Dead Memories

Где-то вдали раздалось уханье совы, над головой зашуршали ветви, и на очки посыпался мелкий, грязноватый снег. Чуя шумно втянул воздух через тканевую маску, проворачиваясь на бок и загребая ладонями тёмные хлопья… «Снег..?» Мысли в голове шевелились медленно и неохотно, а когда Накахара начал вставать, голову пронзила резкая боль. Наконец, сев у дерева, Чуя огляделся. Бескрайний густой лес, укрытый серо-белым покровом, окружал его со всех сторон, быстро уходя в пелену ночного мрака. Голые ветки деревьев потрескивали и шумели, сбрасывая с себя снег, а источником света служил разбитый фонарь, лежащий рядом. «Как я здесь оказался?» - эта мысль билась в голове Чуи до сих пор, пока он не осознал ещё один факт: он не помнит своего имени. Вообще ничего не помнит. По спине электрическим разрядом пробежал страх… и какое-то другое чувство. Чувство присутствия. Сзади раздался шорох, и в шею уперлось острие ножа: – Ещё одно, блять, движение, и ты зальешь все вокруг своей кровью, - из-за спины Накахары вышла долговязая фигура в военной форме, шлеме, таких же очках и маске. – Имя и номер полка, быстро! – Я… я… - сердце бешено колотилось, а страх встал комом в горле. – Чуя Накахара, шестнадцатый! - быстро выпалил он, уцепившись краем глаза за нашивку на рукаве. Давление на шею слегка уменьшилось, а потом и вовсе исчезло, и неизвестный выпрямился, убирая нож. Форма была явно военной, и все предположения Накахары оправдались, когда он увидел пистолет на бедре незнакомца и ствол винтовки, выглядывающий из-за плеча. – Ты идиот, скажи мне? - высокий солдат выключил фонарь. – Ты так все поисковые отряды и всех мародёров на себя соберёшь... – Но… – Вставай. Данные о точке эвакуации уже получил? – Нет… - Накахара отчаялся что-либо понять, с трудом поднимаясь на ноги и пошатываясь в темноте. – Потерял снаряжение? – Наверное… Солдат наклонил голову в сторону, неотрывно смотря чуть светящимися линзами очков на Чую: – Наверное? – Я не помню… - в конце голос Накахары подвёл его и дрогнул, из-за чего тот судорожно сглотнул. Спустя десяток секунд молчания неизвестный проронил: – Либо ты сейчас охуенно тупо шутишь, либо ты правда ничего не помнишь… – Я ничего не помню. Высокий силуэт привалился к дереву, пряча скрытое за очками и маской лицо в ладонях. – Завидую тебе. Если ты правда ничего не помнишь, я тебе завидую, - солдат выпрямился и подошёл к Накахаре. – Вот здесь включается режим ночного видения, - тонкие пальцы в перчатках щёлкнули кнопкой на боковой части очков Чуи. Картинка сначала ослепила Накахару, но потом он привык к тусклому изображению. Неизвестный был явно потрёпан: прорванная в некоторых местах форма, состоящая из чёрных штанов с курткой, лёгкого бронежилета и такого же, как у Чуи, шлема, щитки на коленях расцвели глубокими царапинами и вмятинами, в углу линз была трещина, и, несмотря на массивность экипировки, было видно, что он болезненно худой. Вновь оглядевшись, Чуя напрягся. Что-то не так. Деревья были абсолютно черными, как будто выжженными, а снег был каким-то странным. – Доходит, что это не снежок? - солдат мрачно фыркнул, включая исцарапанный дисплей в предплечье костюма. – Это… – Пепел. И по календарю сейчас лето, - прервал Чую незнакомец. – Добро пожаловать на планету Земля, в 2037 год. Прекрасно, не находишь? Накахара застыл. «Почему… почему я ничего не помню?!?» Сердце немного успокоилось, потому что он уже был не один, но на горло всё ещё давил страх, а всё тело иногда сотрясали волны дрожи. – Я Дазай Осаму, кстати. Тоже шестнадцатый, - Осаму оторвался от дисплея, гася его. – До ближайшего укрытия два километра, дойдём и там поговорим.

