Rotten

Был самый обычный зимний день в небольшом городке в северной части страны. В одной из тринадцати школ за партой сидела девочка семнадцати лет, и устало пялилась в замерзшее окно. Рядом с ней сидела её подруга, и что-то рисовала в своей тетради. Глянув на девочку, она поняла, что с той что-то не так, и осмелилась спросить, что именно. — Ты чего такая грустная? — удивилась она. — Да достало всё, дома сплошной атас, мать болеет и требует внимания, отчим, козёл такой, мозг выносит. Тут в школе ничего хорошего тоже нет, — активно жестикулируя руками, начала свой монолог девочка, — Хотелось бы… потеряться… забыться… отвлечься… — устало протянула она и легла на парту. — М-да….такого и врагу не пожелаешь… Ну, скажу честно, Рин, я понятия не имею как тебе помочь… Разве что, ко мне переехать, но ты сама понимаешь… — подруга закусила губу, похлопав Карин по спине. — Мммм…Может, сходишь куда-то прогуляться? — Денег нет, — отозвалась Рин, так и не поднявшись с парты. — Слушай, да не обязательно идти куда-то, и тратить там деньги! Можно ведь пойти…ммм…в лес? А почему нет? Свежий воздух полезен для здоровья. — И что мне делать в этом лесу? — Рин подняла грустные зелёные глаза, в которых отражалась вселенская усталость. — Записки собирать, — не подумав ответила девушка. — КАКИЕ К ХЕРАМ ЗАПИСКИ?! — Рин и не заметила, как гаркнула это на весь класс. Учительница и ученики вопросительно уставились на девушку. Та лишь замолкла, и презренно зыркнула на остальных. — Слендермена, кхы, — шепнула соседка и хихикнула. — Не смешно, Ви! Я серьёзно у тебя спрашиваю, на кой ляд мне нужно тащиться в сраный лес, в летних кроссах, в минус двадцать?! И почему я просто не могу до ночи посидеть у тебя? Ты снова к своему хахалю идёшь, да? Да к тому же, я не верю в эту хрень! Никакого Слендермена не существует! Это просто тупая городская легенда, которая по непонятной причине, стала жесть какой популярной, — закончив свою тираду, Рин деловито покачала головой и посмотрела на Ви. — А ты проверяла? — хитро сверкнув глазами спросила последняя. — Если ты во что-то не веришь, это ещё не значит, что этого нет. — Нет, я ни за что не поверю в подобное. — Значит проверишь! — Ви хлопнула подругу по плечу. — Ага, делать мне больше нечего, как ночью по лесу зимой шастать. — А чтобы у тебя был стимул поверить, если ты соберёшь все восемь записок Слендермена, я дам тебе……о! Пятиху! — Виолетта вытащила из рюкзака смятую купюру, и помахала ею перед лицом Рин. — Ты серьёзно думаешь, что я пойду ловить несуществующее нечто ради пятихатки?! — Рин краем глаза ещё раз зыркнула на деньги, — И правильно думаешь! — она попыталась выхватить пять сотен из рук Ви, но та оказалась быстрее. — Не-не-не, сперва записки собери, а потом я тебе отдам деньги, — последняя снова потрясла несчастной бумажкой перед носом бедолаги Рин, как бы издеваясь. — А как ты поймёшь, что я их именно в лесу собрала, а не сама нарисовала? — хитро прищурилась Рин. — А мы будем говорить по видеосвязи. Как только ты находишь записку, переключай камеру, и показывай мне, — казалось, будто Виолетта это продумала уже давно.

