Судьба решает кто мы

Судьба решает кто мы, Я лишь играю свою роль.

      Гарри Поттер, как и часто в последнее время (пожалуй даже слишком часто), брёл по пустым коридорам Хогвартса. Друзья волновались, пытались поговорить и выяснить терзающие Героя проблемы. Дамблдор обеспокоено сверкал глазами из-под очков-половинок и всячески пытался его растрясти. Директор даже начал рассказывать о детстве его «злейшего врага». Не помогло. Единственное, чего он этим добился, так это того, что парень начал раздражаться от сладеньких интонаций почтенного старца, да стал жалеть Тома (вот уж чего ни объект этого чувства, ни источник не желали). Том по итогу оказался слишком уж похож на самого Гарри...       Гарри замкнулся, не хотел никого видеть, а громкие звуки вызывали приступы головной боли и скрежет зубов. Сочувствие и жалость, сочившееся от друзей, будило совсем ему несвойственное желание если не убивать, то хотя бы кого-нибудь избить. Останавливали его лишь воспоминания о Дадли — становиться похожим на кузена не хотелось.       Вот поэтому и ступал тихо в темноте замка Гарри под мантией-невидимкой, наконец чувствуя себя комфортно и даже как-то свободно. Его никто не трогал.       Каждый новый день выматывал все сильней и сильней, пока однажды парень не понял, что он больше не чувствует. Ни раздражения, ни веселья, ни интереса к жизни. Появись сейчас перед ним сам Волдеморт, с палочкой наперевес, Гарри бы только облегчённо выдохнул и предложил поскорее его прикончить.       Однажды умиротворение ночного Хогвартса было нарушено. Не сказать чтобы он как-то отреагировал на это — сознание мимоходом выхватило цельную, пожалуй, даже где-то завораживающую картину. Бледный парень глубокими синяками под глазами, окутанный сиянием луны, стоял у распахнутого окна. Лицо поднято вверх, почти прозрачные сейчас глаза вглядывались в диск ночного светила. Руки сложены на груди. Весь его образ создавал ощущение неземного создания, сошедшего то ли с небес, то ли из-за холмов фейри. Реальность выдавали лишь дрожащие пальцы, периодически сжимаемые на локтях.       Гарри выхватил этот образ, но прошел мимо, стараясь двигаться ещё тише, чем обычно. Ни потому что не хотел быть обнаруженным, а потому что не хотел мешать размышлять этому парню. Поттеру почему-то показалось, что тот также ловит тишину и спокойствие Хогвартса, погружаясь внутрь себя.       Они так и продолжали старательно не замечать друг друга, почему-то как никогда уважая право другого на тайны и переживания. Гарри быстро проскальзывал мимо, странным образом все чаще возвращаясь к этому окну, а Драко старался не напрягаться ещё сильнее, ощущая чужое присутствие. Ночь за ночью они встречали друг друга без привычных криков, оскорблений и эмоций. И это было хорошо.       Так могло продолжаться долго, пока никто из них не заострял внимания на присутствии друг друга. Но однажды Гарри зацепил взглядом диссонанс в привычной картине принца луны и серебра: сбитые кровоточащие костяшки и сочащаяся с них кровь тягучими капельками на кончиках пальцев. А еще обветренные и изгрызенные в кровь губы (единственное, что выдавало насколько же ему больно).       Поттер замер сначала не понимая, что зацепило его взгляд. Да так и застыл, словно недвижимая статуя. И больше не смог уйти. Лёд серебра и лунного цвета оттененного кровью оказался завораживающим, поражающим и… покоряющим. Он впервые словно очнулся и взглянул на мир, будто вынырнул из Черного озера — как когда-то во время Турнира, делая судорожный отчаянный глоток воздуха от которого зависела его жизнь, а после не мог надышаться. Так и сейчас.       Гарри больше не гулял бесцельно по замку. Он целенаправленно, короткими перебежками, шел к витражу с сияющим солнцем (словно в насмешку), где его неизменно уже ждал Малфой. И не один из них вновь не пытался подать вид, что знает о соседстве по окну.       