***

Дазай, крякнув от напряжения, всё-таки открыл массивную свинцовую дверь и зашёл в небольшую камеру, в конце которой была такая же дверь. – Заходи. – Что это? - Чуя с опаской перешагнул порог, а Дазай повернул массивное колесо, запечатывая дверь. Тут Накахару обдали струи холодного воздуха, сдувая пепел и грязь с формы и покрывая ее тонким слоем какого-то вещества. Когда процедура закончилась, Дазай ответил: – Антирадиационная обработка, - толкнув дверь, Осаму зашёл в небольшой бункер и закрыл дверь за Чуей. - Снимай снаряжение, мы здесь на двенадцать часов. Кратко объясню тебе, что происходит, поешь, отоспишься, и двинемся дальше. Убежище было полутёмным, это было помещение без всякой мебели, освещенное желтоватым светом единственной лампочки. От бетонных стен пахло сыростью, а с потолка на пол капала вода, звонким эхом проходясь по всему бункеру. Пока Чуя возился со шлемом и жилетом, Осаму скинул с себя рюкзак, шлем, всё оружие и очки с маской и сел у стены. Закрывая один глаз, тёмные, спутанные волосы падали грязной волной на худое, измождённое лицо с острыми скулами. А второй глаз, не закрытый волосами, блестел в полумраке безжизненной серостью. Кожа была такой же - серой, с чуть ли не фиолетовыми кругами у глаз. – Садись, Чуя, - Осаму убрал волосы с глаз, включая дисплей в костюме и открывая карту. – Смотри, вот здесь, здесь, здесь и здесь упали десантные корабли. Ну, как упали. Их сбили, и у меня есть основания полагать, что мы – единственные выжившие. Кроме твоего, других сигналов я не обнаружил, только нашёл пару трупов союзников и всё, - Дазай вздохнул, уменьшая зум местности. – До зоны эвакуации 42 километра и полтора месяца времени. Этого с головой хватит. До конца леса - 23 километра, дальше поля, блокпосты и один город, в котором наш путь и закончится. Это понятно? – Да… - Чуя медленно кивнул, рассматривая карту. – Прекрасно, - Осаму погасил экран. – Как ты уже догадался, началась ядерная война, а в последствии – ядерная зима. Кто запустил ракеты первым не известно, да и никто уже не интересуется. Все пытаются отвоевать наименее заражённые участки и элементарно выжить. Мы представляем интересы Японии, сейчас находимся на территории Канады. Сбили нас двое суток назад. В общем, это всё. Дазай грустно усмехнулся, запрокидывая голову и выдыхая. Чуя лишь ошарашенно смотрел в одну точку, пытаясь осознать все то, что ему сказали. – Как ты себя чувствуешь?.. - Осаму осёкся, и помедлив, продолжил. – Извини, глупый вопрос. Приди в себя, может, что-нибудь вспомнишь. Через пару десятков минут Накахара проронил: – Расскажи что-нибудь о себе. Дазай удивлённо приподнял бровь, а глаза слегка блеснули, но через мгновение все эмоции рассыпались серым пеплом. – Нечего рассказывать. Отец военный, когда всё это началось, практически моментально попал в армию. Четыре года отслужил и, когда начались активные действия, был зачислен в десантники. Участвовал в одиннадцати сражениях, до двенадцатого… не долетел. «Он ещё умудряется подшучивать в этой ситуации…» – Про меня что-нибудь знаешь? – Ничего, - Осаму мотнул головой. – А что с радиацией? – Наши организмы со временем адаптировались, и мы стали практически к ней невосприимчивы. Именно поэтому такая лёгкая обработка. Мне было 15, когда это произошло. Накахара удовлетворённо кивнул. Он все ещё чувствовал себя потерянным и тонущим в неизвестности, но он хотя бы знал, что нужно делать дальше и куда двигаться. Дазай расстегнул рюкзак и достал одноразовый шприц-ручку: – Вколи в вену. Это нынешняя замена еды. Захочешь пить – дам воды, - Осаму протянул инъектор Накахаре. Чуя неуверенно взял шприц, разглядывая его. – Не бойся, последние полтора месяца я только на них и живу, потому что нормальной еды нет. Чуя глянул на Дазая: – Ты не выглядишь, как человек в норме… – А я и не говорил, что я в норме. Я живой, это сейчас важнее. Закатав рукав, Накахара приложил край к зеленоватой змейке вены и надавил. С громким щелчком игла пробила защитный колпачок и кожу. Слегка жгучая жидкость быстро влилась в кровоток и разнеслась по всему телу, немного согревая Чую. – И кстати, - добавил Дазай, – на базе тебе помогут с амнезией, там быстро такое вправляют. – Хорошо… - Накахара выдохнул, ложась на бок у стены и подкладывая локоть себе под голову – Если хочешь, спи, я разбужу, когда надо будет выдвигаться, - Осаму потёр лицо, сгибая одну ногу в колене. Чуя только кивнул, прикрывая глаза и вскоре проваливаясь в объятия тягучей дрёмы.

