...
13 мая 2020 г., 01:21
Когда Ренджун заступал на работу репетитором, он думал о том, что не станет соблазнять милых школьников. Что бы себе там ни считал Донхёк, он был собранным и ответственным, и не собирался связываться с кем-то младше него, да ещё вдобавок несовершеннолетним.
«Да неужели», — противно протянул в его голове Донхёк, и Ренджун не удержался, закатил глаза и пробормотал:
— Господи, да отвяжись уже!
Стоящая рядом в лифте бабушка покосилась на него с подозрением, и Ренджун тут же придал лицу постное и почтительное выражение.
На самом деле, Донхёк был отчасти прав, но признавать это не хотелось. Ещё в школе Ренджун понял, что мальчики его привлекают существенно больше, чем девочки. Чуть позже он определился со своим типом: незабвенный Донхёк называл его «блевотно-милым» (сопровождая демонстрацией первой части определения). Ренджуну до дрожи в коленках нравились хорошие мальчики. Такие, знаете, в белых рубашках, смущённые и невинные, неловкие. Чтобы глаза блестели и щёки краснели.
Сладкие, хорошие мальчики.
Такие, каким казался на первый взгляд и сам Ренджун — отличник учебы, сын маминой подруги и примерный парень.
Ренджун затряс головой, пытаясь выкинуть романтичные и нерабочие мысли из головы и надавил на кнопку звонка, заранее натянув приветственную улыбку.
А когда дверь распахнулась, Ренджун понял: пришёл пиздец.
***
Джисон никогда не отличался любовью к учебе. Спорт там, танцы или игра в баскетбол с Ченлэ — вот это да, дайте два. А всякая физика-математика нет, это не про него. Казалось, у Джисона неплохо получалось избегать накала обстановки с нелюбимыми предметами: он перебивался с тройки на четверку, пока взамен ушедшей на пенсию учительницы физики в школу не пришла новая. Пришла, и навела такого шухеру, что все за головы похватались: ну, по крайней мере, схватились джисоновы родители, когда увидели табель успеваемости, где по физике не было ни одной оценки выше двойки. Резюмировав это безобразие коротким «никаких карманных, пока не подтянешься», родители наняли ему репетитора. Это был сын одной из маминых знакомых. Знаете, про такого парня каждый из нас в своей жизни слышал: он для всех радость и гордость, он начинает цитировать Канта в три года, а к десяти уже защищает диссертацию. В общем, тут была подобная история. Некий Ренджун — Джисон уже заочно его невзлюбил за одни только сравнения не в свою пользу — учился на втором курсе инженерного, и был лучшим на потоке, кто знал физику. Их встреча была неизбежна. Это понял Джисон так же явно, как и то, что проспал приход нового репетитора: на часах было уже двенадцать, а вчера он зависал до трёх в пабг с Джено, и забыл завести будильник. Судорожно вскочив и натянув висящую на стуле школьную форму, как самую близко находящуюся одежду, Джисон, сбивая локти о стены, стартанул к двери, где терпеливо ждал его малознакомый парень. Первым, что выхватили глаза Джисона, была чужая улыбка, а ещё маленькие бусинки пирсинга под правым глазом. Небрежно поправив волосы, Ренджун приподнял бровь, с лёгкой насмешкой глядя на него, и сердце Джисона провалилось в желудок. И это был… Тот самый репетитор?! Вот этот парень с пробитой кожей на щеке и дерзкой, игривой улыбкой? Мозг Джисона решительно отказывался функционировать. Ренджун оглядел его с подозрением, но вежливо не стал комментировать чужой заспанный вид и отпечаток подушки на щеке. — Джисон? — он улыбнулся, и тот кивнул, словно зачарованный, неловко отступил в сторону. — Я Ренджун. Мы сегодня в двенадцать должны заниматься физикой. — Прости, хён, — честно сказал Джисон, не подозревая, какие бури вызывает своим виноватым видом внутри Ренджуна. — Я проспал. — Ничего. Мы можем задержаться на пять минут, — Ренджун старался держаться уверенно, хотя внутри его трясло от желания пригладить встопорщенную прядь чужих волос. «Боже, он такой миленький», — мысленно простонал он. Даже не смотря на то, что Джисон был на голову выше, от него сквозило той нежностью и неловкостью, которой обладают интровертированные подростки, ещё не осознавшие собственной привлекательности. Пройдя за Джисоном в комнату, Ренджун окинул взглядом заклеенные постерами стены. — Классный плакат, — он указал на Железного Человека. — Тебе нравится Марвел? — дождавшись ответного