Всё ещё не кончено

      Сколько времени прошло - Люсинда не знает. Кажется, что нога распухла от боли. Точнее, не кажется, а уже чувствуется. Ей определённо нужно остановиться, передохнуть, обдумать всё, что произошло. У неё не было плана. У неё не было никаких намёков на то, что в её голове созреет план. У неё не было ни-че-го, кроме страха чёртовой неизвестности.       Люсинда притормозила лошадь. Ей нужна минутка. Одна единственная минутка, чтобы сделать глубокий вдох и забыться в потоке неуверенности. Ей кажется, что именно это поможет ей придумать выход из ситуации.       — Я даже слезть не могу! — психанула Коулман и ударила себя ладонью по лбу, — Чёртова нога! Чёртов Фойльнер! Чёртов…       Леви?       Память сама начала проецировать его выражение лица. Отчуждённое, холодное, уставшее. Коулман чувствует, насколько сильно в ней сейчас зарождается желание упасть с лошади так, чтобы всё тело ныло от боли. Это ли не способ «выгнать» из головы все поступающие мысли о нём? О сильнейшем, чёрт возьми, войне человечества. Люсинда уверена, она не доросла до него. В ней глупости больше, чем в Капрале физической силы. Слишком много. Нужна ли она ему? Нет. Груз его горести занимает сто процентов его сердца. Сто первый, к сожалению, не появится. Не для неё.       Капрал спасал её, потому что не мог допустить смерть человека. Он всегда всех спасал, верно? Он спасает весь мир, а Люсинда в нём - одна маленькая шестерёнка, незаметная и забытая. Он возился с ней, потому что Эрвин так сказал. Это был приказ.       — Я, наверное, столько проблем ему создала…       Слёзы сдерживать уже не получается. Этот мир всегда был жесток по отношению к Коулман. Надеяться на взаимность чувств? Смешно. Она просто не нужная никому девчонка. Знания? О каких знаниях идёт речь, если её сбивает с пути глупейший страх высоты? Или... глупейший страх ответственности перед человечеством. Перед ним. Люсинда понимает, что Леви видит в ней маленького ребёнка, избалованного и чересчур самонадеянного.       — Похоже, у меня совсем нет выбора, — прошептала она и развернула лошадь.       Люсинда знает, куда поедет, но последствия предугадать не может. Видимо, она больше совсем ничего не может.