Доверие

      Плавный изгиб спины, нежное, хрупкое плечико, застенчиво выглядывающее из спущенного рукава короткого платьица. Мягкая волна волос плавно сбегает с шеи на спинку, большие глаза невинно смотрят из-под пушистых ресниц. Семен, едва касаясь кончиками пальцев, ведет по нежным линиям, любовно оглаживая фигуру, чувствуя эйфорию, возбуждение. Прекрасна, словно ангел, невинна и чиста.       – Великолепно, – с придыханием произнес Дрозд. – Идеально.       С трудом оторвав взгляд, Сема поднялся с кресла, стягивая перчатки. Девушка притягательна настолько, что это уже можно считать изменой.       – Все в порядке? – несмелый голос клиента застал врасплох.       – Да, все просто прекрасно. Все отлично зажило. Она превосходна, я сейчас покажу.       Семен быстро достал второе зеркало, поражаясь, что клиент столько вытерпел, ни разу не подсмотрев его творение. Мужчина долго разглядывал свою спину в отражении, любуясь изящной женской фигурой от плеча до поясницы.       – Словно живая, – тихо произнес клиент. – Вы действительно творец.       – Я просто люблю то, чем занимаюсь.       – Не зря вас так хвалят. Я тоже буду рекомендовать вас.       – Благодарю, только я не всегда берусь за работу сам. Но у нас очень талантливые мастера, можете не сомневаться.       – Я и не сомневаюсь. Но такой шедевр создать можете только вы.       Клиент еще раз поблагодарил, пожал руку и ушел в холл, оставляя Сему одного.       Дрозд устало опустился в кресло. Тату вышла превосходной, вопрос лишь в том, сколько патлатый тип ее проносит. Девушка на фото, с которой Сема и творил свою картину на живой плоти, совершенно не похожа на его клиента. Утонченная, застенчивая, нежная. Хотя это всего лишь фото, и в жизни красавица может оказаться фурией, рядом с которой грозный двухметровый байкер превращается в кроткого ягненка.       Семен, тряхнув головой, прогнал наваждение. У него частенько такое случается, когда он заканчивает очередную сложную работу. И когда у него подолгу не бывает секса. Телефон против воли появился в руках, и пальцы сами набрали заветный контакт. Нельзя звонить, не нужно, но сил держаться больше нет.       – Да? – сонный голос на том конце оповестил, что абонент благостно дрых.       – Привет. Разбудил? – спросил Сема, хотя и так знал ответ.       – Ага. Что хотел?       – Прости. Просто хотел услышать твой голос.       – Сем, ты в курсе, сколько сейчас времени?       – У нас десять утра.       – Бля, у меня еще темно. Я только лег. Что-то срочное?       – Нет, – Семен с трудом сдержал вздох. Всегда больно слышать его такой голос. Недовольный, уставший.       – Что случилось?       – Ничего. Прости, Ким. Спи.       – Да говори уже. Все равно проснулся.       – Я соскучился.       Тяжелый вздох на том конце.       – Я знаю, родной. Я тоже. Четыре дня.       – Я помню.       – Не кисни. Я скоро прилечу. Что у тебя произошло?       – Закончил сложную татуху. Вышло шикарно. Ты бы видел.       – Ты возбудился? – сонливость в голосе сменилась на усмешку.       – У меня уже давно не было секса.       – Мне считать это изменой?       – Если ты в ближайшее время не вернешься, то я точно изменю тебе. Ты знаешь, у меня куча фоток моих шедевров.       – А по заднице? – Ким смеется, и на сердце у Семы теплеет.       Да, у него плотный график, поздние выступления, бурные ночи. Ким хочет спать и устал, но находит в себе силы шутить и отвлекать его от грустных дум.       – Моя задница уже заждалась.       – Четыре дня, родной. Потерпи.       – Терплю. Ладно, ложись спи. У меня клиент через полчаса, пойду готовиться.       – Я позвоню, как будет минутка.       – Конечно.       