***

— Уууух, холодища то какая! И куда меня несёт в такой мороз?! — ругала сама себя Рин, держа в замёрзшей руке телефон с фонариком. Но внезапно вспомнив о деньгах, она замолчала, продолжив осматривать стволы сосен, на наличие хотя бы одной записки. — Ооох, Рин, я так устала! Может уже закончим? Я поверю, что ты была права, и нет никакого Слендера, и я отдам тебе деньги! Ты же замёрзла! Давай, иди ко мне домой. Чаю выпьем, — зевнула в камеру Ви, прикрывая рот ладошкой. Заметив, как трясётся камера, девушка поняла, что "оператор" уже промёрзла насквозь. — Нет уж, извините! У меня осталась крохотная капля совести, и я честно отработаю деньги! — начала храбриться Карин. — Да ты же ещё и в летних кроссовках, глупая! Ты так ноги отморозишь! Всё! Побаловались и хватит! Возвращайся! — прикрикнула Виолетта, стукнув кулаком по столу. — Твою мать, зацени! Записка! — быстро переключив камеру трясущимся пальцем, Рин указала на помятый старый кусок бумаги, непонятно как прицепленный к стволу дерева. — Где?! — вскрикнула Ви, во всю разглядывая дисплей телефона. — Смотри! Ещё одна! — Карин резко метнулась к соседнему дереву, рывком срывая уже вторую записку. — Мать моя женщина... — Виолетта протерла ладонью взмокший лоб. Если честно, ей самой с трудом верилось в существование Слендермена. Она начала мысленно корить себя за то, что отправила единственную подругу, считай, на верную смерть. Ведь если Слендер действительно существует, то он точно нападёт на Рин, записке так на пятой… или шестой… или последней… в любом случае, он не даст пройти эту игру до конца. Ви стала тихо молиться о том, что это какой-то шутник для глупого пранка развесил тут записки, предварительно ими подтеревшись, и что всё это просто неудачная шутка. В любом случае, надо было как-то уговорить Рин уходить из леса. Но прошло уже более десяти минут, а Ви так и не удосужилась сказать что-то вроде «Эй, это реально не смешно! Уходи оттуда!» или «Послушай, возьми эти записки, и сваливай!» Нет. Она продолжила мило беседовать с ничего не подозревающей Карин, которая, в свою очередь, нашла уже седьмую записку. И вот, наконец, в поле зрения девушек оказалась восьмая. — Это уже восьмая, Ви, и я все ещё на связи! Да я чёртов везунчик! — самодовольно воскликнула Рин, медленно сокращая расстояние между ней и запиской. Внезапно, она заметила неподалёку высокую тощую фигуру, в похоронном костюме. — Мама… — только и успела просипеть девушка, инстинктивно завершив звонок. — Что? Что там, Рин? — прошептала Ви, прежде чем её подруга повесила трубку, — Вот дерьмо… Тихонько отступая назад, Карин заметила, как Тонкий начал к ней приближаться. К горлу подступил горький комок, который она с трудом проглотила. Из глаз полились слёзы, и Рин стала мысленно прощаться со своей семьёй. С несчастной матерью, страдающей алкоголизмом, со старшей сестрой, из кожи вон лезущей, получая высшее образование, с младшей сестрой, которая больше не сможет защититься от нападок мерзкого отчима, и с бабушкой, которая очень расстроится, если ещё одного члена её семьи не станет. С другой стороны, Рин подумала о том, что сможет воссоединиться на небесах со своим любимым отцом, но тут же вспомнила, что в рай она вряд ли попадёт, учитывая её образ жизни. Поток мыслей прервало внезапное падение. Девочка посмотрела себе под ноги. Оказывается, она споткнулась о корягу, торчащую в сугробе. Страх сковал её по рукам и ногам, и не в силах снова подняться, она начала быстро отползать от безликого, медленно тянущего свои векторы к её лицу. Собравшись с мыслями, Рин резко ударила себя ладонью по побелевшей от холода щеке, прокричала что-то вроде «НЕТ! Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА УМЕРЕТЬ!» вскочила на ноги, и круто развернувшись, помчалась прочь от Палочника. Бежать было не так то просто. Карин постоянно проваливалась в сугробы, спотыкалась о корни деревьев, и даже путалась в собственных ногах. Ещё и снег попал в кроссовки, и ноги гудели от холода. Хотя, в этом был маленький плюс — Рин окончательно перестала их чувствовать. Каким-то чудом она не растеряла записки во время всей этой беготни. Запнувшись о так не вовремя развязавшийся шнурок, а потом по колено застряв в сугробе, Рин с тяжёлым вздохом упала, прижав к груди листки и выравнивая дыхание. Ко лбу прилипли волосы, а ноги начали ещё сильнее болеть от удара о заледенелую землю, припорошенную снегом. Тогда ей показалось, что её коленная чашечка вылетела с другой