кивка, он продолжил. — У меня есть друг, который тащится по Человеку-пауку. Однажды мы подарили ему такой костюм, и заставили, как проигравшего в карты Донхёку, идти в таком виде в универ на целый день, — хмыкнул Ренджун. — Но это секрет, — он развернулся и поглядел прямо на Джисона, заставляя того восхищённо выдохнуть и покраснеть. У него тоже были чутка сумасшедшие друзья, но даже они не вытворяли ничего подобного. — Это ещё что, — улыбнулся Ренджун. — Однажды мы с Донхёком на спор написали на стене универа, что декан другого факультета — мудак, — ругательство слетело с его тонких нежных губ так просто и привлекательно. Джисон ощутил ауру плохого парня вокруг Ренджуна, и это заставило его коленки задрожать. — Ох, какое было разбирательство! — Ренджун рассмеялся и подмигнул. И Джисон осознал, что влюбился.***
Ренджун-хён был очень крутым и опасным, если вы ещё не поняли. По крайней мере, так думал Джисон, вспоминая прошедший урок физики с новым репетитором. Ренджун понятно объяснял и рассказывал про, казалось, абсолютно невозможные для восприятия вещи — все эти графики и формулы, стоящие неприступным лесом в глазах Джисона превратились в стройные парковые ряды: туда и потом сюда, и вот выход. Он радостно восклицал, когда у Джисона получалось решить самому, и совсем не ругался, когда тот начинал тупить, заглядевшись на чужие тонкие маленькие руки, ручка в которых жила своей жизнью, вертелась между пальцев, порхала над столом. Ренджун привлекательно смеялся. Сыпал шутками. Гладил его по голове. Внимательно смотрел в глаза. Дерзко кусал губы. Джисон зажмурился, уткнувшись в подушку. Почему хёну надо было быть таким крутым? Джисоново нежное сердце не выдерживало, срываясь на сладко-тревожный ритм, не давая уснуть. Наверное, потому он открыл общий дружеский чат и написал туда: «Кажется, я влюбился».***
Джисон был в форме. В белой, мать его, школьной рубашке и брюках, босоногий и непричесанный. С глазами-пуговками, маленькими пухлыми губами, которые кусал в смущении. Почти метр восемьдесят личных ренджуновых фетишей — вот, кто был Пак Джисон, его новый ученик. «Господи, надеюсь, он не подумал, что я отсталый», — Ренджун заворочался в постели. — «Нахрена я рассказал ему историю про Донхёка? Он же решил, что я больной», — он заскулил в подушку, стукнулся пару раз о неё головой. Каких сил далось ему это занятие!.. Стараться объяснять материал, когда хочется нежно ворковать над чужим смущённым личиком, гладить пушистые волосы и — да что уж, начал, так продолжай — поцеловать длинную шею в воротнике белоснежной рубашки. И губы. И носик. И розовые щёчки. «Может, он расскажет родителям о том, что я выболтал ему, и они откажутся от занятий», — успокоил себя Ренджун. — «Стыдно будет, конечно. Зато не придется слюни пускать на школьника», — с этой мыслью он погрузился в блаженный сон, не подозревая, что на другом конце города один решительный Пак Джисон начал разработку плана, как заполучить в своё пользование сердечко репетитора слишком классного для того, чтобы тот не научил невинного школьника всему, что сам умеет.***
— Возьми у него телефон, — Джемин хмыкнул, вставляя трубочку в свой стакан эспрессо. Он развалился на ковре в квартире Джено, где состоялось собрание. На повестке дня было два основных вопроса: первая влюбленность Пак Джисона и как быстро растут дети — последний вопрос поднял лично На Джемин, как самопровозглашенный третий родитель Джисона. — Думаю, Джемин прав, — Джено улыбнулся, оторвавшись от гитары, на которой лениво перебирал струны. — Хорошо, — Джисон верил своим опытным и взрослым друзьям. — И какой он, твой Ренджун? — поинтересовался Джено. — Ренджун-хён, — машинально поправил Джисон, и Джемин хмыкнул, плаксиво протянул: — Нет, ну ты погляди на него. Какой-то умник пришёл, и сразу хён, хён, хён. Вот так растишь детей, а они влюбляются и про тебя забывают, — заныл он. — Так какой? — Джено взял аккорд, и Джисон вздохнул. — Офигенный. — О-о-о, потерян пацан, — улыбнулся он в ответ, поднимая добрый насмешливый взгляд от гитары. — У него пирсинг вот тут, на щеке, а ещё глаза такие чудесные. И губы мягкие, наверное. Он ручку умеет крутить в пальцах, и когда смеётся, ужасно красивый становится, у меня сердце так бьётся, что кажется, я прямо там умру, — выдохнул скороговоркой Джисон. — Мой ребенок так вырос! — Джемин взвыл, подскакивая и принимаясь обнимать не отбивающегося Джисона. — Не боись, малой. Завоюем тебе твоего хёна, зуб даю, — пообещал он.***
