуться, больше никогда не увидят своих родных. Теперь они вдвоём против огромного мира и у них нет никакой поддержки кроме них самих. С другой стороны, больно осознавать, что мир рушится, ведь Акутагава её любимый герой. Она представляла его совершенно другим и сейчас убеждалась, что реальность слишком жестокая. — Тренировка окончена, — объявил Рюноске, разворачиваясь и направляясь прочь. «Мог бы, и помочь» — обиженно подумала Таня, вновь сползая по стене. — Что ж яблоко от яблони, — девушка вспомнила, как Осаму бросил Чую на поле после битвы. «Бесполезно. Это всё просто бесполезно. Я не эспер, нет у меня силы. Подохну раньше времени на таких тренировках». Кажется, она уснула. Проснулась неожиданно, будто от толчка. Поморгав и привыкнув к темноте, Таня зевнула и пошла в кабинет. Голова кружилась, перед глазами плыло, подташнивало. Хигучи в кабинете уже не наблюдалось, Таня подхватила сумку и пошла на выход. Переться через весь город с потерей крови было сравни безумию, но кто сказал, что Таня адекватная? По дороге она заглянула в аптеку, где приобрела успокоительное, обезболивающие, бинты и антисептики. — Я дома, — крикнула она чуть охрипшим голосом, сразу проскальзывая в ванну. Сняв футболку, Татьяна осмотрела повреждение и, ругнувшись на всю комнату, позвала Сильву. Девушка, узрев рану, сравнялась цветом с кафелем позади, но взяла себя в руки. — Раны обрабатывать умеешь? — спросила Таня и получила отрицательное мотание головой в ответ, — Вот и я не умею. Принеси стакан воды и чистую не толстою ткань. Как же хорошо, что в своё время она читала статьи о том, как обрабатывают раны, а ещё как достают пули из тела, и о наркотиках, и об алкогольном отравлении, в общем, обо всех прелестях такой жизни. В горле образовался ком, очень сильно походивший на начало новой истерики. Выпив две таблетки, Таня зажмурилась, вспоминая, что нужно делать дальше. — Так, оторви кусочек, намочи перекисью и осторожно обработай края, в саму рану не лезь, — голова шла кругом, а правую руку будто пронзали иголки, — Поговори со мной, иначе я отключусь. — О чём? — Сильва действовала быстро и аккуратно, чувствуя, как в желудке все переворачивается, из-за страха или из-за вида раны не понятно. — Как на работе? — прошипела девушка. — Меня приняли хорошо, — она начала обрабатывать спереди, — Назначали кем-то вроде подмастерья. Всё. — Хорошо тащи свою любимую зелёнку, сейчас ей будешь мазать. Сильва достала маленькую склянку и щедро плеснула на тряпку, заодно испачкав свои пальцы. — Первой была женщина, которой попросила сделать ей каре, — Сильва говорила, стараясь не обращать внимания на скулёж, — Потом студентка попросила покрасить в малиновый и сделать мелирование чёрным, это поручили мне, пока мастер колдовал над другой клиенткой. Что дальше? — Приложи к ране с обеих сторон чистые куски и бинтуй, — голос скатился до шёпота. Она повернула экран телефона с картинкой, показывающей как накладывать бинт. — Персонала немного, — продолжила Сильва, разговор успокаивал её. Она разорвала остатки когда-то белой футболки и приложила к ране, Таня придержала спереди, — Администратор, парикмахер, визажист, мастер по маникюру и педикюру. — Не затягивай так сильно, — попросила Таня и стала рассказывать о своём дне, — Я не скажу, что меня приняли хорошо или плохо, скорее никак. Я будто на испытательном сроке. Сильва начала проделывать те же манипуляции с ладонью, внимательно слушая рассказ. — На нас, кстати, досье сделали, мне моё кратко прочитали. Потом выдали внушительную стопку бумаги, отчёты какой-то организации, и велели переводить на японский. Не поверишь, я чуть не расплакалась, когда родной русский узрела. Потом меня Гин на тренировку вытащила. Поздравь меня, я наверняка похудела на пару килограмм. А потом Акутагава решил поиздеваться. Ну как решил, выполнял приказ Чуи, который во мне какую-то силу увидел. — Пойдём в кроватку? — Сильва перешла на тон, которым взрослые разговаривают с детьми, когда закончила перевязку. Получив скептический