Лохматики

Девятый день подходил к концу, теперь их двадцать. В игре всего десять человек и только один оборотень. Скоро всё должно закончиться. Но что будет потом? После того, как мирные или Моника выиграют. В любом случае, об этом пока рано думать, ничего ещё не ясно. Кто знает, возможно, Монике удастся постепенно убить всех и выиграть, но для этого ей понадобится как минимум дня четыре. В общем, сейчас не об этом. Девятый день подходит к концу. В зале суда на полу сидят Мингю и Юонг. Она рассказала парню, что происходит, как здесь всё устроено, она говорила, как скучала за ним, и он рассказывал, как ему было плохо без неё. Мингю сотню раз извинился за то, что в последний день жизни Юонг не защитил её, а наоборот спасался сам, но девушке, кажется, было все равно. Ничего уже не изменить. Все так, как есть. И главное, что она теперь не одна. На кухни горел свет. В то время, когда все жители дома расходятся по своим комнатам и собираются лечь спать, на кухню приходят Кэйти и Лу. Они пьют кофе или горячий шоколад, едят вкусности из холодильника. Так, чтобы никого не было рядом, чтобы никто не мешал им. Эти двое не особо хотят взаимодействовать с другими. Вэй и Сонхва лежали на кровати в комнате Вэя. Обнажённые и разгоряченные. — Как же я за тобой скучал, — протянул Сонхва и обнял Вэя. — Главное, что теперь мы вместе, и нам хорошо, — отвечал парень. — А знаешь, мне мало, — Сонха приподнялся на руках, чтобы нависнуть над Вэем. — Хочешь добавки? — Очень, — он наклонился и жадно поцеловал в губы уже «своего» парня. Черити и Ханён ещё некоторое время провели в библиотеке. Просматривали книги, Черити рассказывала о сюжетах некоторых из них. И её словами получалось даже интереснее, чем если бы парень сам прочитал. А ведь он действительно читал многие из тех книг. Потом они пожелали друг другу сладких снов и разошлись по комнатам. Ханён хотел предложить девушке остаться у него, но не решился произнести это вслух, и она ушла к себе. Алиса сидела в комнате искусств. Она тихо играла на гитаре. Она даже не заметила, как двери неожиданно открылись, и зашёл Боун. — О, извини, я не думал, что здесь есть кто-то так поздно, — извинился парень. Алиса подняла на него взгляд на секунду, но ничего не ответила и просто продолжила играть. — Мне можно зайти? — поинтересовался Боун. — Почему я должна запрещать тебе это? — не отрываясь от струн, спросила Алиса. — Ну, пусть мы уже не играем, но отношения между оборотнями и мирными не такие хорошие, как могли бы быть, — Боун отошёл от двери и направился вглубь комнаты к Алисе. — Меня убили не оборотни, — пожала плечами та. — Да, точно, твою смерть мы не планировали, — Боун сел на пол, рядом с девушкой. — И почему ты говоришь, что отношения между оборотнями и мирными плохие? У нас тут парочки только так появляются. Лучший сценарий, ты заметил? — О да, у нас столько споров было по этому поводу, ты бы знала. Аллен максимально не одобрял симпатии Кэйти и Ханёна. — Не одобрял? А он сам? Уверенна он с Юу или сойдутся, или поубивают друг друга, но убить друг друга они уже не смогут, — она загадочно улыбнулась. Боун коротко засмеялся. — Аллен сложный, да и Юу тоже, они скорее разнесут весь дом, потом он обновится, и они разнесут его ещё раз. — Хоть какое-то развлечение, а то делать тут нечего, — в тоне Алисы послышались грустные нотки. — А ты сама не нашла себе пару в нашей «замечательной» игре? — с притворной бодростью спросил Боун. Алиса на мгновение застыла. — Я… У меня есть парень. Был. То есть… В реальной жизни, — сказала она после паузы. — Я понял, извини. — Я люблю его, — она пожала плечами, — прошло девять дней с тех пор, как мы виделись последний раз, любовь за девять дней не исчезает. Боун лишь кивнул на эти слова. — А ты? — снова заговорил Алиса. — Оказывал знаки внимания кому-то из оборотней? Или, может, пошел по проверенному сценарию и подкатывал к мирной? Боун улыбнулся. — Как не странно, но второй вариант верный. Но не прям подкатывал. Был более дружелюбным возможно. — Так к кому? — Фокс. Она милая, хорошая. Между нами нет никакой прям симпатии, но она была добра ко мне. Надеюсь, она выживет. — У неё есть шанс. Сколько там вообще оборотней осталось? — Один. Одна точнее. И что смешно, у неё там тоже роман с овечкой. — Моника последний