Ревность

Ральф даже представить не мог, что появление в Доме Мормышки так обрадует и растрогает его. Они не виделись очень давно. После того, как скоропостижно скончались один за одним сначала мать, потом отец (Ральф был на последнем курсе университета), и служебное жилье отошло обратно к заводу, на котором до последних дней работал папа, он уехал жить к бабушке с дедом в другой район города. Он не появлялся во дворе своего детства уже более пятнадцати лет, ни с кем не встречался из друзей, не ходил на встречи выпускников в школу и считал, что все давно быльём поросло. И вдруг, откуда ни возьмись, появляется она — все такая же энергичная курносая хохотушка, и он не может сдержать улыбки, смотря на неё и припоминая все их совместные приключения. Он уже и позабыл все эти казаки-разбойники, высекалы, печёную картошку и ловлю головастиков, первую сигарету, банку пива и совместный плач в рукава друг друга от неразделенной любви и ещё много чего, что проросло в памяти, как грибы после дождя. Конечно, она уже не та тонконогая мелкая девчушка с косами, закрученными баранками, а он не костлявый пацан с вечно ободранными коленями и локтями. Но смотря, как она стучит по коридору на высоченных каблуках, Ральф видел неугомонную подружку, перебегающую спортивный турникет на ужасной высоте без поддержки и кричавшую, что ему слабо, и не мог не улыбаться. Акула каждое утро пронзал Ральфа вопросительным взором, но директор был не дурак и понимал, что такие вопросы решаются с глазу на глаз, и не торопил. Тем более аудит дело не недели и даже не месяца. Все стаи, конечно же, интересовались новыми людьми в Доме, не так уж много развлечений и посторонних в этих стенах, и кто-то из логов обязательно терся перед дверью, на которой когда-то было написано: «не стучать, не входить». — Там только эта, коротышечка, — гыкнул Конь, и Ральф, постучав, вошел. Мормышка сидела в окружении шатких гор папок и бумаг и что-то сверяла в таблицах, сдвинув очки на кончик носа. — Мартышка к старости слаба глазами стала? — не удержался от подкола Ральф, видя суровые морщинки на лбу делового аудитора. — Лишь стоит завести очки, — вздохнула женщина, кидая карандаш на стол. — Хорошо выглядишь, Бродяга, — не осталась в долгу Мормышка, — пьёшь кровь юнцов в полнолуние? Ральф засмеялся: ничего не изменилось, столько лет прошло, но ему все так же хочется изводить её шутками, слушая острые замечания в свой адрес. — Драться будем? — уточнил он, припоминая потасовки и дружеские оплеухи, что именовалось на их дворовом сленге «нанести неожиданный удар». Настоящий самурай должен быть готов отразить нападение в любой момент. — Будем, — кивнула миниатюрная женщина, похрустывая суставами пальцев, — ты же пришел мне взятку давать, так? — А уже есть за что? — Пока нет, но мы только начали. — Тогда пошли пообедаем, — предложил Ральф, — у нас повара вкусно готовят. — Пошли, — кивнула Мормышка, — сейчас, только мои ребята вернутся. Странное ты выбрал местечко для работы. Ломаные дети, прозвища вместо имён, здание чуть живое — на ладан дышит. — Это твое тлетворное влияние, кто вечно спасал всех котят, раненых голубей, уснувших алкашей и прочую живность? — Что у тебя тут за кличка? — Мормышка, о чем-то вспомнив, быстро пересчитала что-то на калькуляторе, громко щелкая клавишами. — Чёрный Ральф, — Ральф поморщился. Кличка, данная ему с первого дня пребывания в Доме. Он так и не узнал, кто был его крёстным, и почему он стал Ральфом. Ко всему прочему они сокращали и без того нелюбимое прозвище до буквы и цифры на письме. Второй его выпуск перенял это имя, плюс добавил обращение на «ты» время от времени. А те, за кого он отвечал сегодня, ещё и в глаза называли его эР Первый, особенно вожак Птиц и Сфинкс. — Не нравится? — прозорливо отметила женщина. — Зря, тебе идёт. Раздав указания своей команде, она наконец смогла оторваться от цифири и приходно-кассовых ордеров, чтобы пойти с Ральфом на третий этаж в воспитательский буфет. Он не заметил, каким взглядом его проводил молодой помощник старшего аудитора. — Бедный Йорик положил на тебя глаз, — хихикнула Мормышка. — Присмотрись, хороший парень, умный, хваткий. — Ты меня сватаешь, что ли? — удивился Ральф, кивая на приветствия встречных. — А что? Ты уже не мальчик, милый мой дружочек, надо устраивать личную жизнь. — Может я женатый, многодетный счастливый отец. — Не звезди, — отрезала Мормышка, выстукивая тонкими каблуками по рассохшемуся паркету, — я твое личное дело первое из кадров забрала. Папаша блин, работающий без отпусков и получающий сто процентов к окладу за круглосуточные дежурства. Кого ты хочешь обмануть? Ральф почувствовал себя провинившимся сынком, которого строгая матушка отчитывает за бездарно потраченную жизнь. Они подходили к Перекрестку, где на диване сидел прямой, как палка, Стервятник с намалёванными глазами, а рядом с ногами на сиденье забрался Рыжий и что-то эмоционально дудел Папе в ухо. — Ты когда последний раз сексом занимался? — без тени смущения спросила Мормышка, остановившись у дивана от того, что каблук застрял между паркетными плашками. Рыжий, заткнувшись, с интересом уставился на воспитателя и его спутницу, у Стервятника стало такое лицо, как будто ему на завтрак подали опарышей, сдобренных горчицей, одновременно воткнув в колено раскаленную спицу. Ральфу даже захотелось извиниться перед Папой Птиц за то, что его целомудренный слух был оскорблен такими бесстыдными подробностями. — Причем здесь мой секс и ваш этот Йорик? — пробурчал Р Первый, подхватывая спутницу под руку, чтобы она не упала, выдергивая каблук из щели. — При том, что надо пользоваться моментом, когда есть шанс, — весело заявила ему Мормышка. — Тут нормальным людям непросто пару найти, а уж вам-то и подавно. Да и просто так для здоровья, в конце концов. — Давно ли ты стала такая расчетливая? — сконфуженно пыхтел Ральф, уводя её к лестнице на третий этаж и чувствуя давящий взгляд жёлтых глаз, воткнутый ему промежду лопаток.