Немного кофе

Айзава вообще редко заходил в кафе. Он всегда предпочитал выпить заварного дома и не париться о том, что кофе не тот, люди не те, дела не такие как должны быть, жизнь не та. Он всегда заваривал по три раза в одну кружку кофе, который попадется в случайном выборе, да шел на работу, стараясь не думать о том, что где-то рядом стоит отличное кафе, получившее отличную репутацию в кратчайшие сроки. Шота бы так и продолжал жить в своих рамках, даже не пытаясь что-то изменить, пока, наконец, жизнь не решила пнуть его к новым горизонтам. В доме кончился кофе. В ближайшем магазине все разобрали. Следующий магазин за километр от дома и Айзава сомневается, что переться туда ради заветной пачки — хорошая идея. Единственный выход — то кафе на углу улицы. Первый раз был воистину специфическим. Всегда сложно просто зайти и заказать что-то, ведь вокруг куча людей, которые с радостью повернут любопытные головы в сторону зазвеневшей двери. И да, это крипово. Айзава долго пытается сосредоточиться на том, чтобы просто войти. Пару раз он проходил мимо, делая вид, что он вовсе и не сюда пришел, однако себя же не обманешь. Воспоминание о кофе заставляет язык фантомно покрыться приятной горечью, от чего тот решается: сейчас или никогда, и входит в светлое уютное помещение. Вопреки ожиданиям, никто не собирался вглядываться в нового посетителя, лишь пара человек бросили короткий взгляд на Шоту и тут же отвели, занимаясь своими делами. Сейчас Айзава был готов поблагодарить всех богов за отсутствие неудобств в неизвестной среде. Подойти к стойке — пф, не проблема. Обдумать заказ — ещё легче. Он всегда знает что ему нужно. Поговорить с баристой о заказе -… черт возьми, как с ним заговорить? Бариста кажется каким-то неправильным. Слишком худой, слишком костлявый, слишком болезненный для обычных людей. Одежда даже, кажется, больше на пару размеров. И вот ведь, даже студентом не назовешь, они хоть больше на людей похожи. Но больше всего Айзава удивился даже не общему виду анорексика, а… — Что-то уже выбрали? — вырывает его из оцепенения вполне здоровый мужской голос. Он пару раз моргает, пока до него не доходит, что уже пару минут неприлично пялит на баристу. — Ваши глаза… — вырывается у него против воли, но больше он не продолжает. Ну конечно, грёбаные глаза. Утопшие в сплошных тенях белки глаз вовсе не оправдывают своего названия, огромные мешки под глазами подходят к образу как ни кстати, да яркая голубая радужка посреди этого хаоса теней, словно огонек во тьме. О как загнул. В ответ слышит понятливый вздох. — Ваши тоже, — с усмешкой замечает бариста. Айзава хмурится. Не правда все это. У него просто слегка напряжённая работа и хронический недосып. С каждым десятым такое. И это не сравнимо — от слова совсем — с тем, что творится с глазами мужчины напротив. — Не хуже ваших уж точно, — бурчит он, отводя взгляд на табличку с выбором напитка. Мысленно даёт себе подзатыльник. Надо же было ляпнуть. Говорила же мать: отсутствие приличий — его конек. — Готовы что-то заказать? — снова обращается к нему бариста, пропуская все мимо ушей. Слава богам! Все не так плохо, как могло показаться. — Да-а, — тянет Шота, медленно возвращаясь взглядом к глазам мужчины. И чего это такому человеку здесь работу дали. Не за красивые глазки уж точно, ими только клиентов отпугивать. — кофе, классический, любой, без добавок. И он клянётся, что увидел в этих странных глазах интерес. Всего мгновение. Бариста кивнул и тут же отошёл, приступая к заказу. Айзава думает что он спит. Ну вот не может — вообще не может — быть, чтобы у человека были такие глаза. И тут же хочет треснуться лбом о стойку с заказами. Лучше бы работал, чем дурью маялся. Достать телефон — дело плевое. Благо, он заранее сохранил все документы на карту памяти. С компьютером же в общественное место не попрешься, как бы ни хотелось. Открыл первый файл и понял, что лучше утопиться, причем самостоятельно, иначе работа засосет — не очухаешься. Он не замечает, как бариста ставит рядом стаканчик кофе. Не замечает, потому что усердно что-то пытается заполнить в тех таблицах, а не потому что решил игнорировать. И отвлекается уже тогда, когда периферическим зрением замечает, что бариста стоит у стойки, подпирая подбородок рукой и с интересом глядит на него. Шота от чего-то дёргается. Нет, нет, не страх, не отвращение. Как там называют это чувство? Ах да, сердце ёкнуло, чтоб его… — А… — только и может выдавить он, опуская руку с телефоном. Глаза стали краснее из-за яркого дисплея. — Ваш заказ, — расплывается в теплой улыбке бариста, подвигая поближе к нему стаканчик. Айзава наконец замечает, что среди складок одежды выглядывает бейдж с надписью «Тошинори Яги, бариста». Айзава думает, что ещё немного, и скоро он увидит, как вокруг этого человека летают ангелочки, воспевая арии. Он встряхнул головой. Ну и бред. — Спасибо. Он как-то слишком медленно тянет руку к кофе. Или ему просто так кажется. Больше он не смотрит на баристу. Себе дороже. Делает глоток кофе и чувствует, что магазин пойдет к черту. Здесь делают чертовски классный живящий напиток — нет, честно, Айзаве показалось с первого глотка, как жизнь влезает в его тело. Даже спина неконтролируемо выпрямляется. О, это кафе стоит своей репутации. Даже обычный кофе здесь становится чем-то таким, не из этого жалкого мира. Айзава уходит довольный, оставив даже больше, чем нужно. Да, к черту магазин, он готов приходить в это кафе каждый день, чтобы снова замечать странные глаза баристы — всё-таки, работу дали не за красивые глаза, хоть и дёргает что-то сказать, что всё-таки красивые — и наслаждаться лучшим кофе за всю свою жизнь.