Джисон еле дождался среды, на которую было назначено следующее занятие. — Хён, — с порога начал он, боясь, что если будет тянуть долго, просто потеряет уверенность в себе и промолчит, — можно твой номер? — Конечно, — Ренджун солнечно улыбнулся. — Давай, я запишу. Будут какие-то вопросы, смело звони. — А просто… просто так можно позвонить? — охрипшим от волнения голосом попросил Джисон. «Он такой милый, когда стесняется», — в сотый раз подумал Ренджун, ощутив острый укол нежности. Такого Джисона хотелось прижать к стенке, запустить руку в волосы и поцеловать так, чтобы до расфокусированных зрачков и дрожащих коленок. «Перестань думать об этом, идиот», — сказал себе Ренджун. — Конечно. Звони в любое время, — он поглядел на Джисона, который отчаянно закивал головой. — Спасибо, хён.***
Написать Джисон решился только день спустя, и то, благодаря настойчивости Джемина. «Давай, мелкий», — напутствовал тот в общем чате. — «Бери своего быка за рога», — он дополнил сообщение двусмысленно подмигивающим смайликом, на что Джено ответил мемом с блюющим котом. Ченлэ, лучший друг, молчал: пять дней назад он уехал в Китай к бабушке на юбилей, и собирался застрять там на пару недель. Открыв чат со знакомым номером, Джисон глубоко вздохнул и написал: «Привет, хён. Прости, я не отвлекаю тебя?» Ренджун отреагировал моментально: «Привет, Джисонни! Как дела? Чем занят?» «О, Господи, он спрашивает, как у меня дела и чем я занят», — мысленно простонал Джисон. «Я смотрю видео с котиками», — написал он наконец. И до того, как Ренджун успел ответить, Джисон запаниковал и случайно нажал на вызов, а хён взял — и поднял трубку. То ли котики были лучшим катализатором социальных взаимодействий, то ли дело заключалось в том, что Ренджун оказался лучшим собеседником, которого когда-либо встречал Джисон — неловкая поначалу беседа вылилась в двухчасовой разговор. С Ренджуном было просто. Джисон улыбался, слушая чужой голос, и никак не мог подавить сладкое волнение: мурашки бегали по его телу, и почему-то хотелось целоваться. — Спокойной ночи, Джисонни, — ласково сказал Ренджун напоследок. — Спокойной ночи, хён. Заснуть Джисон смог только спустя два часа, утомлённо улыбаясь и обнимая подушку.***
Джемин был профи в отношениях. По крайней мере, он так себя позиционировал, а никто из их компании не стал оспаривать. — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — авторитетно заявил он. — Приготовь ему пожрать, а потом хватай, пока тёпленький, — наглядно проиллюстрировал свои слова, вытягивая руки и яростно жамкая воздух. — За что хватать? — растерянно спросил Джисон, на всякий случай отодвинувшись. — А за что больше нравится, за то и хватай, — Джемин заиграл бровями. — Он имеет в виду задницу, — решил уточнить Джено, глядя на то, как лицо Джисона напряглось от слишком сильных мыслительных потуг. — Задницу? — с благоговейным ужасом повторил он. А какая задница была у Ренджун-хёна? На самом деле, Джисон не присматривался. Но теперь никак не мог перестать об этом думать, и краснеть тоже перестать не мог. Пожалуй, это и стало причиной, по которой Джисон зазевался так сильно, что пропустил почти всё на свете: и таймер на духовке, и таймер на телефоне, и второй таймер на нём же. Не пропустил только звонок в дверь. — Кажется, ты горишь, — осторожно заметил Ренджун. В коридоре стоял густой смог, выплывающий из кухни, а в огромных, наивных глазах Джисона слёзы. — Так, не плакать, — скомандовал Ренджун. Он закрыл лицо рукавом, прошёл в кухню в поисках источника задымления, выключил духовку. — Давай, малыш, — мягко позвал он всхлипывающего Джисона. — Мы откроем окна в квартире. Не переживай. Ты готовил что-то? — Ага, — прошептал Джисон. — Печенье. — Кажется, с ним не вышло, — хмыкнув, Ренджун выкинул в мусорку обуглившиеся кусочки. — Ты не обжёгся? Всё в порядке? Ну что ты плачешь, расстроился? — Ренджун усадил его на стул, налил из кувшина воды. Ох, Джисон чувствовал себя ужасно бесполезным: он просто пытался приготовить печенье, и чуть не сжёг дом. Если бы не Ренджун, всё могло кончиться плачевно. «Нет», — сказал себе Ренджун. — «Нет, нет и нет. Даже не думай», — он погладил Джисона по голове. Чужие розовые покусанные губы притягивали взгляд, словно магнит. — «Он слишком невинный и милый, я не могу его испортить». Знал бы он, что Джисон, успокоившись и вытерев слёзы, продолжил думать о его заднице. И нашел её, к своему стыду, крайне привлекательной.***