Семен отключился и с довольной физиономией принялся готовить инструмент. В половине одиннадцатого должен был подойти какой-то парень, по рекомендации одного из клиентов. Простых с улицы он уже давно не брал. Только что-то сложное или вот так, по просьбе хороших людей. На душе было спокойно и тепло. Через четыре дня Ким вернется из своего тура и останется с ним не меньше, чем на полгода. Будет записывать новый альбом, выступать на местных мероприятиях, ходить на репетиции, но ночами возвращаться в его постель. Иногда Сема проклинал себя за то, что притащил Кима в «Астарту». Да, ему пришлось долго уговаривать лидера группы хотя бы послушать неизвестного мальчишку. Хотя он и не рассчитывал, что Кима возьмут. В тот момент ему было важно просто не дать Самарскому свалить в Москву навсегда, удержать возле себя. Но его прослушали, парни из группы сразу одобрили, и вот теперь Семе приходится месяцами томиться в одиночестве, не зная, с кем там Ким, кто скрашивает его ночи, сколько любовников или любовниц может быть у известного гитариста. Ким был красив, с этим нельзя было поспорить. Даже большой шрам на лбу его совсем не портил, придавая его образу дерзкого парня законченности.       – Семен Викторович, к вам пришли по записи, – администратор, всегда приветливая милая девушка дождалась кивка и вышла, а через минуту вернулась с молодым парнишкой.       На вид клиенту было едва ли восемнадцать. Сема осмотрел тоненького паренька, неуверенно переминающегося с ноги на ногу. Захотелось попросить паспорт, но это должна была сделать администратор. Лицам моложе восемнадцати татуировки в их салоне не набивали принципиально.       – Проходи, присаживайся, – Дрозд махнул рукой на кресло у столика. – С рисунком определился?       – Нет, – парнишка смущенно потупил взор. – Может, посоветуете что-нибудь?       – Может, и посоветую. Что хочешь набить? Что-то символичное или наоборот неопределенное? Куда бьем?       – Мне вот… – парень встал, затравленно осмотрелся. – А можно дверь закрыть?       – Не бойся, никто не войдет, пока у меня клиент.       – Ладно… – парень отвел взгляд и принялся расстегивать ремень на брюках.       Семен видел, как мелко подрагивают его руки, как трясутся губы. Мальчишка явно стеснялся. Но когда брюки неуклюже упали на пол, заметил причину страхов клиента. Длинный рваный шрам от середины бедра и почти до самой стопы. Да еще и сшитый криворуким доктором. Сема встал, подошел к парню, опустился на корточки и осторожно провел пальцем по белесой полосе. Парень дернулся, втягивая воздух сквозь зубы.       – Больно?       – Нет.       – Мне надо осмотреть место работы, – Дрозд внимательно изучал шрам, изгибы рваной линии, небольшие рубцы, едва заметные. В целом, сложность заключалась лишь в объеме работы. Поверхность шрама была относительно ровной, а значит, тату наносить можно, да и забивать сплошным полотном не потребуется.       – Не все так страшно, – вынес вердикт Семен, наблюдая, как парень лихорадочно натягивает штаны. – Как давно образовался шрам?       – Два года назад, чуть больше. Я был у врача, он сказал, можно сделать тату.       – Хорошо. Теперь надо определиться с рисунком.       Сема достал журналы и начал предлагать парню варианты. Просидели больше часа, в итоге сошлись на том, чтобы объединить пару вариантов и добавить что-то свое. Сема сделал несколько фотографий ноги и пообещал нарисовать эскиз к следующему утру, благо работы в журнале были практически все созданы его рукой. Выпроводив клиента, убрал так и не использованный сегодня инструмент и благополучно сбежал из салона. Работать дома в тишине было приятнее, а его постоянное присутствие на работе давно уже не требовалось. Владелец он или как? Должны же у него быть какие-то привилегии? Решив, что должны, Дрозд укатил в их с Кимом квартиру и погрузился в работу.       Ким нервно переминался с ноги на ногу, пока таксист неторопливо упаковывал его скромный багаж. Он не сказал Семе, что получилось сбежать пораньше, открестившись от вечеринки по случаю окончания тура. Семка ждет его только завтра в обед, но никак не во втором часу ночи. Он был уверен, что сейчас Дрозд спокойненько дрыхнет в своей кровати один. Плевать, что там говорит Илья, Ким верил своему парню. Сколько лет они вместе, а ни разу поводов для ревности не давали. Нет, Семка, конечно, иногда ревнует, это слышно по голосу, но напрямую каких-либо претензий не выставляет. А Ким не ревнует. Он уверен в Семке. Если Дрозда и можно ревновать, то только к его работе. Ким видел, как работает его парень. Когда тот творит свои шедевры на живой плоти, он похож на маньяка. Глаза горят, дыхание глубокое, ровное, сосредоточен до невозможности.       