оборотень? — Да. Почему ты не назвала Лиз? — Она ведь журналист. — Откуда ты знаешь? — А ты не замечал, когда мы разговаривали про журналиста, она в конце часто добавляла что-то типа: «такой умный журналист», «у журналиста хорошая интуиция», но в сами обсуждения никогда не встревала. А ещё она умная и быстро узнавала оборотней. Это было очевидно, — Алиса снова пожала плечами. — Я этого не замечал, — честно признался парень, — я хотел ещё сказать, — после паузы продолжил он,— точнее, хотел извиниться. — За что? — Ты знаешь, как тебя нашли? Твое тело. — Нет, — Алиса сузила глаза, — в моей смерти есть что-то ещё помимо самого факта смерти? — Э-э, мы попытались кое-что сделать, — Боун отвел взгляд и почесал затылок. — Может тебе и не стоит этого знать. — Ну, уж нет, если начал говорить, так договаривай, — Алиса неотрывно смотрела на Боуна. — Мы хотели запутать мирных, и утром, пока все ещё спали, мы перетащили тело Вэя в твою комнату. Чтобы сделать вид, что он оборотень, а ты самурай. — И все поверили? Меня ведь убил детектив, на теле даже следов не должно было быть. — Их и не было, пока мы не перерезали тебе горло. Вэя задушили подушкой и ему в руку вложили нож. Так что выглядело всё достаточно убедительно. Я вообще хотел извиниться за это, а вышло, что я просто рассказал все ужасы твоей смерти. — Да уж, весело. Значит, лежу я там, в морге, с перерезанным горлом? — Ага. Они оба на минуту замолчали. Переваривали все озвученное. — Хорошо, что здесь мы появляемся без тех увечий, что были заданы телу, — сказала Алиса, смотря в пространство перед собой. — Знаешь, я с перерезанным горлом и ты с дыркой в груди это еще ничего, а вот Ханён с ободранным лицом вряд ли сумел бы снова подкатить к Черити. — А Сурим без головы? — вспомнил Боун. — Можно было бы закинуть её голову куда подальше, и хоть не пришлось бы слышать её, — коротко засмеялась Алиса. — А Кэйти! У неё ведь голова прямо-таки взорвалась. — Да уж, это было зрелищно, — Боун на мгновение улыбнулся. — Если бы я смотрела такой фильм, я бы поставила плюс за спецэффекты. — Но мы увидели это вживую, — проговорил тише парень. — И поэтому очень странно вспоминать это с улыбкой, да? — снова смотря в пустоту, сказала Алиса. — Да, это странно. Алиса вдруг отставила гитару и поднялась на ноги. — Знаешь, я, наверное, пойду уже спать. — Да, да, хорошо, — Боун тоже поднялся. — Спасибо, что рассказал подробности моей смерти, — Алиса поджала губы, — никто другой на это не решился. Парень кивнул. — Спокойной ночи, — попрощалась Алиса и ушла в свою комнату. Боун ещё немного побыл в комнате и тоже отправился спать. Аллен пропустил голосование. Он знал, что кто-то умер, да. Потом все равно узнает кто, какая разница, когда это произойдёт. Но появляться там ему не хотелось. Не хотел чувствовать на себе все те злые взгляды. А они были бы. И самое паршивое то, что он заслужил их все. Это мирные ещё не знают всего. Не знают, что он был самым жестоким, хотел поскорее убить всех и закончить игру. Это сейчас он спокойный. Почти спокойный. Если бы только игра дала ему роль мирного. Но что тут говорить, роль оборотня идеальна для него. Он злодей, жаждущий крови. Парень сидел в дальней стороне крыши. Он отодвинул несколько цветков и сел так, чтобы его не было видно. Спиной откинулся на ограждение и последние десять минут равномерно ударялся головой об стенку. Возможно, мысли от такой встряски придут в порядок, но всё ещё больше запуталось в голове. Он хотел извиниться перед Юу. Он знал, что это нужно сделать. Но, боже, как эти слова вообще вслух произносятся? Утром он его избил, а сейчас хочет извиниться. И вроде звучит логично, для нормальных людей. Но в ситуации Аллена и Юу это было вообще не нормально. — Просто пусть придет сюда, найдёт меня и изобьет так, чтобы я перестал чувствовать себя виноватым, — тихо проговорил Аллен. Для ночной тишины это было громко, не достаточно, чтобы понять сказанное, но в самый раз, чтобы понять расположение говорившего. И сразу за словами, послышались шаги. Юу появился из ниоткуда. Когда он вообще успел прийти на крышу, и почему Аллен не слышал, как открылись двери? — Мингю, — лица Юу не было видно в темноте. Свет от фонаря около дверей сюда не доставал. Парень остановился, спрятал руки в карманы. Аллен вскочил на ноги. И