стороны — настолько мощным был удар. Посмотрев назад, Рин заметила безликого совсем рядом. Она стала ёрзать, пытаясь встать и продолжить бежать, но силы оставили её тело. Тогда она тяжело выдохнула горячий воздух и положила голову на снег, смирившись со своей участью. Успокаивало лишь то, что она хотя бы попыталась убежать. Слендер медленно подошёл к неудавшейся жертве, и схватив её вектором за ногу, поднял в воздух, слегка встряхнув. — Эй, ты меня слышишь? — начал спокойно Тонкий. — Как? — всё что смогла выдавить из себя Рин, носом втягивая кровь. — Что? Что «Как»? — не понял он. — Как… как ты разговариваешь? — прохрипела девушка, рукавом куртки протерев нос, — У тебя же рта нет… — Считай, что это магия. А рот у меня есть, — продолжил безликий, и на его белом "лице" показалась огромная «Рваная» пасть, с очень острыми зубами. Такой вид поверг Карин в шок, и она осознала, что слышит его голос не только со стороны, но и в своей голове. "Видимо, он умеет читать мысли," — подумалось ей, и рядом послышался ответ. — Да, умею. — Думаю, глупо просить тебя не есть меня, но не мог бы ты поставить меня на землю? — наконец восстановив дыхание, произнесла Рин. Как только она встала на ноги, и провалилась в очередной сугроб по щиколотки, безликий заметил все восемь записок, что девочка с особой аккуратностью прижимала к груди. — Ну-ка дай сюда! — Слендер выхватил у неё записки и начал пересчитывать их —..... Да неужели….не может быть….оооох, ладно. Делать нечего, — вздохнул Палочник, слегка сжав в своих длинных тонких пальцах куски бумаги, — Хорошо, поскольку ты собрала все записки, я предоставляю тебе выбор. Либо ты идёшь со мной, и присоединяешься к обществу убийц, маньяков и прочих чудищ, либо уходишь домой, и забываешь о том, что видела меня. Если ты кому-то проболтаешься, то я тут же убью тебя. Рин замерла. Она не знала, что ответить. С одной стороны, ей безумно хотелось домой, но с другой, она понимала, что расколется. К тому же, она забежала в самую дальнюю часть леса, и понятия не имела, как отсюда выбраться. Свою роль сыграло и то, что она ужасно устала, совсем не чувствовала ног, и вряд-ли бы дошла до дома. Более того, стоило ей вернуться домой, как отчим снова бы её поколотил, а этого ей хотелось в последнюю очередь. Ещё раз взглянув на длинное тощее существо, Рин громко сглотнула и зажмурилась от страха. — Х-хорошо… я пойду с тобой… — она дрожала всем своим телом, прижав к грудной клетке замёрзшие руки в перчатках. Слендер ничего не ответил — лишь взял её за руку и повёл ещё дальше в лес.

***

Когда безликий остановился, Рин медленно подняла глаза. Её взору предстал огромный дом, выглядящий, мягко говоря, не очень хорошо. Доски, из которых состоял особняк, прогнили насквозь, и в некоторых местах были покрыты мхом. Казалось, будто конструкция вот-вот рухнет от простого дуновения ветра — что уж говорить о толстом слое снега, лежащего на крыше, шифер которой уже малость треснул. Распахнув дверь, Тонкий пригласил Карин войти. Та неохотно приняла приглашение. В доме было теплее, чем на улице, и в воздухе ощущался мерзкий запах — будто что-то умерло. Как только девушка вошла, на неё обратили внимание два обитателя этого места. — Слендер, это че такое? — прохрипел лохматый парень, с очень светлой кожей. Сняв свою куртку, и затолкав в её рукав шапку, Рин поправила волосы, и немного оттряхнула от невидимого мусора свою фиолетовую толстовку. Присмотревшись к парню, она широко раскрыла рот от накрывшей её волны ужаса. Огромные светло-синие глаза, готовые в любой момент вылететь из орбит, а щеки были разрезаны в улыбке, с запёкшейся тёмной кровью. — Блять, Вудс, заткни ебало, бесишь! — нервно отозвался второй, и Рин перевела взгляд на него. Этот ещё хуже. На нем была синяя маска, с прорезями для глаз, из которых не переставая текла чёрная субстанция. Только взглянув на него, Рин снова уловила носом этот ужасный запах. Видимо, это от него так несёт. — Это наша новенькая, теперь она будет жить здесь, — ответил Слендер, закрыв дверь. Рин попятилась назад. Как только эти двое уставились на неё, она поняла, что быть поколоченной отчимом гораздо лучше, чем быть убитой кем-то из них. Сейчас она больше всего хотела домой, но поняла, что назад дороги нет. Врезавшись спиной в Слендера, девушка вздрогнула, а к её глазам снова подступили слёзы. — П… пусти меня, — прошептала она, но безликий её проигнорировал. — Хех, ну раз такое дело, то добро пожаловать! — усмехнувшись, произнёс