Тёплый сенсей

— Ты не чувствуешь дискомфорт от этого? Ирука заскрипел зубами. — Я в порядке. Он в порядке! — он сделал глубокий вдох. — Стабилен. Он не плохо написанная взрывная печать, вашу ж мать! — огрызнулся он, потому что слушал уже слишком много беспокойства. — Не думаю, что в двух последних поколениях был хоть один стабильный джонин, — сказал Ноши, и, о чёрт возьми, Ирука наорал на главного хранителя архива, — но это не то, что я имел в виду. Ирука сглотнул и склонил голову. — Мои извинения. Это была… тяжёлая неделя. — Не сомневаюсь, — сказал Ноши, искорки довольства танцевали в его чёрных глазах. — У тебя был вопрос? — чопорно подсказал Ирука, всё ещё злой, но ещё и беспокойный и немного смущённый. — Он Хатаке… многие забыли, что это значит, но моя двоюродная бабка вышла замуж — сошлась — с одним, — сказал Ноши, чего Ирука не знал и моргнул от удивления, — у тебя нет тревоги… или страха из-за волка, которого ты пускаешь в своё сердце? Ирука задумался, представив огромного серебряно-белого хищника, валяющегося на спине с лапами вверх, со свисающим на бок языком из ухмыляющейся морды, крутящегося перед Ирукой и чуть ли не клянчащего его ласки. Подумал о том, чтобы спрятаться в руках Какаши под собственническое, ласковое ворчание. Подумал о том, чтобы вычесать эту густую, удивительно мягкую шерсть, пока Какаши издавал тихие благодарные звуки под его руками. Подумал о том, как Какаши показывается с едой, когда он занят или нервничает, или борется за его внимание, или просто обвивается вокруг, даря успокаивающее тепло. Ирука мог признать, что в Какаши было много чего, вызывающего беспокойства, и ещё больше того, что выбешивало его, как партнёра, но… — Я люблю своего волка, — честно сказал Ирука, ведь примерно как Какаши изображал ручного пса, ему никогда… не подходило… это. — Какую бы кожу он не носил. Ноши слегка улыбнулся, и Ирука хмыкнул. — И нет, я совершенно его не боюсь.