Следующий шаг был, как ни странно, за Драко. Он просто однажды снова вглядывался в ночную даль. Старался разглядеть серые пятна на серебристом поломанном шаре, и вдруг произнес: — Я устал.       Гарри вздрогнул, но побоялся обозначить свое присутствие, не решаясь вдохнуть и пропустить ещё хоть слово. Но слов не было. Опять.       Они простояли больше часа в тишине. — Я так устал, Поттер, — тихо произнес куда-то в сторону Драко, судорожно скользнув ладонью по лицу, пряча боль и усталость прорезавшиеся на лице.       Не дожидаясь реакции невидимого и молчаливого соседа, слизеринский принц передёрнул плечами и умчался в родные подземелья, словно подражая походке своего декана.       Сердце Гарри испуганно трепыхалось, пока его хозяин пытался осознать: он раскрыт! Но почему-то Малфой ничего не сказал по поводу его «шпионажа», наоборот поделился сокровенным, наболевшим. Поттеру тоже было чем поделиться. Но когда он дозрел хоть что-то произнести, Драко и след простыл. Гарри все же ответил в пустоту: — Я, — голос почему-то сорвался; ему пришлось прочистить горло, — я тоже устал, Малфой.       Золотой мальчик боялся и отчаянно желал вновь прийти к витражному солнцу скрывающему лунное сияние. Но все же пришел. Драко не было. Гарри вздохнул, прислоняясь к стене и сползая на пол. Холод камня его не беспокоил. Поттер закрыл глаза, коря себя за то, что каким-то образом выдал своё присутствие. Ему было больше не с кем уютно молчать. Снова. Но…       Едва слышные шаги в тишине, щелчок щеколды и натужный скрип открываемого окна. Гарри недоверчиво разглядывал Малфоя, вскочив на ноги и не замечая создаваемого шума.       Драко вздрогнул. Все же грешить на паранойю, психоз и самовнушение куда как легче, чем принять тот факт, что рядом с ним действительно стоит Поттер и даже не пытается его убить. Но не подавая вида в своей заинтересованности, он вновь смотрел ввысь неба.       А гриффиндорец не знал, что сказать своему школьному врагу, да и стоит ли. Поэтому признавая право Драко знать о своем присутствии, стянул с себя мантию-невидимку и встал рядом, окунаясь в серебряный свет луны. Ему же странным образом казалось, что это личное сияние Драко.       Они оба молча смотрели на луну, колышущиеся вершины деревьев Запретного леса, и думали каждый о своем, по итогу же, об одном и том же. Об ожиданиях на свой счёт окружающих; громадной, непосильной для ребенка, ответственности и о глубинном, пробирающем до костей страхе перед будущем.       День за днём они начали обмениваться фразами, медленно узнавая друг друга и находя поразительные сходства между такими разными людьми. — От чего ты устал? — Больше всего я устал бояться. — Я тоже. — Окружающие не ждут от тебя чего-то невозможного. У тебя хотя бы есть выбор, будь благодарен за это. — Ты правда думаешь, что у меня хоть когда-то был выбор? Все и всегда решали и будут решать за меня. — И нет никакого выхода? — Только смерть. И знаешь, кажется, это не такой уж плохой вариант. — Я думаю, что не выйду живым из этой войны. — Я в этом уверен. У меня ни единого шанса. — Ты не понимаешь, если я попытаюсь что-нибудь изменить, то пострадают мои близкие. — Я тебя понимаю — у него моя семья. — О чем ты мечтаешь? — О семье, теплой и уютной. Но этого никогда не будет. Я не умею любить. — А меня просто этому не научили.       И одной из ночей неизбежно звучит: — Может попробуем научиться любить? — Друг друга?       Голоса парней дрожат, словно пламя свечи около открытого окна. Они так безумно хотят снова чувствовать, чувствовать хоть что-то светлое, что вцепляются в друг друга, ища спасения из чудовищной реальности.