***

– Подъём, Чуя, - Осаму толкнул Накахару, выпрямляясь и продолжая надевать экипировку. Накахара потёр лицо ладонями, через силу поднимаясь и морщась от боли. Встав и убрав рыжие волосы с лица, он быстро натянул жилет, маску и очки, бросив беглый взгляд на Дазая. Веки чуть припухли, а количество лопнувших сосудов в глазах значительно увеличилось. – Ты плакал? - Накахара застегнул шлем. – Нет, аллергия на инъекцию, - сделав аналогичное движение, Осаму опустил очки, скрывая глаза. – Готов? Чуя кивнул. Огромный провал в его памяти потихоньку становился ему привычным, как потеря конечности, например. Сначала ты в панике, не понимаешь, что делать дальше, как жить, но вскоре перед тобой вырисовывается путь, по которому ты вынужден идти. А ощущение пустоты… ты привыкаешь. – Мы можем нарваться на поисковый отряд или мародёров, которых сейчас стало предостаточно, поэтому возьми. Думаю, мышечная память возьмёт своё, - Дазай протянул Чуе компактный пистолет-пулемёт, игнорируя вопросительный взгляд. – Повесь за спину и не выпендривайся, рюкзак ты всё равно посеял. Немного помедлив, Накахара всё-таки взял оружие и закинул себе за спину. Через пару минут Осаму уже открывал внешнюю дверь, щёлкая режимом ночного видения у очков. – Когда будет светло? - Чуя вышел следом, подстраиваясь под широкий шаг Дазая и идя рядом. Тот грустно, даже немного отчаянно посмеялся: – Мы не доживём до этого момента. Пепел закрыл небо, и осядет он, по самым оптимистичным прогнозам, лет через тридцать, если не сорок. Накахара шумно выдохнул в маску. В голове роилось множество мыслей, но зацепиться за какую-то одну было нереально, и поэтому он продолжал просто идти. Через несколько часов ходьбы где-то справа ухнул взрыв, и Дазай согнул колени, припадая к земле. Чуя опустился следом, даже не заметив, как оружие оказалось в руках. – Это вряд ли за нами… то есть, за нами, но, скорее всего, их кто-нибудь встретил, - Осаму удовлетворённо кивнул, услышав пару автоматных очередей. – Давай, бегом. Пара солдат припустила вперёд, шурша пеплом под ногами и иногда позвякивая снаряжением, перепрыгивая поваленные деревья и протискиваясь между сухих, но всё ещё колючих веток кустарника. Через полчаса, которые показались Чуе мгновениями, Дазай сбавил скорость, а вскоре и вовсе остановился, включая карту: – До конца леса пять километров, дальше будет сложнее… - Осаму резко замолчал, прислушиваясь и глубоко дыша. Накахара ожидающе посмотрел на Дазая, но буквально через несколько секунд он тоже услышал это. Топот. Очень, очень быстрый топот, неестественное рычание, а потом и вой двигателей. – Поисковый робот, - Дазай быстро снял с плеча винтовку, щёлкая предохранителем. – У нас меньше минуты, советую помолиться и достать оружие. – Второе мне вряд ли поможет… - панически пробормотал Чуя, всё так же машинально снимая ПП с предохранителя и опускаясь на одно колено. – Старайся перебить приводы, чтобы лишить его мобильности. Это было последнее, что успел сказать Дазай, прежде чем робот с ревом вылетел из-за небольшого пригорка и бросился на Осаму. Скрежет сервоприводов и вой движков перекрыли две очереди, выпущенные практически синхронно. Дазай отпрыгнул в сторону, выпуская пару одиночных вдогонку махине, а Чуя продолжал поливать его короткими очередями. Робот был похож на гончую, только в два раза больше, всю покрытую листами металла, из-под которых вырывались клубы дыма, огромными когтями и сверкающими красным огнями глаз. – Левая передняя! - заорал Дазай, в последний момент отпрыгивая и снова стреляя. Из-за огромного количества адреналина в крови, всё происходящее казалось медленным, и Накахара заметил, как из-под листа металла торчал какой-то шланг… Задержанное дыхание. Плавное нажатие на курок, и механическая псина завалилась вбок, чем воспользовался Дазай, прилепив к ней диск взрывчатки и показывая, что нужно бежать. Ровно через тридцать секунд позади солдат раздался взрыв, и лес осветила огненная вспышка. Перешли на шаг бойцы только тогда, когда впереди стал виден обрыв, на котором заканчивался лес. – Мы оторвались? - Чуя перевёл дыхание, упираясь ладонями в колени. – Это только начало, мне кажется, - мрачно ответил Дазай, поправляя рюкзак. Когда солдаты приблизились к обрыву, перед ними простерлось выжженное поле, на котором уродливыми нарывами торчали полуразрушенные бетонные здания и пулеметные гнезда, а где-то на горизонте виднелся город, скрытый за пеленой пепла и дыма. Вся та уверенность, что появилась у Чуи, разбилась об эту картину на серые, уродливые осколки. Он элементарно не верил в то, что можно это пройти и остаться в живых.