Консилиум по вопросам личной жизни Пак Джисона пришлось собрать внеурочно, в середине недели. — Мой ребёнок — рукожоп, — подытожил Джемин. — Не видать тебе драгоценной задницы репетитора, так ещё и себя чуть не угробил. Джисон невесело кивнул: — Я никогда не смогу поцеловать его и навсегда останусь девственником. — Хей, что за упаднические настроения? — Джемин потянул его за щёку, но Джисон только отмахнулся. — Думаю, тебе надо сводить его на свидание. В кино, например, — предложил Джено. — На последний ряд, где места для поцелуев. Воодушевленный, Джисон тут же настрочил любимому хёну о том, что хочет сходить с ним посмотреть фильм.***
Сеанс состоялся в четверг. Кто из них выбрал ужастик, так до конца было не понятно. Ренджун был твёрдо уверен, что Джисон, как и все подростки, обожает страшилки, и потому, скрепя сердце и натянув неестественную улыбку, согласился. Джисон, в свою очередь, решил, что раз Ренджун любит истории про привидений, то именно на ужастик и захочет пойти. Короче, поцелуев не вышло. Зато Джисон узнал, что его крутой хён умеет высоко пищать, а ещё хоть и худой, но руку может сжать так, что кости захрустят. Ренджун ничего не узнал. Он закрыл глаза на середине фильма и мысленно молился, чтобы всё это поскорее кончилось. После Джисон проводил до дома опустошенного и потерянного Ренджуна, продолжающего нервно вздрагивать от каждого шороха и оглядываться. «Вот я идиот», — подумали они оба, лёжа в своих постелях. — «Надо было идти на комедию». Но комедия пришла сама. Или трагедия, тут как посмотреть.***
Раз уж с кино не вышло, рассудил Джисон, надо идти в зоопарк. Там ведь точно не может быть ничего пугающего и жуткого. Не откладывая дела в долгий ящик он, краснея и запинаясь — и невольно чуть не став причиной ренджуновой сердечной недостаточности — предложил сходить в субботу посмотреть на лисичек. — Ну это стопроцентно твой тип, — хмыкнул в трубке Донхёк, и Ренджун раздражённо цыкнул. Он уже начинал жалеть, что решил скоротать время ожидания позвонив другу. — Купи ему сладкую вату, а потом отсоси в туалете. Он целиком и полностью отдастся тебе с рукой, сердцем и всем остальным суповым набором, — он гадко захихикал и скинул, и Ренджун уже хотел перезвонить и сообщить, как и где он имел ценное мнение друга, но перед ним возник Джисон. Почти метр восемьдесят смущения и такой концентрированной радости, что Ренджун тут же забыл обо всём на свете и начал улыбаться, как пришибленный. Чувствовал он себя так же: немного придавленным собственными чувствами и очаровательно склонившимся к его лицу Джисоном, так, словно тот собирается его поцеловать. «Потом, в конце дня», — подумал Джисон. — «Когда провожу его домой. Но сначала угощу сладкой ватой и покажу всех-всех животных тут». Ренджун не был в зоопарке лет с десяти, и вот так, гулять здесь, когда ты уже взрослый, и даже на почти что свидании, оказалось очень здорово. Он возбуждённо пискнул, когда заметил пушистых рыжих красавиц в просторном вольере, и припал всем собой к решётке. — Божечки, — вырвалось у него. — Они такие милые, просто прелесть!.. Джисон счастливо улыбнулся и споткнулся о бордюр, засмотревшись на очаровательное лицо Ренджуна. — Рядом ещё шиншиллы есть. И хомячки, — застенчиво сообщил он. — Хочешь посмотреть, хён? — и тот обрадованно кивнул. Экскурсия затянулась до вечера. Они уже успели облазить всю открытую часть огромного зоопарка, заглянуть в оранжерею, где живут попугаи, наесться до отвала мороженым и попкорном. — Теперь в террариум? — спросил Ренджун. — Он один остался. — Хорошо, хён, — Джисон согласился до того, как успел вспомнить. Он жутко боится тараканов. Внутри было тепло и влажно. Под желтым светом ламп грелись разные рептилии. Джисон столкнулся взглядом с одной из них, какой-то гигантской драконоподобной ящерицей, и почувствовал, как противные мурашки сбежали за воротник. Но ведь тут был Ренджун, его