***

Твой мир, сон в этом окне Мой новый рассвет я приняла, а ты еще нет Иди вперед, пусть боль давяще гнёт Она тает как лёд, когда любовь пламя несёт.

      Гарри был непростительно, просто неимоверно счастлив. Впервые в жизни у него был человек, который понимал и принимал его абсолютно. Не переживал из-за его изможденного вида (у соседа был видок не лучше). Драко не боялся его внезапных приступов головной боли, после которых прославленный Герой бился в истерике, захлебываясь слезами, и бессвязно бормотал о том, кого и как сегодня пытали или убили. По правде сказать, Драко не то чтобы совсем не боялся, но ему было искренне начхать на весь окружающий мир, кроме своих родителей и декана. А Гарри нужно было просто выговориться, чтобы не сойти с ума окончательно. И Драко уже даже не бесило незнание магического мира Героем, после рассказа о детстве мальчика-который-выжил...       Периодически Драко холодно рассуждал о том, что будет в будущем. Малфой с мазохистским удовольствием раз за разом рассказывал наивному гриффиндорцу все новые расклады будущего, варианты поведения тех или иных структур и людей. И, конечно, не забывал живописать, что будет с ним самим и его семьей и что может ждать Героя. Гарри поначалу отбивался, немного вяло отстаивал свои принципы. Которые как ни странно, словно покрылись пылью, но парень отряхивал эти остатки былой реальности. А затем гордо вытряхивал их перед своим лунным принцем, словно шкуру давно убиенного медведя, притащенную с чердака. Поттер и сам потом смотрел на эту «шкуру» и не понимал как она у него оказалась и зачем он продолжает ей размахивать, как знаменем. И кто дал ему это знамя?       Малфой посмеивался и беззлобно насмехался над Гарри, приводя десятки контраргументов. И все это доставляло парням удовольствие, приправленное каким-то глубинным удовлетворением, словно все было настолько плохо, что стало даже смешным.       Парни выстраивали свой новый мир, перенимая недостающие детали друг у друга, и наполняя этот мир давно утерянным смыслом. Этот мир был достойным отражением этой пары: парадокс за парадоксом сплетались в удивительно гармоничную картину.       Они знали, что погибнут, отчаянно хотели жить, но в то же время были абсолютно готовы к смерти. Они знали, что будущего у их отношений нет, но крепко цеплялись друг за друга, проникая друг другу в душу и намертво переплетаясь. Они знали, что были всего лишь пешками в чьей-то игре, но упрямо отказывались от предложенной роли, безропотно подчиняясь. Они все это знали и понимали. Принимали. Что это было? Бред? Безумие? Глупость? Влюбленность? Юношеский максимализм?       Они предпочитали об этом не думать: парни находили в этом смысл жизни, цель идти дальше, выполняя свою «миссию» с неположенным их возрасту смирением.       Первый поцелуй, как и первая близость, были лишь вопросом времени. И пришло оно гораздо раньше, что можно было ожидать: парни, медленно вытягивающие друг друга из затянувшейся депрессии, спешили жить. И Хогвартс охотно потворствовал им в желаниях. Выручай-комната приветливо распахнула свои двери, предоставив парням уютные апартаменты, сочетающие в себе богатую роскошь и уютный минимализм. Достойный их двоих абсурд.       С того момента парни перестали возвращаться в факультетские гостиные — там они чувствовали себя чужими, лишними. Они нашли свой дом друг в друге и волшебной комнате древнего замка. И это было правильно. Конечно, друзья пытались выяснить у обоих что происходит, куда уходят парни по ночам, но ни у кого не получалось. За шесть лет в Хогвартсе оба «непримиримых врага» научились шифроваться получше иных шпионов. И лишь Северус Снейп смог соотнести детали и составить картину происходящего. Но он не спешил вмешиваться, как никто зная, что крохотное и короткое счастье лучше, чем пустота.       Как бы они не хотели чтобы этот мир в душе и чувства в сердце были вечными, судьба в лице предводителей сторон света и тьмы решили за них. — Скоро все изменится. — Да, я тоже это чувствую. — Знаешь что самое поганое? Они не оставляют нам выбора! Ни тебе, ни мне. Мы дети, которые должны совершить невозможное! На что они рассчитывают?! — Они уже давно не перебрасывались короткими и лаконичными фразами, перейдя к затяжным разговорам. — Не переживай, — теплая рука накрывает ледяную ладонь и крепко сжимает, согревая и утешая. — И не из таких ситуаций выходили. Но… Может все же поделишься какую роль отвели тебе, м, Драко?       