***

– Ты издеваешься? - Накахара глянул вниз. – Садись на задницу и съезжай, блять, если хочешь иметь хоть какие-то шансы на выживание! - раздражённо ответил Дазай. Сев на край, Чуя вдохнул и оттолкнулся. До середины он съехал без проблем, но потом его нога за что-то зацепилась, и дальше он полетел кубарем, поднимая клубы пепла и пыли. Приземлился он на спину, сильно ударившись и сдавленно застонав. Небо над головой было… чёрным. Абсолютно чёрным. Чуя не поднимал головы до этого момента, чтобы посмотреть. Он принял то, что вокруг мрак, и чёрное небо воспринималось спокойно, но сейчас из-за него в горле встал ком, а по спине пробежали мурашки. – Ты в порядке? - Неожиданно обеспокоенно спросил Дазай, опускаясь на одно колено рядом. – Да, помоги встать только… - Чуя еле-еле оторвал взгляд от неба и поднялся, ухватившись за руку Осаму, мыча от боли в спине. – Всё-таки отбил, - Дазай виновато сжал руку Накахары. – Я в порядке, идём… - пробормотал Чуя, вырывая руку и направляясь в сторону города. – Я думал остановиться в одном из этих домов, - Дазай кивнул в сторону построек. – Поспать и двинуться дальше, но сейчас я уже не так уверен… – Давай остановимся, - Чуя указал на самое крупное здание, в котором сохранилось целых два этажа. – Там есть несколько выходов, и можно держать оборону, если понадобится. Через несколько минут они уже были внутри, осторожно поднимаясь по лестнице, от которой уже отваливались крупные куски бетона. – Что это за здание? - Чуя зашёл в одну из комнат, самую близкую к запасному выходу. – Были построены экстренно, для удержания обороны. Наступали с леса, - Дазай зашёл следом, снимая рюкзак с винтовкой и устало падая на пол. Комната была такой же пустой, как и убежище, только в разы грязнее, на полу валялись гильзы и крупные обломки бетона, на покрытой пулевыми отверстиями стене были брызги старой, давным-давно засохшей крови, а света и вовсе не было. – Ты будешь спать? - Чуя сел рядом, повернув голову к товарищу. – Нет, буду на часах, как и вчера. Отдыхай, если хочешь. Часов семь точно поспишь, - Дазай вытянул ноги, шумно выдохнув. Чуя погасил свои очки и прикрыл глаза, скрестив руки на груди и опустив голову. Дрёма окутала его лёгкой дымкой, но он вскоре очнулся… из-за холода. Бетон безжалостно вытягивал все тепло из тела, и даже форма не спасала. Пододвинувшись к Дазаю, Чуя аккуратно прижался к нему и, не почувствовав сопротивления, положил голову ему на плечо. Всё тело тряхнуло, когда рука Осаму обвила его за талию, а лица коснулись пальцы в перчатке. – Спи, рыжик… Чуе не казалось это странным, даже больше, ему казалось будто так и должно быть… – Ты точно меня не знаешь? - сонно пробормотал Накахара. – Абсолютно. Чуя вздохнул, обнимая Дазая в ответ и погружаясь в пучину сна.

