Never say never

      Хм, наверное прозвучит странно, но с недавнего времени мне нравится заставлять Маммона ревновать. Его реакция с каждым разом всё лучше и лучше. Мне кажется, я становлюсь садистом. Сейчас я слушаю, как меня отчитывает Люцифер из-за чего-то, чего я уже не помню… Кажется, из-за того, что я был не осторожен рядом с другими демонами… Я отвёл взгляд, делая незаметный вздох. Осматривая приоткрытую дверь комнаты, я замечаю Маммона. Незаметно ухмыльнувшись, я уже придумал кое-что интересное. — Лицифер, — прерывая его я громко, стараясь так, чтобы нас услышал Маммон. Я уверен, что он подслушивает. — если ты так беспокоишься обо мне, то можешь находится рядом двадцать четыре часа в день и семь дней в неделю. Я разве запрещаю? — краем глаза я замечаю, как Маммон старается сдержать себя, чтобы не ворваться в комнату старшего брата. Как же он забавно реагирует. Я не заметил, как улыбнулся очень ехидно. — Может, хватит уже издеваться над Маммоном? — в полголоса произносит правая рука Лорда Дьяволо, чтобы его не услышал младший брат. Я вопросительно посмотрел на него с немного глупой улыбкой на лице. — Мне немного грустно за него… И для тебя может оказаться плачевным исходом… — Да, прости. — произношу я извиняясь. Выходя из комнаты я делаю вид, что только сейчас увидел его. — Ой, Маммон! Ты давно тут? — с невинной улыбкой спрашиваю я. Он как-то странно на меня смотрит и молча хватая за руку, куда-то ведёт. Мне становится немного страшно, но так даже немного будоражит тело. — Маммон, куда ты меня ведёшь?       Всю дорогу он молча вёл меня куда-то. Как оказалось после, к себе в комнату. Он завёл меня к себе и запер дверь. Мне сразу стало как-то не по себе, такой Маммон меня пугал. Возможно, тот разговор с Люцифером был его последней каплей и я переборщил с дразнилками. Я стоял к нему спиной. Не видя его, я ощущал тот хищный взгляд. Взглотнув вязкую житкость во рту, я почувствовал, как моей шеи коснулась прохладная рука демона. — М-маммон?.. — я хотел обернуться, но меня повалили на кровать. Почему-то, мне хочется, чтобы он всё больше и больше ревновал, хочется чтобы он сделал меня своим. Ах, кажется я понял. Я люблю его. Вот и всё объяснение моего поведения.       Он оттягивает ткань футболки и опустив голову к моей шее, кусает её. Я сдерживаюсь, чтобы не крикнуть, но капли слёз появляются на краях глаз. Мне больно, но я держусь. Я желаю услышать то слово. Я хочу услышать на сколько сильно он ревнует меня к своим братьям. Он первый, с кем я заключил пакт. Тот, в кого я влюбился и тот, от которого я желаю чувствовать ревность. — Скажи, Маммон, — подаю я чуть сбивчивый голос. Он поворачивает меня к себе лицом и я вижу, как его сапфировые глаза смотрят на меня хищным взглядом. Я протягиваю руки к его лицу и прикладываю к щекам — они горят и пылают. — Я странный? — в его взгляде промелькнула искорка непонимания. — Мне нравится, когда ты ревнуешь. Мне нравится, как ты смотришь на меня таким взглядом, как сейчас… Ответь, на сколько сильно ты ревнуешь меня? — и сузив глаза я улыбаюсь. Сердце билось, я весь горел. Я возбуждён, а в штанах становится теснее с каждой секундой. — Настолько, что готов убить любого, — опускаясь он шепчет мне на ухо и я, приоткрыв губы и закрыв глаза, поддаюсь чуть вверх и целую его. Он отвечает мне. — Никогда и никому не отдам тебя… — шепчет он через поцелуй. — Тогда сделай так, чтобы я это понял, — шепчу я, обнимая Демона Жадности за шею.

***

— Эй, Акира, — знакомый детский голос звучит где-то над ухом, когда я сидел за партой ожидая урок. Чихуахуа, как назвал Луку Маммон, обеспокоено смотрел на мою шею. — почему твоя шея вся обмотана бинтами? — А, Лука, — я смотрю на ангела и мило улыбнувшись отвечаю. — просто упал неудачно с лестницы в Девилдоме. Ничего страшного. Но если ты переживаешь, приходи в гости и пооберегай меня. — улыбнувшись, я подмигиваю блондину. Он невинно краснеет. — «Такой ребёнок~» — думаю я.       Почуяв тёмную и злую ауру, жажды крови, Лука быстро ретировался. А рядом со мной появился «Великий Маммон». Я сглатываю слюну и взбудоражено улыбаюсь. Когда моей забинтованной шеи косаются, я нервно вздрагиваю. А на ухо слышу, как Маммон шепчет: «Никогда не флиртуй с другими. Разве я не предупреждал тебя?» Про себя же, я думаю — «Никогда не говори никогда, если не хочешь сказать «никогда»…»       А вечером, я приду к нему в комнату и приму своё «наказание». И я задумываюсь. Что же больше мне нравится? Заставлять Маммона ревновать, или же получать от него «наказание»? Остаётся загадкой.