Малфой разглядывал свою бледную руку с синеватыми лунками ногтей и резко контрастирующую теплую загорелую руку Гарри. Он постоянно, при малейшей возможности, старался его согреть. Пусть то утянуть в горячие объятия, подоткнуть и закуклить его в одеяло (полностью скинув последнее с себя), растереть ладони в своих руках или отпаивать горячим шоколадом в особенно поганые ночи. Герой, млин... Как он будет без этого? Драко ведь снова замёрзнет.       Впрочем, у них нет выбора.       Блондин отходит к окну, вырвавшись из чужих рук. Его вновь окутывает лунное сияние, и у Гарри пересыхают губы от желания зацеловать своего серебряного принца, чтобы избавить того от боли и страха. — Убить Дамблдора, — дрожащий голос, крепко зажмуренные глаза и едва слышное судорожное дыхание. Одна мысль о Задании вызывала приступы панических атак. Малфой так и не смог привыкнуть к ним, как и не смог побороть. Драко вновь задыхался, делая мелкие глотки воздуха, а пальцы до боли вцепились в подоконник.       Гарри устало вздыхает, совершенно не удивившись. Он, кажется, вообще разучился удивляться. Он решительно подходит к слизеринцу и обнимает со спины, утыкается носом в шею. Когда Драко перестает мелко трясти, он выдыхает и расцепляет объятия, чтобы глядя из-за плеча возлюбленного начать разжимать сведённые в мертвой хватке пальцы на подоконнике. — А я должен убить Волдеморта. Смешно, правда? — Обхохочешься, — сиплый шепот. Дыхание начинает медленно восстанавливаться, но воздуха по прежнему мало.       Поттер тянет свою половину обратно на диван, где на журнальном столике уже появилась кружка с горячим ромашково-мятным чаем. — Пей, — почти приказывает гриффиндорец, поднося кружку к чужим губам. И Драко пьет, обжигается, матерится и снова пьет.       Когда чай допит, а Поттер вдоволь намедитировался на горящее пламя камина, Драко бормочет: — И ты так спокойно реагируешь на то, что я должен кого-то убить? Дамблдора? — Я подозревал что-то подобное, — пожимает плечами. — А реакция… Ты действительно думаешь что, что-либо связанное со смертью меня может пугать? Брось, это даже не смешно. Я впервые убил в одиннадцать. С того же возраста мне внушают, что цель всей моей жизни — это прикончить Волдеморта. Я же, мать его, Герой! — Кулак ударяет по дивану в бессильной злости. Он ненавидел свою жизнь, как и навязанную Миссию.       Если бы Драко продолжал пить, он бы обязательно подавился, а так он всего лишь вдыхает и забывает как это — выдохнуть. Его ненадолго охватывает полнейшее отупение, вызванное осознанием.       Несколько минут молчания. Гарри зло вглядывался в огонь, а слизеринец с ужасом в своего партнёра. Он никогда не задумывался над этим под таким углом, и сейчас понимание пробирало его мелкой изморозью по костям. Представления о жизни золотого мальчика Гриффиндора давно уже были разрушены, но сейчас даже развалины воздушного замка истаяли в воздухе.       Гарри подобного не заслуживал.       Кажется, пришла его, Драко, пора отогревать Надежду магического мира. И он тут же приступает к выполнению задачи: подползает к Поттеру, обвивает его руками и ногами, утыкаясь носом в макушку. — Я люблю тебя. — Первое признание тоже проходит как-то мимоходом. Им не требовались слова, чтобы понимать друг друга: для них все было и так очевидно.       Гарри обнимает Драко в ответ, улыбается: — Я тебя тоже люблю.       Молчание вновь становится уютным. — Кажется, это единственное, что все же заставит меня воевать. — Гарри смеётся. — Представь реакцию окружающих, если они узнают что символ, цель моей победы — это ты. Близнецы бы оценили шутку. — И сам хохочет. — О, прошу, не поминай Уизли! — Драко манерно морщит носик, как никогда напоминая того засранца, которым он был всю жизнь. Поттер покатывается еще сильнее.       Малфой с ухмылочкой хмыкает, но ему совсем не смешно. Для них все изменилось, но страх… Страх оставался неизменным, и даже рос: теперь они начали бояться не только будущего, но и друг за друга. Гарри тоже это понимал, но старался не задумываться, пока ему было просто хорошо рядом с Драко и это чувство хотелось растянуть как можно дольше.

