Неправильно

Это всё было неправильно. Неправильно, неправильно, неправильно, такого не должно было случиться, вообще, никогда. Только не с ними, только не с ним… Хотелось проснуться. Проснуться, понять, что всё это — страшный сон, что титаны вовсе и не нападали на Трост… Проснуться, лениво перевернуться на другой бок и, уткнувшись в грудь посапывающему Марко, который опять, зараза, ходил во сне и лег не на свою койку, вновь закрыть глаза, а на следующий день отправиться уже на стену Сина — служить в королевской полиции во имя Его Величества. Ведь все курсанты вверяли ему свои сердца, так ведь? Ему, а не этим тупым генералам, которые без раздумий бросают пусть и обученных, но неспособных еще нормально сражаться, не имеющих боевого опыта подростков на сжирание этим безмозглым горам мяса. Страшно, обидно было не за всех, нет, не за всех. Так уж устроен человек: всегда найдет тех, кем бы никогда не смог пожертвовать… Сам, а не по вине обстоятельств. Если бы все зависело от Джина, если бы он мог выбирать, кому отправиться в тыл, а кому остаться сражаться… То все они были бы в безопасности. Все: и красавица Акерман, и картофельная Сашка, и добрая Мина, и милая Криста со своей сбрендившей подружкой, и, так уж и быть, Эрен. И, конечно же, Марко. Из всех друзей — хах, «друзей» — именно Марко Джин не мог потерять. Именно этот парень ему был нужен, только он всегда был рядом, всегда помогал советом, делом и добрым словом, всегда был… самым дорогим из этой кучи идиотов, смертников и редких везунчиков. Дело тут было вовсе не в эгоистичном «Он удобный, пригодится» — Марко был другом, настоящим, верным и, пожалуй, единственным из всех курсантов сто четвертого корпуса. Приятели, друганы, знакомые, ненавистные личности имелись в огромном количестве, а вот друг… Друг был один. Тот самый друг, которого воспевают в детских сказках и суровых байках охранников стен, который нужен каждому. Друг, который никогда не предаст, никогда не оставит, никогда не бросит, который пожертвует ради тебя всем, даже… собой. Друг, который вытерпит всё, что угодно. Вытерпит пьяные выходки, даже если и не должен. Дотащит до казармы, а с утра, таская воду да таблетки, будет ругать, отчитывать и мозги вправлять. Причем вправит так, что на всю жизнь пить заречёшься. Вытерпит оскорбления, вылетевшие сгоряча. Спокойно уйдет, а на следующее утро просто слабо улыбнется, когда ты приползешь на коленях просить прощения, потому как правда виноват. А те веснушки, кстати, только украшали Марко… Вытерпит все плохие привычки, которые у тебя были, есть и будут, и поможет от них избавиться. И правда, сейчас Джин понимает, как же это здорово, что Марко помог ему бросить курить еще в самом начале. Вытерпит совсем не дружеское отношение, да, вытерпит, если настоящий друг. Не испугается, а поддержит, посмеется вместе с тобой… А потом, быть может, позволит поцеловать, не вырываясь, не сопротивляясь, а обнимая в ответ. И, конечно, никому не расскажет. Его Джин не мог потерять. Никак не мог потерять, не хотел потерять, отдал бы все, чтобы не потерять… И именно поэтому Джин все еще хочет проснуться. Потому что… такого не должно было случиться, вообще, никогда. Только не с… ним. Это… неправильно.