***

Проснулся Накахара из-за того, что Дазай аккуратно снял его голову с своего плеча и поднялся на ноги, взмахивая руками. – Нам… - Чуя зевнул, садясь, – пора идти, да? – Да, пора, - холодно ответил Дазай, подхватывая рюкзак и надевая лямки на плечи. – Осталось девятнадцать километров, и вчера, если я не ошибся, я заметил машину вдалеке. Думаю, я смогу ее починить и заставить проехать хотя бы километров десять. Повезёт – доедем до города. Через примерно сорок минут пара солдат была у машины, и Дазай, поминутно матерясь, копался у нее в двигателе. Она была не в лучшем состоянии: капот отсутствовал, как и двери, стекла выбиты, краска слезла, а металл покрылся толстенным слоем ржавчины. – Тебе помочь? - Накахара наклонил голову в сторону, рассматривая двигатель. – Попробуй запитать чем-нибудь эту цепь, возможно, это поможет. Осаму молча вытащил из рюкзака портативный источник питания и подключил. Машина пару раз чихнула, взвыла и всё-таки завелась. – Неплохо, - Дазай хмыкнул, убирая всё обратно в рюкзак и садясь за руль. Чуя сел рядом, и они тронулись. Поле было относительно ровным, и машину даже не трясло, только был риск вылететь, когда Осаму объезжал здания или выбоины от снарядов. – Дазай, - Чуя повернулся к товарищу. – Почему ты не оттолкнул меня ночью? – Мне тоже было холодно, - отрезал Осаму, чуть добавляя газу. – Ты меня «рыжиком» назвал, сука! - выкрикнул Чуя, ударяя по приборной панели. – Если ты что-то скрываешь, прекрати! Я ничего, абсолютно ничего не помню, я потерян и боюсь, Дазай! – Угомони таланты, - ледяным тоном проговорил Осаму, сжимая руль так, что у него побелели костяшки. – Мне тоже не хватало тепла, пусть я и привык к одиночеству, мне вовсе не приятно в нём! - Дазай зло ударил по рулю. – Пальцем к тебе больше не притронусь, если у тебя каждое прикосновение вызывает такой диссонанс… Накахара приоткрыл рот: – Я не к этому вообще вёл… – Завали ебало. Чуя обречённо замолчал, еле сдерживая слёзы. Он не мог быть уверен ни в чём. Он оказался в новом для себя мире, и ему остаётся цепляться только за чувства и эмоции. Машина заглохла уже в городской черте, и Чуя вылез, поморщившись из-за боли в спине. Когда-то огромные, массивные здания сейчас были разрушены и непригодны для жизни. Широкие дороги заваливали огромные обломки небоскрёбов, сгоревшие корпуса военной техники и трупы, некоторые из которых уже начали разлагаться. – До точки чуть меньше километра, - удовлетворённо протянул Дазай, как вдруг из-за угла показался отряд, держащий на мушке обоих парней. – Как вы мило поступили! Принесли нам эвакуационный флаер, да и ещё кучу припасов, - тот, что шел впереди, оскалился под маской. – Разговор у меня короткий: вы отдаете нам сигнальную ракету, и мы оставляем вас умирать здесь, либо вы умираете сразу, и мы забираем ракету… Чуя вышел вперёд, перехватывая ПП, но Дазай выставил руку и испуганно, даже немного заботливо