***

Судьба решает кто мы, но за тебя решил другой Сбежав из комы, не все придут домой.

      Гарри привычно стал готовиться к какой-нибудь пакости судьбы под конец года. Опыт и интуиция скандировали, что в этом году его ждет что-то несомненно феерическое по отвратности. Поэтому он не выпускал палочку из рук, постоянно таскал с собой мантию-невидимку и ждал. Ждать долго не пришлось: незадолго до каникул Дамблдор засверкал очками в сторону Гарри особенно загадочно. Гриффиндорец переглянулся с Драко в Большом зале, последний тоже заметил изменение в поведении директора и выразительно кивнул партнеру.       Сегодня-завтра все решится.       У Малфоя тоже все было готово и тянуть больше не имело смысла.       Гарри был на грани истерики во время своего похода с директором за крестражем. Нет, ну какой спектакль Дамблдор устроил! И все, млять, для него одного! Старая сволочь. Герой магического мира почти с садистским удовольствием спаивал зелье страха директору и наблюдал как тот мучается. Пожалуй, теперь он был отомщен за свое мерзкое детство и дрессировку во имя Света. Он помнил как выразительно директор говорил ему не прикасаться к воде, что решил поддержать театральную постановку и, как только крестраж оказался у него в руках, «пожалел» Дамболдора и пошел к воде.       Спектакль продолжался…       Как и зачем они оказались на Астрономической башне — Гарри воспринял как добрый анекдот, нервов на иное уже не хватало. Он не понимал что за чушь выстраивал Дамблдор в своих интригах. Но когда на сцене появился бледный, с искусными губами, Драко — все встало на свои места. Поттер следил за своим любовником и молился про себя чтобы Пожиратели не выдержали и прибили директора сами. Пусть считают Драко трусом — это не беда, главное чтобы он выжил и не замарал душу убийством. Малфоя это может убить, он для этого был слишком ранимым. Гарри улыбнулся тёплому чувству в груди, что стало появляться при виде Драко в последнее время.       Появился Снейп — также театрально, как любит директор, что тут же насторожило Героя. Дальнейшее его только убедило в правильности подозрений. Зельевар кто угодно, но не Пожиратель. — Северус, пожалуйста. — Зеленая вспышка, не менее театральное падение Дамблдора. Где-то в глубине души Гарри стало жаль директора. Но тот сам выбрал свою судьбу.       Так не просят о пощаде.       С таким выражением лица не убивают во славу Волдеморта.       Гарри с трудом сдержал слезы вперемешку со смехом. Натянутая струна нервов звенела, грозя лопнуть в любой момент.       Спектакль окончен?       Дальнейшее следование за Пожирателями, когда с Гарри слетело заклинание оцепенения, было фарсом, но парень должен был убедиться, что пока прислужники Волдеморта не покинут Хогвартс — они не убьют Драко. И с этим он справился, пожалуй, блестяще. Он орал, ругался и обвинял всех и во всем. Потом Гарри даже не мог вспомнить что он говорил, зато в памяти остались два взгляда. — Да, это я Принц-полукровка, — черные, уставшие и словно мертвые глаза профессора Снейпа. Он окончательно убедился, что Снейп тоже участник постановки Дамблдора.       И отчаянный, больной взгляд Драко, перехваченный Поттером в последний миг перед тем как слизеринец аппарировал с остальными Пожирателями.       Что же, теперь действительно все. Их пути разошлись, если не навсегда, то на очень долго.       Но как бы там не было, Гарри не жалел ни на мгновение, ведь у него теперь была цель — освободить своего принца луны и серебра, а не слепое следованием за навязанными идеалами.

***

Мне каждый раз маячил где-то вдалеке образ твой Забив на все, сбивая ноги, слепо шел за тобой Я тупой, наверно, раз решил, что наша любовь Дороже райских грез, но видимо Она не стоит даже твоих слез.