крутой и милый хён, которого Джисон собирался вечером взять за руку и поцеловать — и он собрал всё своё мужество. Ренджун долго рассматривал змей и очаровательных гекконов, пока Джисон рассматривал стенку. Он держался молодцом. Но потом они подошли к секции насекомых. Ренджун отвернулся буквально на секунду, увлекшись большими мадагаскарскими тараканами, шевелящими антеннами усов, а Джисона бросило в холодный пот при виде их мерзких блестящих тел. Его пробила мелкая противная дрожь, он часто задышал, упёрся рукой в какую-то тумбочку, не в силах отвести взгляда от шевелящихся коричневых панцирей, и всеми силами постарался сохранять спокойствие. А потом таракан прыгнул на стекло. И джисоново сознание позорно капитулировало, сбегая в темноту. Ренджун повернулся к нему в тот момент, когда джисоновы глаза помутнели и закрылись, а он сам мешком рухнул на пол, задевая головой тумбочку. Каких усилий тощему и мелкому Ренджуну стоило вытащить Джисона наружу и уложить на лавку, устроив ушибленную голову на колени, никто не знал. Верно говорят, что своя ноша не тянет. Джисон своим не был, но так хотелось, чтобы стал. Если бы вы спросили самого Ренджуна, как всё произошло, то он бы ответил, что ничего не помнит: так испугался, что осознал себя только когда уже сидел с Джисоном на лавке. Он не понял, что произошло, и охваченный паникой мозг подсказал единственно правильное решение: свежий воздух и горизонтальная поверхность. Джисон очнулся от того, что его трясли, и с каждой секундой всё менее деликатно. И когда он открыл глаза, подумал, что уже умер и находится в раю: над ним склонилось лицо Ренджуна, окружённое летающими белоснежными лепестками. «Это ангел», — подумал Джисон, блаженно улыбаясь. — Я пиздец, как испугался, — сообщил ангел. — Ты такой красивый, — невпопад ответил Джисон, не переставая улыбаться, и Ренджун побледнел, осторожно заметил: — Джисонни, ты ударился головой. Очень больно? Джисону было не больно. Ему было очень хорошо: ренджуновы пальцы в волосах мягко поглаживали, обеспокоенный взгляд сквозил нежностью, и вокруг кружились тысячи белых лепестков. — Мне не больно, — сказал Джисон. — Попробуй встать, только осторожно, — Ренджун придержал его за спину, и картинка в голове Джисона закружилась и запрыгала. Он неловко ухватился за чужое бедро, и Ренджун словно окаменел: рука опустилась слишком близко к паху, и влюбленное сердце заметалось между волнением о состоянии Джисона и тем, как потрясающе приятно сжались на ноге длинные пальцы. — Хён, меня тошнит, — уныло сообщил Джисон, и Ренджун вздохнул, выравнивая дыхание. «О чём ты вообще думаешь, придурок», — обругал он себя мысленно. — Я вызову такси, похоже, у тебя лёгкое сотрясение. Джисонова тошнота прошла к вечеру, как будто и не было вовсе, и теперь он в отчаянии кусал пальцы: он опять провалился, не смог поцеловать Ренджуна. И даже за руку не подержал!.. «Хотя лежать на его коленках было очень здорово», — Джисон зажмурился. Перед глазами стояло чужое нежное лицо, словно в замедленной съёмке Ренджун мягко ему улыбнулся.***
Домашний совет друзей Джисона, выслушав его переживания и подробный пересказ прошлого свидания, разделился во мнениях. Джено считал, что Ренджун поступил, как любой нормальный человек на его месте: усадил в такси, вечером позвонил с вопросом о здоровье и пожелал спокойной ночи. С ним был в корне не согласен Джемин: — Он тебя поцеловал, хотя бы в щёчку? Нет, — отрубил он, безжалостно проезжаясь по сердечку Джисона. — Ты уверен, что он правильно расценил вашу встречу? Ты обозначил, что это именно свидание, а не дружеские посиделки? Джисон застыл, словно сражённый громом: — Нет, — с ужасом в глазах прошептал он. — Я просто сказал… Хён, он ведь точно ничего не понял! И ещё по голове так гладил, прямо как ты иногда… Что мне делать? — он отчаянно вцепился в джеминов рукав. — Думаю, тебе надо его соблазнить, — решительно предложил Джемин. — Сейчас придумаем что-нибудь, у меня есть в этом опыт. Сидящий в углу Джено попытался возразить, но его голос был заглушен бурными обсуждениями того, как заполучить ренджуново сердце и кое-что пониже.***