улыбчивый, резко спрыгивая с дивана, и медленно подходя к Рин, как бы невзначай вытащив из кармана толстовки большой кухонный нож. Карин развернулась всем телом к Палочнику, и уперлась руками в его туловище. — Пожалуйста, отпусти меня домой. Я никому не скажу, что была здесь, — со слезами на глазах начала молить Рин. — Ты сама сделала выбор, — Тонкий взял её ручки в свои и убрал их с себя. Тем временем Джефф приблизился к Рин сзади, и схватив крашенные волосы в кулак, крутанул на себя. — Ну и рожа, — заключил Вудс, разглядывая девочку, — Слушай, тебе никогда не хотелось стать прекрасной? — он поднёс лезвие к её щеке, — Я могу помочь тебе, хочешь? — на мгновение его голос стал даже нежным, и Рин потеряла бдительность, — Знаешь, когда я смотрю на тебя, вспоминаю Джокера, — произнёс он, даже не задумываясь о том, к кому обращается. Рин задумалась на секунду, что это из-за преобладающих цветов в её внешности — фиолетовая толстовка и зелёные волосы. Правда, зелёным это уже тяжело назвать, ведь краска смешалась с натуральным цветом, и получился странный, блеклый, неестественный цвет, напоминающий болотную жижу. — Хочешь мы сделаем тебе улыбку, и ты будешь как настоящий мистер Джей? — прошипел он у её уха, — Ну? Чего ты такая серьёзная? — он громко расхохотался и слегка ослабил хватку. Рин хватило этого времени, чтобы со всей своей силой пихнуть его, и побежать куда глаза глядят, а именно — вверх по лестнице. Забежав на второй этаж, Карин помчалась дальше и врезалась в другого человека. — Эй, смотри куда прёшь! — рявкнул тот, поднимаясь. Рин открыла глаза, и увидела у него на лице кошмарные швы. — О боже! — закричала она, подрываясь с места. — Эй, сука, а ну сюда иди! Я сделаю тебя прекрасной! — донёсся откуда-то снизу озлобленный голос, больше похожий на рык. Девочка подпрыгнула на месте и побежала дальше, наплевав на боль в ногах, изводившую её. Открыв дверь в самом конце коридора, она заперлась в, как оказалось, ванной комнате. — Это просто сон, это просто сон... — начала успокаивать себя Карин, схватившись за собственные волосы, — Этого нет, это просто сон, — Она зажмурилась так сильно, будто хотела, чтобы её веки треснули. Из глаз не переставая текли обжигающие слезы — казалось, что Рин способна наплакать целое море, — Как же хочется домой. Поддавшись мимолетному порыву, она вспомнила то время, когда папа ещё был жив, а мама была здорова, и не было того ублюдка, который при любом удобном случае избивал её, Рин, и младшую. Зачем она вообще пошла в этот проклятый лес? Ради денег, само собой. Ради денег для мамы и сестры, если быть точнее. По крайней мере, так утверждал голос в голове. Это был голос совести? Возможно. Сейчас больше всего на свете девушке хотелось надавать собственной моральности по щам за то, что эта тварь посмела вылезти в самый неподходящий момент, и Рин действительно пришлось искать эти сраные записки. "Не думаю, что пять сотен как-то изменили бы ситуацию," — язвительно заскрипел голос, и Рин со всей силы ударила себя по лицу. — Это лучше, чем ничего, — проговорила она в пустоту. "Если бы они вообще у тебя были, а теперь ты заперта в прогнившем доме, посреди леса, в компании психопатов, полностью лишённых рассудка!" — фыркнул назойливый голос. — Да заткнись ты уже! — прохрипела Рин, и намеренно ударилась головой о кафель. — Я бы не советовал ломать дом, потому что ремонт ты вряд ли потянешь, — Рин дёрнулась, когда за её спиной возникла уже знакомая фигура, — Выходи отсюда, и иди в другой конец коридора. Твоя комната находится напротив лестницы. — Ты что?! Там же этот! Он же убьёт меня! — запаниковала Рин, глотая ртом воздух. — Успокойся, Джефф тебя не тронет, он ушёл к себе. Карин подумала, что это существо уже ничем нельзя удивить. Медленно открыв дверь, школьница сперва высунула голову, а потом и полностью выскользнула из ванны. Она посмотрела назад, но Слендера там не оказалось. Шумно выдохнув, Рин побежала по коридору, и, словно метеор, влетела в подготовленную ей комнату. Заперев её изнутри, Рин наконец позволила себе выдохнуть и сползла на пол, прислонившись спиной к двери. Она сняла с себя насквозь промокшие кроссовки вместе с прилипшими к её ногам носками, и, перебравшись на кровать, с прижатым к телу рюкзаком закуталась в колючее одеяло. Поставив телефон на зарядку, так удачно прихваченную из дома ещё утром, Карин прилегла на жёсткую кровать, и через пару минут провалилась в хрупкий, болезненный сон.