      Гарри было жаль директора после его смерти? Забудьте. Сейчас Герой почти ненавидел Дамблдора. Этот престарелый маразматик точно сошел с ума перед смертью. Как иначе описать его задание для Избранного: иди туда, не знаю куда и найди то, не знаю что?! Нет, он серьезно оставил Гарри подсказки в виде шарад, которые не могла понять даже умница Гермиона? Поттер не понимал…       Впрочем, плюсы от его бесцельного путешествия были: он смог посмотреть чего по-настоящему стоят его друзья. Он даже не удивился, когда Рон от них ушел, распсиховавшись из-за некомфортных для его тушки условий. Гарри великодушно не стал упоминать о своем детстве и чулане под лестницей. А Гермиона плакала, но честно осталась с Гарри, даже понимая всю безрезультатность и глупость его миссии.       Вот так Гарри и понял, что в его жизни всегда было лишь два настоящих близких человека: Герми и Драко. И ради них он продолжал с упорством нюхлера искать крестражи и способы их уничтожения, не смотря на опасность и возможность гибели — они стоили того.       За время поиска вдвоем, Герой и его подруга успели достаточно сильно сблизиться. Так Гарри узнал, что умница Гермиона до сих пор вела оживленную переписку с прославленным ловцом Болгарии — Виктором Крамом, а Рон бросил их по большей части из-за ее отказа бывшему другу. А ещё у ее мамы случился выкидыш около года назад, когда женщина нашла газеты волшебного мира, описывающие начинающуюся войну, — именно из-за этого Герми стерла родителям память как о себе, так и о нерожденном ребенке. Она надеялась, что родители в другой стране смогут завести нормальную семью, без скорби о случившемся и вмешательства магии. Слишком многого она стоила их семье.       Гарри, утешая подругу, был ошарашен и раздавлен. Он никогда не спрашивал ее о жизни, не интересовался ее проблемами и переживаниями, полностью уйдя в себя и зациклившись на собственных. Он ощущал себя последним мудаком. И долго извинялся и каялся перед девушкой, решившись немного поделиться своим сокровенным, чтобы поблагодарить девушку за откровенность. — Я устал от Магического мира, Хогвартса и волшебников. После смерти Сириуса мне хотелось лишь последовать за ним, — Гермиона понимающе смотрела ему в глаза, сжав в своей ладошке его руку. — Но кто бы мне позволил! Директор тут же начал вводить меня в курс дела, объясняя мою Миссию. Молчал столько лет, а тут засуетился! И от этого мне становилось так мерзко... Прости, что отдалился, — он виновато улыбнулся. — Я понимаю, — девушка грустно улыбнулась и потрепала Гарри по волосам. И Поттер действительно видел и чувствовал, что она понимает.       Они помолчали. А затем Герми как-то хитро улыбнулась, что было совсем уж непривычно для Гарри: раньше он не видел такого выражения лица у подруги. — А затем у тебя кто-то появился…       Гарри распахнул глаза, а девушка заливисто рассмеялась: — Неужели ты и в правда верил, что я не замечу?! — А кто-нибудь еще? — Гарри смущенно отвел глаза, затеребив край свитера. — Не переживай, никто не заметил, — мягкая улыбка. — Так в кого ты влюбился? В Малфоя?       Гарри хватанул ртом воздух, забыв на мгновение как дышать. — КАК?! — в голосе зазвучал откровенный ужас.       Теперь Гермиона и вовсе рухнула на кровать, хохоча, настолько смешным было выражение паники на лице друга.       Отойдя от шока, Гарри весело смотрел на искренне хохочущую подругу и покачал головой: — И как ты все видишь и замечаешь?       Спустя некоторое время, Гарри перебил рассуждающую о крестражах девушку и спросил: — Ты не против? Ну, насчет меня и Драко? — Нет, — тряхнула волосами Гермиона. — Я рада что хотя бы к шестому курсу ты наконец-то начал что-то чувствовать. До этого я боялась, что Дурсли полностью выбили из тебя любые эмоции. Ведь ты даже ни разу не испугался, идя на верную гибель! Это абсолютно ненормально! — возмущенно всплеснула руками девушка. — А Малфой… Если тебе с ним хорошо, то кто я такая чтобы быть против? — Моя лучшая подруга, — Гарри крепко обнял девушку.

***

Ты слышишь зов, в ее словах звучит заученный бред Она под властью прокрона, какой к черту рассвет? Твою любовь нужно спасать от этих райских афер Не оставайся как трус, и возвращай револьвер.