начал: – Стой… Поздно. – Огонь! - рявкнул главарь банды, и где-то сверху раздался громкий взрыв, а буквально через мгновение перед Чуей и Дазаем взорвалась ракета из противотанкового орудия. В ушах звенит, маска порвана и прилипает к лицу из-за крови, которая мешается с пеплом и превращается в отвратительную серо-бурую массу... Чуя через силу содрал маску и очки, которые тоже были разбиты, и встал, невольно выкрикнув из-за боли. В голове пульсировала только одна мысль: «Не должно всё закончиться так!» Очередная волна адреналина накрыла Накахару, и тот, подтянув к себе ПП, двинулся в сторону банды, которая уже боролась с Дазаем за рюкзак в свете пожара из-за взрыва. – Эй, ублюдки! - хрипло заорал Чуя, зажимая спусковой крючок. В ответ пустили сразу три очереди, и несколько пуль ударились в бронежилет, одна пробило плечо, но Накахара не чувствовал боли. Его накрыли жгучая ярость и горькая обида. Не может это всё вот так закончиться из-за какой-то уличной банды! Очередь, очередь, очередь. Гильзы со звоном падали на разбитый асфальт, а следом падали тела убитых Чуей. Когда последний бандит осел на землю, Накахара подбежал к Дазаю, который протягивал к нему руку… Грохот выстрела, и конечность отлетела, а до Чуи донёсся пронзительный, животный вопль Дазая, который скрючился на земле, конвульсивно дергаясь и сжимая остаток руки. Глаза Чуи расширились, и он застыл, глядя на то, как кровь из руки потоками хлестала на пепел и асфальт, а Осаму трясся, пытаясь хоть немного остановить кровотечение. Выйдя из ступора, Накахара сорвался с места, отбрасывая оружие и падая на колени: – Дазай, нет… - оторвав кусок плаща у одного из трупов, Чуя стал туго затягивать культю, стараясь не обращать внимания на истошные вопли Осаму и его удары оставшейся рукой. – Терпи, блять! - закричал Накахара, заканчивая повязку. – Флаер… - выдавил Осаму. – Вызови вертолёт… Чуя быстро отыскал в рюкзаке пистолет с сигнальной ракетой и, подняв руку, выстрелил. Зелёный шар поднялся в воздух, разгораясь сильнее и оставаясь там висеть. Изорванная форма липла к мокрому от крови и пота телу, а по щекам текли слёзы, капая на грудь Дазая, которого Чуя крепко обнимал. – Не смей умирать, ты слышишь? - Накахара положил ладонь на шею Осаму, нащупывая пульс, всхлипывая и размазывая по бледнеющей коже кровь. Пульс Дазая слабый и очень быстрый. – Не смей умирать, пожалуйста! - содрогаясь в рыданиях, Чуя прижался носом к щеке Осаму. – Дазай, я люблю тебя! – Я… - Дазай захрипел, закашливаясь. Пульс под пальцами Чуи стал прерывистым. – Нет! - Взвыл Накахара. Тук. Тук. Тук. … … Сердце Дазая остановилось, и Чуя закричал. Он кричал, пока не сорвал себе горло и не упал на грудь Осаму, обнимая того и беспомощно цепляясь за него. Он не слышал ни вертолёта, ни голосов спасательной команды, он только снова услышал свой животный крик, когда его оттащили от Дазая. Ледяная игла в шее. Тьма.