вот стоят они, два силуэта среди растений, и освещает их только лунный свет. Аллену нужно что-то сказать. Слово «извини» не такое уж и сложное. Но когда парень открыл рот, то услышал другое: — Поздравляю, остался только один оборотень, до победы мирных, — с издевкой проговорил парень. И сразу же разочаровано вздохнул. — Да не расстраивайся, может Моника ещё всех переиграет, — Юу понял тот вздох по-другому. — Я не… неважно, — заткнул себя Аллен и посмотрел куда-то в сторону. И в голове то одно простое слово миллион раз повторяется, но губы его не произносят. — Вообще, я по другой причине искал тебя, — начал Юу, но Аллен тут же его перебил. — Извини, — вышло как-то слишком громко, Аллен прочистил горло и продолжил спокойным голосом, — за то, что избил тебя сегодня утром. Юу застыл, не зная, что ответить. — И за все мои слова, и нападки. — Ты извиняешься? — Юу был шокирован. — А ты случаем не знаешь, в лазарете слухового аппарата нет? — изобразил заинтересованность Аллен. — Он тебе бы пригодился. Да, извиняюсь, что, блять, непонятного? — добавил он уже с раздражением. — Я всё понял, да. Это просто, — Юу на секунду замолчал, подбирая слова, — неожиданно. — Такой вот я неожиданный, неожиданно бью по лицу, неожиданно извиняюсь, — Аллен закатил глаза и скрестил на груди руки. — Я вообще-то за подобным пришел. — Вытащить из меня извинения? — Нет, предложить мир. Лицо Аллена расслабилось, а указательный палец начал стучать по ребрам. — Я только сегодня умер, — осторожно говорил Юу, — и мне было непросто сразу понять, что к чему и что роли уже не важны. Для нас игра закончилась. И нам не к чему продолжать эту нашу в… — он, снова, замолчал, подбирая слово. У Аллена в голове появилось три возможных варианта: «войну», «враждебность» и самое желанное, но и невозможное — «влюблённость». — Враждебность, — закончил Юу, и сердце Аллена снова забилось. — Это я на тебя напал сегодня утром, мне нужно извиняться, — ровно произнес Аллен. — Ты и извинился, — напомнил Юу. — Осталось договориться, чтобы больше такого не было. И чтобы мы сами не шарахались друг от друга, в ожидании удара, и чтобы остальным было спокойнее. Я уже знаю, что мы обновляемся, и что все раны пропадут, но боль, знаешь ли, всё равно ощущается. — Я согласен на мир, — тихо произнес Аллен. — Что? — Я согласен на мир, — Аллен сделал шаг вперед и сказал громче, чтобы Юу точно услышал, а потом увидел неясное свечение. — Оу… Вокруг ран и ушибов Юу на несколько секунд появился едва заметный серебряный свет. Аллен сделал ещё шаг вперед и, не совсем понимая, что он делает, поднял руку, чтобы прикоснуться. Юу немного шарахнулся, они только что заключили мир, но кто знает, что может взбрести в голову Аллену. Но, увидев выражение лица Аллена, Юу успокоился и доверился. Аллен притронулся к щеке парня. Провел большим пальцем по скуле. — Всё исчезло, — прошептал он. Ни ран, ни покраснений. Лицо снова стало целым и красивым. Юу закрыл глаза. Аллен ещё не забрал руку. И на несколько секунд они застыли. Как две статуи. Юу открыл глаза и Аллен как будто очнулся. Тут же забрал руку за спину и несколько раз сжал в кулак. Как будто возвращая ей чувствительность. — Уже поздно, — тихо сказал Юу. — Оборотни больше не выходят на охоту по ночам, можно не беспокоиться, — губы Аллена дрогнули, но в улыбку так и не сложились. — День был долгим, я устал, — Юу сделал шаг назад и уже хотел обернуться спиной и уйти, но Аллен неожиданно нарушил тишину вопросом. — Ты помнишь, кто первый начал бесится? И почему это произошло? Юу вернулся: — Что ты имеешь в виду? — Я не помню. Не помню, почему начал себя так вести. Первопричина исчезла из памяти. — А она вообще была? — на лице Юу появилась тень улыбки. — Я не уверен в этом. Есть одна мысль, но, — Аллен не смог договорить, он сглотнул и снова открыл рот, но он не мог произнести то, что хотел. Вместо этого: — Неважно, уже действительно поздно. И холодно к тому же, — он обнял себя за плечи, изображая холод, — пойду я в комнату. Спокойной ночи. Аллен прошёл мимо Юу и быстрым шагом скрылся в доме. Юу проводил его взглядом, но ничего не сказал. Начало положено. Перемирие установлено. Он исполнил то, о чём его просили Вэй и Ансти. Парень еще несколько минут посмотрел на звёзды и тоже отправился в свою комнату.