«Он, блять, издевается», — подумал Ренджун, глядя на задницу Джисона, что полез за ручкой под стол. Обтянутые мягким хлопком спортивных штанов половинки так и просились на хороший шлепок. Ренджун замялся, медленно дыша носом и молясь, чтобы у него не встал. Джисон что-то медлил и копошился, так, словно под столом не ренджуновы ноги, стопка старых тетрадок и потерянная ручка, а как минимум Нарния. Его задница виляла туда-сюда, ненавязчиво притираясь к ренджуновой коленке. «О, Боже», — подумал растерянно Джисон. — «А сколько здесь сидеть надо, чтобы подействовало?» Под столом было пыльно и неуютно. — Всё хорошо? — поинтересовался Ренджун, когда пауза и чужие поиски начали затягиваться, а ситуация в штанах ухудшаться. — Тебе нужна помощь? Джисон неловко стукнулся головой о крышку стола. — Нет, хён. Всё в порядке, — пропищал он. Внизу маячили привлекательные лодыжки Ренджуна, а ещё Джисону открывался прекрасный обзор на ширинку — Ренджун натянул майку вниз, прикрываясь, словно почувствовал чужой взгляд, и Джисон с ужасом ощутил, как щёки начинают краснеть. «Пак Джисон, куда ты смотришь?!» — поразился он сам себе. — «Кошмар, это просто форменный кошмар». Разговоры с Джемином не прошли даром, оставив неизгладимый след на его хрупкой психике. — Я сейчас, — он вылез наружу. Теперь в глаза Ренджуну глядеть было стыдно. Но если бы Джисон не был так сосредоточен на собственном смущении, он бы заметил, что его любимый хён смущён не меньше. Неловко прочистив горло, Ренджун вернулся к объяснению правила. «Чёрт, не сработало», — уныло подумал Джисон, украдкой разглядывая чужое привлекательное лицо. «Пиздец, фокусы», — сообщил Ренджуну Донхёк, когда вечером обсуждал странное поведение чужого ученика. — «Ты так уверен, что он не пытается склеить тебя?» «Какое склеить, извращенец ты недоделанный», — возразил Ренджун. — «Он милый, хороший мальчик». «Зато ты извращенец доделанный, раз дрочишь на этого хорошего мальчика», — отбрил Донхёк. Он зевнул в трубку, пожелал спокойной ночи и отключился, оставляя Ренджуна наедине с рефлексией, подушкой и обострившейся тахикардией.***
— Всё понятно, — сообщил Джемин. — Он непробиваем. Уныло кивнув, Джисон уткнулся носом в диванную подушку. Сегодня они зависали всем урезанным на четверть составом у него дома — Ченлэ всё ещё гостил у бабушки, и даже в сети не появлялся. Джисон звонил ему первые дня три, а потом трубку взяла горничная, которая и сообщила, что телефон лежит тут, на столе, и орёт на весь дом. Телефон-то был тут, а Ченлэ — у бабушки, и связываться с друзьями не спешил, не подозревая, какие драматические события разворачиваются в жизни младшего из них. — Так что делать с этой непробиваемостью? — поинтересовался Джисон. Его уже неплохо так плющило от всей ситуации: оставалась всего пара занятий до конца учебного года и выставления улучшившихся оценок. И пока другие этому факту радовались и строили планы на грядущие каникулы, Джисон с ужасом осознавал, что скоро его встречи с Ренджуном сократятся как минимум вдвое. Надо было срочно что-то предпринимать. — Нюдисы скинь ему, — хмыкнул Джено. От него это предложение прозвучало настолько неожиданно, что Джисон и Джемин уставились, раскрыв рты. — Скинуть что? — хрипло переспросил Джисон. — А это идея, — воодушевился Джемин. — Так, малой, снимай рубашку. Будем тебе портфолио эскортницы делать. Джисон не хотел ни раздеваться, ни портфолио. Но Ренджуна он хотел — признал спустя всего две недели с их знакомства после череды мокрых снов с чужим участием. И пришлось, краснея и смущаясь, фотографироваться.***
Брови Донхёка взлетели так высоко, что скрылись за челкой: — Нихуя, — высокоинтеллектуально заметил он. — А ты говорил, что между вами ничего нет. — Чего нет? — не понял Ренджун. Он выглянул из кухни в зал, где на диване за приставкой развалился Донхёк, уткнувшийся в данный момент в его телефон. — Отдай, вот же руки твои загребущие! — Ренджун раздражённо выхватил смартфон, да так и остолбенел. На весь экран был полуобнаженный торс в распахнутой белой рубашке, и Ренджун с точностью влюбленного человека определил, чей острый подбородок с родинкой попал в кадр. Джисон, его сладкий, невинный малыш Джисонни прислал фотографию, заставившую судорожно сглотнуть ставшую вязкой слюну и сердце быстро забиться, перекачивая кровь ко всем местам, куда она должна приливать, когда молодой парень видит подобные картинки. Подписи к ней, кстати, не