      Да, они снова приняли Рона в свою компанию искателей приключений на свои задницы. Гарри не мог понять какую роль тому отвел Дамблдор, поэтому мирился с происходящим. Он ни на мгновение не доверял младшему Уизли, но когда Гарри что-нибудь делал по собственному желанию?       Каждый чертов день он слушал голос бывшего лучшего друга и думал о том, насколько бы хотел, чтобы рядом был Драко. Не хватало его язвительности, нарочитой капризности и какого-то внутреннего тепла, на которые был щедр Малфой. Объятий и близости тоже не хватало, и Гарри мерз изнутри. Он скучал по нему. Скучал так, как никогда в жизни. Крестный был ему дорог, но стать семьей они не успели, но даже тогда расставание и смерть чуть не довели его до опасной грани. Думать о том, что будет если погибнет его возлюбленный было страшно. Это однозначно сломает его.       Герой магического мира отчаянно надеялся, что гордый не в меру Драко сможет достаточно правдоподобно раболепствовать перед Волдемортом. И пока его сны этого не опровергали. Хотя Гарри и видел как тяжело это дается возлюбленному, — Редллу, к счастью, были чужды эмоции, поэтому он ничего не замечал. Почти каждое утро теперь начиналось с хвалы Мерлину за моральную силу Драко и его выдержку.       Когда они в очередной раз зашли в тупик, Золотое трио радостно вломилось в дом Лавгудов в поисках ответов. Эта затея попахивала бредом изначально, но когда Гарри увидел отца Луны, убедился в этом окончательно. И совсем не удивился, что там оказалась ловушка, а саму Луну давно похитили. Вот интересно, а Дамблдор предусмотрел в своих планах и это, что его Золотой мальчик попадет в лапы к Пожирателям?       Когда егеря доставляли их в поместье, Гарри заметил белого павлина, он готов провалиться сквозь землю, представляя какими словами его поминает младший хозяин. О, несомненно, Драко сейчас совершенно не аристократически матерился где-то глубоко в душе. Были Пасхальные каникулы, а значит его возлюбленный находился в доме. И Гарри стало действительно стыдно, что он так легко попался, а у Драко будут нехилые проблемы. Но одно отрицать было невозможно: он был рад увидеть хоть краем глаза младшего Малфоя.       Его желание исполнилось даже с лихвой — под безумным взглядом Беллатрикс, Гарри мог любоваться бледным, даже слегка сероватым, лицом Драко в двадцати сантиметрах от себя. У Малфоя вновь были глубокие мешки под глазами, он выглядел измученным и смертельно уставшим, но пытался надеть маску равнодушия.       Малфой вгляделся в лицо своего возлюбленного искаженное жалящим заклинанием. Он ни секунды не сомневался, что это Поттер, но продолжал неуверенно мямлить, пытаясь отбрехаться от фанатично настроенной тетушки. А вот его взгляд обещал все пытки мифического ада пленнику напротив. И Гарри с трудом сдерживался от дебильного смешка, осознавая насколько же он скучал по своей любимой заразе.       Истерика Беллатрикс из-за меча Гриффиндора была даже забавна, пока Гарри не осознал, что эта безумная ведьма сейчас будет пытать его подругу. Их втолкнули в подвал и заперли решетку. Рон витиевато ругался, бросая злобные взгляды на Героя. А Гарри хотел сдохнуть. Оказывается, когда причиняют боль дорогим людям, ты ощущаешь боль не меньше.       Появление Добби было спасением. Заминка возникла лишь один раз — когда Луна отказалась спасаться. — Моего отца тут же убьют, если я исчезну, — большие глаза смотрели печально, но твердо. — Тут даже хорошо, — она обвела рукой подземелья. — Просторно…       Гарри кивнул школьной подруге, принимая ее решение и проникаясь еще большим уважением к этой странной девушке. Рон поторапливал, его не устраивало промедление, он хотел как можно быстрее отсюда смыться.       Можно сказать, что операция по спасению прошла… ожидаемо. То есть наперекосяк. У них ничего бы не получилось, если бы не Добби. Домовик обрушил люстру, отвлекая волшебников, но хрустальные осколки располосовали лицо Драко. Из-за этого Гарри отвлекся, оставив Рону спасать подругу. Драко был важнее, как бы там не было. — Ты за это заплатишь, — тихо прошипел Драко, чтобы никто не расслышал. — И я тебя люблю, — Малфой округлил глаза, явно думая, что его партнер где-то здорово приложился головой. Или к бутылке. Адекватный человек точно бы не стал произносить такое в доме Малфоев, являющимся убежищем Волдеморта. Гарри проигнорировал замешательство возлюбленного, вырвав из его рук волшебные палочки. — Прости.       И Герой помчался к Рону с Гермионой, за спинами которых появился Добби. Дальше он помнил плохо, все смешалось в какую-то круговерть, а когда он смог очнуться, домовик умирал на его руках. Добрый и храбрый эльф отдал за него жизнь, и Гарри ничего не смог с этим сделать. Сказать что ему было плохо? О да, несомненно. Тошно и горько. Он не хотел, чтобы кто-то умирал за него. Но ничего не мог поделать с глупой верой окружающих в своего Героя. Тьфу!

***

Ну так и что, ответь, мне жить или умереть , Воспреть тобой или вновь идти, Разрушить все или все спасти . Мне нужен знак, эпилог Бок о бок или на стоп.