Ким не сказал, что прилетает раньше, не потому, что хотел проверить, а потому, что хотел сделать сюрприз. Только бы удалось бесшумно открыть замок. Такси ехало быстро, но Самарскому казалось, что машина тащится словно черепаха. Он рассчитался у подъезда, быстро достал поклажу и едва не бегом бросился в их квартиру. Ключ в замок – тишина, медленный поворот, боясь разбудить. Дверь с легким щелчком закрылась за его спиной. Сумка, обувь, куртка – все к черту. Ким на цыпочках прокрался к спальне. Семка спал, беспокойно сопя. Самарский замер, оглаживая парня взглядом. Хотя уже не парня – молодого мужчину. Вот только если Ким с годами возмужал, окреп и даже поистаскался, как выразился как-то Семка, то Дрозд почти не изменился. Чуть острее скулы, небольшая складка меж бровей и щетина, пробивающаяся на щеках.       Ким вздохнул и, присев на край кровати, нежно коснулся губами уголка глаз любимого. Семка дернулся, распахивая глаза.       – Привет, – с улыбкой прошептал Ким.       – Я проспал? – осоловевший взгляд Семы вызвал улыбку.       – Нет, родной, я прилетел раньше.       – Почему не сказал? Я бы встретил тебя, – Семен сел в кровати, поймал взгляд Самарского и резко прижался к его груди. – Я соскучился.       – Я тоже, Сем, – Ким обнял в ответ, наслаждаясь родным запахом.       – Ты почему не позвонил?       – Хотел сделать сюрприз и разбудить тебя поцелуем.       – Мой принц-идиот и его спящая красавица с небритой мордой. Сказка.       Ким заржал, за что получил легкий подзатыльник.       – Тише ты, всех соседей перебудишь.       – Я в любом случае планировал их разбудить, – Ким забрался пальцами под кромку плавок Семки, стискивая его ягодицы.       Семен мгновенно расслабился и откинулся обратно на постель, утягивая Кима за собой, ловя его губы своими, наслаждаясь долгожданной близостью. Ким быстро избавился от одежды, стараясь не разрывать поцелуй. Как же он соскучился! Ни один мальчишка-фанат, ни одна девчонка не могли сравниться с ним. Спокойным, отзывчивым, таким мягким и в то же время уверенным. Ким целовал его шею, плечи, грудь, ловил губами его вдохи, чувствовал бешеное биение сердца. Он скучал, ждал его, и сейчас так же сгорает от страсти, как и сам Ким. А Илья просто завидует, не понимает, как могут два парня быть верны друг другу. Ну и черт с ним. Главное, что они вместе и доверяют, любят и отдают себя друг другу.       Два дня, что у Семки был перерыв в работе, Ким практически не выпускал его из постели. Но наступила пятница, и пора было возвращаться к клиенту. Сегодня предстояло набить голень по готовому контуру. Дрозд предвкушал наслаждение, которое обязательно получит от работы. А как только закончит, вернется к Киму.       – Долго сегодня? – поинтересовался Самарский, растянувшись в кровати.       – Самой работы часа на три от силы, а там как пацан терпеть будет. Сегодня у нас голень, а он боль не особо терпит, когда контур били – замучился.       – Голень, – задумчиво протянул Ким, – точно, потушу сегодня на обед голень куриную. Тебе с картохой или с гречей?       – Самарский, не опошляй все. Мне же сейчас работать.       Сема с трудом сдержал истеричный смех. Вот как так можно? Теперь, глядя на несчастную ногу мальчишки, он будет представлять тушеные голяшки с гречкой. А там трагедия у человека, комплексы, проблемы… а тут вкусный обед.       – С гречкой, – Дрозд натянул водолазку и вышел из комнаты. Пора было поторопиться.       – Семка, тебя забрать сегодня? – крикнул вдогонку Ким.       – Я на своей. Ты же меня отвезти не захотел.       – Не, мне лениво. Ты меня заездил.       – Кто кого еще заездил, – негромко проговорил Сема, надевая кроссовки. – Я ушел, – добавил он громче и вышел из квартиры.       Семен затянул готовый рисунок в пленку, закрепил ее на коже и устало вытер пот со лба.       – Вот и все, – со вздохом произнес мастер. – Дальше ты в курсе. Как обрабатывать помнишь?       Мальчишка, бледный, словно лист бумаги, кивнул, посмотрел на свою ногу.       – А когда можно будет на пляж?       – Когда все заживет. Это же твое тело, не мое. Лично знаю человека, у которого тату полностью заживает за шесть дней, а кто-то до двух недель ходит. Главное, не забывай ухаживать.       – А у вас есть татуировки?       Семка перевел взгляд на парня. Вроде ожил, румянец на щеках проявляется, и глазки заблестели. Хороший знак. А то к концу сеанса Дрозд реально начал побаиваться, что он отрубится.       – Есть одна.       – А можете показать?       Семен усмехнулся. Нет уж, эта тату не для всех. Ее видели всего два человека – Самарский да мастер, который ее набивал.       – Не могу, она личная.       – А почему только одна? Обычно у татуировщиков все тело забито.       Хороший вопрос и довольно популярный. Свое первое тату Семка набил до встречи с Кимом, а вот после уже не имел такой возможности. Самарский не желал, чтобы его любимой тушки касались чьи-то лапки. Да Семе и самому не сильно хотелось. Ему вот безумно нравился дрозд на плече Кима, он был очень символичен. А себе что-то такое же символичное Семен придумать не мог. Не бить же на груди «Самара, форева!». Так и ходил чистый.       – Люблю создавать что-то сам, а не на себе, – уклончиво отозвался Семен.       Парень неспешно одевался, копался с ремнем и вообще всем своим видом показывал, что уходить не торопится. А Семка уже готов был сорваться домой. Там Ким, гречка и куриная голень. Невольная улыбка набежала на лицо.       – Семен, – мальчишка замер за спиной у Дрозда, переминаясь с ноги на ногу, – а можно спросить?       – Спрашивай, – сдержать вздох разочарования удалось с трудом.       – А вы сможете по фотографии птицу нарисовать?       – Нарисовать я тебе что хочешь могу, но я рисованием не занимаюсь.       Парень смутился, замялся, опустил глаза в свой телефон.       – Я имел в виду татуировку.       – Тебе разве не хватило? Ты эту-то едва пережил.       – Да нет, я в порядке. Только в конце сильно больно было.       – Ты можешь записаться к любому нашему мастеру, за повторный сеанс можем сделать небольшую скидку.       – Я это только вам могу доверить, – парень поднял глаза, с надеждой уставившись на мастера.       – Что там у тебя? – уже почти не скрывая раздражения, Семка кивнул, соглашаясь глянуть.       Мальчишка, воодушевившись, полез в телефон, долго искал необходимое, а после с благоговейным придыханием развернул монитор Семену.       – Вот. Такую же в точности сможете?       Семен долго смотрел на фотографию. Смотрел на знакомое до боли плечо и на птицу, и думал, сколько уже таких птах по чужим плечам разлетелось? А ведь когда-то давно была только его, личная.       – Это ворон. Сможете? – отвлек его клиент.       – Вообще-то, это дрозд. Я не буду этим заниматься. Слишком просто. Юрий тебе эту птаху за час набьет. Только запишись заранее.       – А вы? Понимаете, я не хочу, чтобы кто-то. Мне надо, чтобы она точно такая же была. Это очень важно. А вы профессионал, я уже знаю.       – Я работаю только со сложными татуировками. Твоя нога – сложная. Шрам скрыть, да и сам узор. А это… Юрий сделает в лучшем виде, не отличишь от оригинала.       – А он точно сможет? Мне это очень важно, чтобы вот точно такая же и в том же месте.       – Да понял я, что ж тут непонятного. Ты не первый фанат, который в наш салон приходит. Сделает в лучшем виде.       – Я не фанат, – парень смутился, заливаясь румянцем. – Ну, то есть фанат, но… дело не в этом… я люблю его.       Семка лишь закатил глаза. Да уж, у Самарского было полно и фанаток, и фанатов. Почему-то образ агрессивного бунтаря неимоверно привлекал подростков от четырнадцати до двадцати.       – Вы просто не знаете, какой он, – тем временем разоткровенничался парень. – Он ведь не просто красивый, не просто гениальный гитарист. Он и как человек потрясающий. Умный, вежливый, интересный собеседник. Я знаю, вы думаете, я сам придумал этот образ. Но я разговаривал с ним. Где-то два с небольшим года назад они с группой давали концерт в нашем городе, я выиграл вечер с ними. Мы разговаривали. Он правда невероятный.       