было. — Джисонни? — осторожно напечатал Ренджун, выходя в другую комнату и плотно закрывая за собой дверь. — Да, хён? — моментально ответил тот. Ренджунов мозг застопорился, пытаясь понять, о чём же он хотел, собственно, спросить. — Это что? — на лучшее он сейчас был не способен: воздух застревал в глотке, а в висках стучало. — Это я? — написал Джисон. И добавил, уже увереннее: — Это я в новой рубашке. «Конечно, в новой рубашке», — подумал Ренджун. Его лихорадило, и руки дрожали. — «Да, всё так. Он просто захотел поделиться обновкой». Нервно засмеявшись, он присел прямо на пол, подтянул коленки к груди, игнорируя ноющий член, заинтересованный маячившей перед глазами откровенной картиной. — Ты там ржёшь или дрочишь? — послышался из-за двери недовольный голос Донхёка. — Потому что если дрочишь, то я домой. А если всё-таки мне не показалось, и ты ржёшь, то я хочу поинтересоваться: какого хрена. Ренджун, успевший из-за всех моральных потрясений забыть о его присутствии, испустил страдальческий стон.***
— Не сработало?! — возмущенный Джемин даже не поленился позвонить. — Да он импотент хренов, даже у меня на тебя встал бы! Джисон поморщился: — Хён, не хочу я слушать про твой член. Джемин в трубке хмыкнул: — Ну да, знаю. Тебя интересует только неповторимый Ренджун и его не менее неповторимый член. Ну я не знаю, скинь ему свой — может, хоть так что-то поймёт. Джисон обречённо застонал. Нет, до такой степени отчаяния он ещё не дошёл, но, кажется, был уже близок.***
«Кто такой этот Ренджун и что вообще происходит?» — пиликнул джисонов телефон новым сообщением. «Ченлэ!» — Джисон возбуждённо пискнул, переворачиваясь на кровати. «Привет, хён!» — настрочил он. — «Ты приехал уже?» В общем чате вылезло длиннющее сообщение от Джемина, описывающее происходящее с джисоновой жизнью за последние пару недель. «Это его хён-репетитор», — всплыло окошко сообщения от Джено, и ещё одно: «Джисон влюбился и не знает, что делать теперь». «Так скажи ему, что он тебе нравится. Делов-то», — Джисон прямо воочию мог видеть недоумевающее лицо Ченлэ. И пока Джемин снова принялся что-то печатать, Джисон вдруг подумал: «Последнее занятие через три дня. Просто признаюсь ему, и будь, что будет». Он так устал бороться за чужое внимание, что плохо спал последнее время, и это принятое спонтанно решение вдруг подарило ему успокоение.***
Срок действия «успокоительного решения» закончился вместе со звонком в дверь. Джисон на негнущихся ногах пошёл и открыл, не в силах даже натянуть неестественную улыбку. Ренджун тоже выглядел нервным: он избегал смотреть Джисону в глаза, был необычайно скован в движениях и уселся на привычное место за столом со спиной прямой, словно палку проглотил. «Он не хочет общаться со мной после той фотки», — обречённо подумал Джисон, ощущая, как слёзы наворачиваются на глаза. «Боже, я сейчас сдохну от волнения», — думал в этот момент Ренджун. Он не знал, куда деть свои дрожащие руки и всего себя: стоило увидеть Джисона, как в голове всплыла та чёртова фотография, заставляя член встать по стойке смирно и уши покраснеть. Хотелось снять с него рубашку, занежить, зацеловать, оставить несколько горящих меток на мягкой коже. Замечтавшись, Ренджун резко выдохнул и вздрогнул, когда Джисон горячими пальцами ухватился за его руку. Джисон не мог терпеть больше, и потому сказал: — Хён, ты мне нравишься, очень-очень, — опустил голову, крепко зажмурился и вздохнул. Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Сердце Ренджуна замерло, чтобы забиться с удвоенной силой. Он оглядел сгорбившуюся фигурку, ощущая растущую уверенность в себе. — Так то фото было для меня? — его голос стал дразнящим, Джисон кивнул, чувствуя, как щёки вспыхивают. — Я хотел… понравиться тебе, — прошептал он. — Родители дома? — внезапно спросил Ренджун, и Джисон растерянно уронил: — На работе, — и тут же почувствовал тёплые губы на своих. Ренджун мягко прихватил зубами нижнюю, приласкал языком и отстранился. — Я тоже, — сказал он. — Я тоже люблю тебя, Джисонни, — и снова поцеловал, уже настойчивее. — Думаю, сегодняшние занятия будут немного другими, — он жадно оглядел порозовевшего, тяжело дышащего Джисона. — Как на счёт того, чтобы научиться кое-каким взрослым вещам? — Пожалуйста, хён, — проскулил