***

– Генерал Осаму… – Оставьте меня, - Дазай, одетый в военную форму и с накинутой на плечи шинелью, махнул рукой. Он не хотел, чтобы кто-то видел его лицо, его глаза, когда он вновь увидит Чую... точнее, то, что от него осталось. Открыв железную дверь, Осаму зашёл в камеру с мягкими полом и стенами. В нос ударил острый запах дезинфекции, а яркий, резкий свет на момент ослепил посетителя. И, наконец, его взгляд упал на лежащее на полу тело. Хлопковая белая рубашка и штаны мешком висели на болезненном, истощенном теле, из которого выпирали кости. Лицо на вид напоминало череп, который обтянули кожей, а во впалых глазницах тускло отсвечивали мёртвые, некогда голубые глаза. – Чуя… - по щекам Дазая стекла слеза, потом ещё, следующая, ещё… Тот, услышав знакомый голос, с трудом поднялся на дрожащих руках и обратил взор на Осаму. В этих глазах плескались боль, безвыходность и тягучее, утягивающее вниз отчаяние. Дазай упал на колени, прижимая к себе практически невесомого Накахару единственной рукой. – Чуя, ты что-нибудь помнишь? - слёзы на щеках собрались в потоки, которые безостановочно лились, обжигая кожу и собираясь в капли на подбородке. – Пожалуйста… Чуя помедлил, а после безучастно покачал головой, обвисая на плече Осаму. Дазай задохнулся в рыданиях, хватая ртом воздух и отрывая руку от талии Чуи. – Чу… - рука сжалась в кармане шинели. – Мы будем счастливы, я обещаю. Но не здесь. Пронзительный щелчок, и чека гранаты с глухим стуком упала на пол. Секунда… Ещё… Взрыв.

***

Коридор колледжа. Двое подростков, один высокий, статный брюнет, а другой совсем низкий, рыжий, стоят друг напротив друга, звонко смеясь и улыбаясь. Крыша жилого дома. Дазай и Чуя крепко сжимают руки друг друга, когда их губы сходятся в поцелуе, блестя в лучах закатного солнца. Тёплые, сказанные в объятиях слова любви. Бункер. Накахара крепко прижимается к Дазаю, прикрывая глаза и слушая монотонный голос диктора о сохранении спокойствия и получения набора первой необходимости. Стрельбище. Осаму сосредоточенно отстреливает мишени, а Чуя постоянно мажет, поминутно поглядывая на Дазая. Вернувшись в казармы, расстроенный Накахара, еле сдерживающий слёзы, находит под подушкой небольшую записку о том, что Чую переводят в тот же полк, что и Дазая, координатором. А в конце записки мило таращит глазки нарисованный котик, держа в лапках сердечко. Хвост самолёта. Ревут двигатели, а неоновые цифры над шлюзом показывают, сколько до высадки. Дазай глянул на Чую и одними губами прошептал: «Мы справимся.» Свист снарядов зенитных орудий, взрыв двигателя. Шлюз экстренно открывается, и солдаты эвакуируются. Большинство погибает ещё в воздухе, и только двое долетают до земли. Дазай смог приземлиться без проблем, а Накахара не справился с парашютом и упал, вспахав пепел своим телом и сильно ударившись головой. Рюкзак со снаряжением свалился с Чуи, когда он выпрыгнул, и, долетев до веток, порвался, и среди шприцов, боеприпасов и запчастей оружия на землю опустилась пожелтевшая, чуть помятая бумажка с нарисованным на ней котиком.