Дрозд не смог сдержать улыбку. В целом он был с парнем полностью согласен. За тем лишь исключением, что Ким вежливый. Самарский был довольно хамоватый тип. Хотя Сему это никогда не смущало.       – Я знаю, я тогда для него был совсем ребенком, но прошло много времени, теперь я совершеннолетний. Я был глупый, расстроился, когда он уехал, хотел с собой покончить, – парень покосился на свою ногу.       – Из-за какого-то музыканта, – опешил Семен. Вот что из-за его Кима подростки вены режут, он не думал. – Что ты сделал?       – Я хотел утопиться. Прыгнул в реку, а там арматура какая-то была. Распорол ногу и бок. Меня вытащили, бок-то красиво зашили, а вот ногу вы видели.       Парень задрал футболку, поворачиваясь к Семену. Шрам под ребрами был и вправду филигранный, почти не заметный.       – Я знаю, глупо. Я сам пожалел потом. А тогда просто был сильно расстроен. Я же думал, что тоже ему понравился, что он тоже полюбит меня. А он переспал со мной, а утром сделал вид, что ничего не было. А сейчас это не важно, уродство на ноге вы убрали, теперь можно и Кима искать…       Дрозд забыл, как дышать. Парень продолжал что-то вещать о своих планах на Самарского, а Семка его уже не слушал. Смотрел на миловидного парнишку, переспавшего с его Кимом, и думал, почему же так больно? Ведь он понимал, всегда предполагал, что в турах у Самарского наверняка бывают интрижки, да и просто случайный секс. Но вот так, столкнуться лицом к лицу с тем, с кем спал Ким… это оказалось выше его сил.       – Я понял, – прервал его Семен. Сохранять внешнее спокойствие было трудно. – Ты простишь, если я попрошу тебя уйти? У меня дела.       – Конечно. Простите. Спасибо, еще раз. Вы отличный мастер.       Парень кивнул, выскочил из кабинета, а Семка, обессилив, опустился в кресло. Ноги не держали. Надо было собраться, ехать домой, Ким ждет. Вот только сил на это не осталось. Он бы, наверное, долго сидел здесь и жалел себя, если бы не услышал шум в приемной. Пришлось вставать и тащиться на разборки, а открыв дверь, он замер. Недавний клиент едва ли не висел на Самарском, вяло отбивающемся от фаната.       – Что происходит? – нахмурился Семен, видя растерянность администратора.       – Привет, – неуверенно махнул ему Ким.       – Это он! – завопил парень, оборачиваясь к Дрозду. – Почему вы не сказали, что знаете Кима Самарского?       – Ты не спрашивал.       – А, уже не важно, – парень снова повернулся и бросился к своему кумиру. – Ким, пожалуйста, просто дай мне шанс? Я смогу доказать, что стал лучше.       – Лучше, чем кто? – офигел Самарский, все еще кося на Семена, словно ожидая, что тот спасет его.       – Лучше, чем был! Я больше не ребенок.       Семен сам не понял, что на него нашло, но вид мальчишки, нагло вешающегося на шею его Киму, вызвал внутри забытое чувство. Однажды он уже чуть не потерял Самарского, отпустив. В этот раз такого не повторится. Он не торопясь подошел к парочке, осторожно отстранил мальчишку от Кима и впился в губы Самарскому собственническим поцелуем.       – Прости, парень, но он занят, – оторвавшись от обескураженного Кима, проговорил Сема.       Мальчишка пару раз моргнул, а после опрометью вылетел из салона.       – Он не заплатил, – покрывшись румянцем и пряча глаза, напомнила администратор.       – Запиши на мой счет, – отозвался Дрозд. И утащил молчащего Кима в свой кабинет.       – У меня такое чувство, что я должен начать извиняться, только пока не знаю за что, – Самарский осторожно присел в кресло для клиентов.       – Не надо извиняться. Я все понимаю, ты звезда, по полгода в турах, а такие мальчики сами в трусы лезут.       – Ну, мало ли куда они там лезут. Я ж их не трахаю.       – Радует, – Семен замкнул дверь и, вернувшись к Киму, оседлал его бедра. – А одного смазливого мальчишку я тебе прощу.       – Одного? Ты о чем? – руки Самарского тут же забрались под футболку.       – Ким, не надо сейчас врать. Я знаю, что ты переспал с этим парнем, он сам рассказал. Но я почти не злюсь. Почти, – Сема наклонился, чтобы поцеловать своего парня, но был остановлен.       – Он рассказал? А ты поверил?       – Давай не будем об этом, а? Сейчас я просто хочу тебя.       – Ну, на это я всегда готов, но для начала... Почему ты поверил?       – А зачем ему врать? Ты, может, его не узнал. Он был на каком-то вечере с группой, пару лет назад. Бесит лишь то, что это было в нашем городе, и я был рядом, но ты не поехал в ту ночь домой.       – А, вспомнил, – Ким усмехнулся и впился пальцами в бока Семке. – Было дело, встретились после концерта, побухали, поржали. Фанатов было шестеро вроде бы. Пятеро в конце ушли, а одному мальчишке было чересчур хреново – перебрал. Кажется, он блевал в толчке, когда Илья его трахал. А домой я не поехал, потому что был в говно. В том плане, что устал как пес, немного выпил и до дому мог просто не доехать.       – Илья же не гей? – Семка остановил Кимовы пальцы, уже забравшиеся под джинсы и тискающие ягодицы.       – Не гей. Только ему в том состоянии было плевать, что трахать. Думается, уйди парнишка в тот вечер домой, Илья трахнул бы диван.       – А пацан думает, что это был ты.       – Я вообще тощих не люблю, – Ким поцеловал Дрозда, притягивая к себе. – И патлатых, – еще поцелуй, – и вообще, я дроздофил.       – Ты идиот, – заржал Семен, прижимаясь к мужчине и недвусмысленно ерзая на его бедрах.       – А то ты не знал. Но я не спал ни с кем, кроме тебя, с тех самых пор, как встретил тебя в кафешке у твоего универа.       – Мы почти на год расстались потом, – Семен даже отстранился, заглядывая Киму в глаза.       – И что? Я раз попытался кого-то трахнуть, но, не найдя на чужой жопе любимых иероглифов, так ни на что и не сподобился. Говорю же, дроздофил.       – Дрозофил, блин, – Семка не смог сдержать облегченного вздоха. – Люблю тебя.       – Я знаю, – Ким снова втянул любовника в долгий поцелуй, постепенно стягивая с него штаны.       Дрозд неспешно убирал инструменты, использованные салфетки и прочие следы своего пребывания в кабинете. Инструменты простерилизовать надо, а остальное… лучше будет, если уборщица не найдет использованные презервативы.       – Семка, а мы когда домой? – Самарский развалился в кресле, листая журнал.       – Скоро. Ты обед приготовил?       – Ага, курочку. Как и обещал. А еще у меня для тебя сюрприз.       – Это какой еще? – Семен обернулся, завязывая пакет со «следами преступления».       – Я из группы ушел.       В кабинете воцарилась гробовая тишина. Дрозд долго смотрел на расслабленного Кима, прежде чем смог выдавить из себя хоть что-то.       – Что случилось?       – Они в Москву переезжают. Теперь будут там на постоянной основе.       – А ты?       – А я остаюсь, – Ким отложил журнал, поднялся из кресла и подошел к Семе. – Надоело. Семь лет как дальнобойщик. По полгода не видимся же. И себя извожу и тебя. А я, между прочим, инвалид башки, мне вообще положено дома на диване лежать.       – Но ведь ты всю жизнь мечтал играть в группе?       – Сколько ж можно играть, Сем? Наигрался уже. Хочу с тобой быть, рядом. А музыка, она никуда не уйдет. Буду парням новые хиты сочинять, курсы игры на гитаре открою, молодежь учить. Да хоть сварщиком в местный ЖЭК, лишь бы рядом с тобой. Соскучился.       Семен прижался к груди Самарского, не скрывая своей радости. Он был всегда рад за Кима, поддерживал его и готов был ждать из туров годами. Но сейчас был безумно рад, что его Ким остается. Насовсем.       – Просто признайся, что устал без секса по полгода жить, – усмехнулся Дрозд в широкую грудь Кима.       Самарский заржал, сотрясая стены.       – А ты меня отлично знаешь!       – Конечно, ты ведь мой, – улыбнулся в ответ Семен.       – Только твой, – сильные руки сомкнулись у Семена за спиной, даря тепло и защиту.       Дрозд отстранился, осторожно провел пальцами по птице на плече любимого, пробежался до запястья, на котором привычно уже виднелся широкий напульсник. Под черной кожей скрывались два иероглифа, набитых в юности. Точно таких же, как на его ягодице. И Семен точно знал, что снимает Ким этот напульсник только дома, только наедине с Семеном. Эта та свобода, за которую они боролись полжизни и, которую получив, отдали друг другу. Их личная свобода, которую они готовы разделить вдвоем. До конца своих дней.

Май 2020.