Джисон, нетерпеливо ёрзая в кресле. Они переместились на кровать, Ренджун оседлал чужие бёдра: — Вот так, — он положил руки Джисона себе на бока. — Ты можешь коснуться меня. Джисоновы ладони мягко сжались, когда Ренджун сдвинулся вперёд, прижимаясь вплотную. Он собирался устроить сеанс поцелуев этому сладкому мальчику, но Джисон, шалея от податливого, гибкого тела на своих бёдрах, выправил чужую рубашку и запустил руки под неё, погладил острые лопатки — и сорвал сдавленный стон прямо себе в губы. Хотелось больше. Ещё и ещё — Джисон опустил ладони ниже и сжал обтянутые джинсами упругие половинки, прижимая хёна крепче, зажмурился от удовольствия, пронзившего тело, ритмично толкнулся один раз, другой и третий. И тогда Ренджун задвигался в ответ, лихорадочно горячими губами оставляя поцелуи по всему лицу и шее. Удовольствие бурлило в крови. Джисон, не выдерживая темпа, сорванно застонал. — Хён, хён, — пробормотал он, приоткрывая глаза и оглядывая любимое лицо. — Что такое, малыш, — Ренджун замер, заставляя жалобный всхлип сорваться с чужих губ. — Мне перестать? — он откинул прядь волос со лба Джисона, не удержавшись, прижался к уголку покрасневших губ. — Хён… я боюсь, я сейчас, — он замялся, уставился куда-то в ренджунов подбородок. — Ты сейчас? — игриво переспросил Ренджун. Он медленно двинул бёдрами, дразняще притерся ближе, и Джисон заскулил, сжал руки на его заднице, вжимаясь до звёздочек перед глазами. — Пожалуйста, хён, — Джисон задыхался от наслаждения от неторопливых движений Ренджуна, продолжавшего изводить его наслаждением. — Я сейчас кончу, — сладкое напряжение росло во всём теле, он тихо захныкал, закусил губу. Пылко оглядев его, Ренджун ускорился. Он прижался поцелуем к маленькому ушку, горячо зашептал: — Давай, любимый, — и Джисон вскрикнул, резко дернулся. Острое удовольствие полоснуло по нервам, затопило каждую клеточку. Ренджун сцеловал его до последней капли, позволяя сорванно отдышаться и отдрожать. Джисон уткнулся лбом ему в шею. Запоздалое смущение окатило его волной. — Прости, — едва слышно проговорил он. — Я… не хотел. — А мне показалось, что очень даже хотел, — хмыкнул Ренджун, погладив по мягким волосам. — Я хотел, но я не собирался, — Джисон смущённо застонал. — Мне очень стыдно. Ренджун отодвинул чужую голову, ладонями обхватил щёки: — В любви нет ничего стыдного, — он серьезно поглядел в джисоновы глаза, и тот почувствовал себя так хорошо и правильно, что захотелось от переизбытка эмоций расплакаться. — Тебе надо в душ, — Ренджун оставил короткий поцелуй на его губах. — А потом и мне, пожалуй, — он уронил взгляд на собственное так и не спавшее возбуждение, и Джисон неловко потянулся к нему рукой. — Нет, малыш, — Ренджун отстранил его и встал. — Думаю, тебе хватило впечатлений на сегодня, — он подмигнул Джисону, неловко подобравшемуся к краю кровати, накрывшись подушкой. — Я потом — обязательно, — пообещал, краснея, Джисон. — Если ты позволишь мне, хён. — Я весь твой, — Ренджун подмигнул ему, подталкивая к двери в ванную комнату. — Можешь делать со мной всё, что захочется. — Я сделаю, — деловито пробормотал Джисон. — Я всякое хочу с тобой, — и спрятался за дверью, оставляя Ренджуна беспомощно краснеть и улыбаться.***
Впервые их дружественное собрание не имело чёткой повестки и было с обновленным составом. — Хватит зажиматься, — не выдержал Джемин. Ренджун показательно проигнорировал. Джисон виновато поглядел на друга, но обниматься не прекратил, только смущённо отвёл глаза в сторону, и Джемин, глядя на такое непотребное поведение, возмущённо подскочил, забурчал и ухватился за опустевшую миску для чипсов. — Ещё принесу. Не шалите, — он погрозил пальцем парочке и вышел в кухню. — Да что вы все привязались. У них любовь, — пожал плечами Джено. — Романтика. — Романтика? — вздёрнул бровь Донхёк. — Вы вообще в курсе, что ваш мелкий ему обнажёнку слал? Защитить честь младшего было некому, и потому отозвался Джено: — Джисонни хороший ребенок! — спокойно возразил он. — Сейчас такие фотографии — обычное дело для близко общающихся людей. — Так, это, — Донхёк придвинулся к нему с на редкость незаинтересованным лицом. — Может, обменяемся номерами? Джено улыбнулся и кивнул. Он ещё не знал, на что подписывался.
Примечания:
Ренсоны мои ренсоны:')