взгляд, она исправилась, — Спать? — Хотелось бы, но сначала кружку чая, — Таня встала и при поддержке Сильвы поднялась к себе. Подруга сбежала обратно на кухню и поставила чайник. Убедившись, что рука твёрдо держит кружку и её помощь больше не нужна, Сильва вышла и села тут же рядом с дверью, смотря на свои трясущиеся руки. Что же больше напугало её — шанс, что однажды Таня просто не вернётся или спокойный голос, которого не должно было быть в данной ситуации? Не говори Таня, что делать, и Сильва бы совсем растерялась. Она сидела, повернув голову и прислушиваясь к происходящему в комнате. Тишина. Было два варианта, либо Таня просто уснула, и волноваться не о чем, либо она потеряла сознание, и пора вызывать скорую помощь. Девушка встала и заглянула в комнату. Удостоверившись, что жизнь и здоровье в неопасности она пошла к себе, заснув ещё до того, как голова соприкоснулась с подушкой. Татьяна сидела на футоне, привалившись к стене и сжимая в руках кружку. Она не плакала, слёз уж не было. Девушка равнодушно смотрела на небо с бегущими облаками. В конце концов, она в несколько глотков допила содержимое и тоже легла спать. *** Человек быстро ко всему привыкает. Так Таня привыкла к боли и стала покупать более сильные обезболивающие, переходя грань наркотических. В обычной аптеке они не продавались, зато их можно было найти в подпольной принадлежащей мафии. Она привыкла к бинтам на теле и иногда сравнивала себя с известным суицидником. Девушка резко похудела и осунулась, казалось, даже волосы потеряли цвет. Организм истощался, психика рушилась, в чём особенно помогал Акутагава. Так Сильва научилась по одном виду понимать, сколько крови потеряла подруга и есть ли у неё раны. Она привыкла видеть бледную кожу и обескровленные губы. Холодные руки стали ещё холоднее, и Сильва часто накидывала на плечи подруги плед. Она привыкла наблюдать по вечерам одну и ту же картину — подоконник, Таня, плед и сигарета. Сильва часто ворчала по этому поводу, но девушка лишь улыбалась и закуривала снова. Сколько это могло продолжаться неизвестно, но однажды нервы сдали. Это была очередная бесполезная на взгляд обоих тренировка. — Да от Тигра и того пользы больше, чем от тебя, — всё Рюноске сам подписал свой приговор. Раздался смешок и Акутагава дёрнулся, смотря с осторожностью. — А знаешь я поняла, — девушка, покачиваясь, встала, — Да у меня есть семья. Да я знаю твою подноготную. Но не представляю, что лучше. Да, я не переживала холодные и голодные ночи в трущобах, зато я боюсь за маму и бабушку. Поверь мне на слово, волноваться за кого-то намного хуже. Для себя ты можешь хоть что-то сделать, а им не всегда поможешь. Сердце просто на части разрывается, когда видишь слёзы на родном лице, и ты осознаешь всю свою беспомощность. Она смолкла, рассматривая серые расширившиеся глаза, думая продолжать свою гневную отповедь или остановиться. — Знаешь, почему Дазай не хотел тебя признавать? — Рюноске дёрнулся, услышав знакомое имя, — Всё дело в тебе и твоём отношении. Ты можешь прикрываться своим прошлым или чем-то ещё, да даже уходом Дазая. Я, Ацуши, Хигучи — ты постоянно нас унижаешь и оскорбляешь, потому что знаешь, мы не можем дать достойного отпора. Больше всего мне жаль Ичиё. Да, девушка не без тараканов, но хорошая и покладистая, а ты этим пользуешься. Самое отвратительное твои пощёчины. Это её работа охранять тебя! Интересно, если бы на месте Хигучи была Гин, ты бы вёл себя так же? Я даже понимаю Дазая в некоторой степени — между тобой и Тигром пропасть. Дело не в силе Рюноске, а в отношении к людям. Он понимает цену человеческой жизни. И Таня ушла, оставив ошарашенного парня наедине со своими мыслями. Пусть пораскинет остатками мозгов, это полезно. Сильва пришла домой и увидела Таню, заснувшей в неудобной позе на стуле облокотившись об стену. На кухне был фирменный беспорядок, но почему-то он грел душу. На столе расположилась неаккуратная стопка блинчиков, баночка сгущёнки и букетик цветов со двора в обычной банке.