      И вот он снова в Хогвартсе. Сколько всего произошло с того дня, как он его покинул! Он даже Гринготтс успел ограбить и угнать гоблинского дракона. Смешно, да? Гарри так морально устал от затянувшегося путешествия за крестражами и их уничтожением, что радостная встреча со школьниками чуть не вызвала истерику.       Он. Не. Герой.       Но кого это волнует?!       Поиск оставшихся крестражей затягивался, но благо Гермиона знала все и обо всем, поэтому логично предположила кого можно спросить о диадеме Когтевран. Разговор с Серой дамой и вовсе выдался непростым. Гарри никогда не был дипломатом и вести беседы для него было сложно, особенно когда ему было что-то нужно от собеседника. Но в итоге, он все-таки узнал где нужно искать: Выручай-комната.       Пока он добирался до своей цели, Гарри успел уловить ярость Волдеморта — а значит, друзья справились, и чаша уничтожена. Коротко ухмыльнувшись, чем сам себе напомнил Драко, Гарри вошел в комнату, где веками ученики прятали свои вещи. Поиск предстоял долгий…       Неожиданно из-за очередной кучи барахла вышли три слизеринца: Драко и его верные телохранители. Палочка в руке Малфоя дрожала. Поттер не мог понять что происходит. Драко угрожает ЕМУ?! Бред. Поэтому он лишь вглядывался в глаза возлюбленного, пытаясь понять что тот задумал. Как назло из-за его спины появились друзья. Ситуация накалялась и принимала совсем уж паршивый оборот. — Интересно, если я притащу твое тело Темному лорду, как он отблагодарит меня? — Круцио? — предположил Гарри, не торопясь выхватывать палочку. — Я тоже так считаю, — смешок, и через мгновение оба спутника Драко оказались обмотаны веревками от невербальных Инкарцео Малфоя. Слизеринский принц довольно хмыкнул, презрительно глянул на ошарашенного Уизли и перевел тяжелый взгляд на Гарри. — Ты хоть представляешь, недоумок, что мне пришлось пережить?! — Что ты там вякнул, слизняк? — попытался встрять Рон, но его тут же заткнула заклинанием Гермиона и знаками показала наблюдать. — Ты хоть понимаешь, сколько раз мне пришлось блокировать воспоминания, когда этот змеемордый урод рыскал в моих мозгах?! Да я половину родовых артефактов извел на защиту разума! И мало мне было этого, мало мне было волнения о твоей геройской заднице, так ты еще посмел попасться егерям!!! — истерика Драко все нарастала. Поттер понял, что это может затянуться надолго, уж он-то знал какой королевой драмы может быть Малфой, когда попадал в раж. Поэтому он прекратил отступать и наоборот стал медленно приближаться без резких движений, готовясь перехватить кинувшегося в драку возлюбленного. — Ты достаточно знаком с нашей тетушкой Беллой, чтобы представлять чего мне стоило ей соврать, когда она угрожала мне палочкой! И что я получаю по итогу?! Ты, твою же мать, снова в Хогвартсе. Что ты тут забыл, шрамоголовый идиот?! Тебе нужно было валить из страны или грохнуть Лорда, а ты приперся в школу?! — Я могу все объяснить, — попытался выйти на диалог Гарри. Попытка не удалась. — О, я нисколечко не сомневаюсь, — дальше Поттер слушать не стал и просто крепко обнял своего парня, насильно утыкая того носом в плечо. — Тише, Драко, я действительно здесь не просто так. В Хогвартсе было кое-что очень нужное Лорду, и это нужно уничтожить, чтобы убить. — И ты нашел? — невнятное бурчание от плеча. — Да, осталось лишь уничтожить. — Так займись этим, придурок! — оттолкнул парня Драко, вырываясь из объятий.       Позади парней раздался удар — это рухнул от Ступефая Гермионы Рон. Драко мрачно усмехнулся. Гарри благодарно кивнул подруге.       Когда крестраж был уничтожен, Малфой подошел к связанным сокурсникам. Его охватило какое-то мрачное веселье. Все близилось к финалу, и пока они были живы — чем не повод для радости? Да, радоваться было чему, если забыть о деталях. — Что с ними делать? — Убить, — пожатие плеч. — Они меченые и преданы Лорду. Отпускать их нельзя, а отдать на поцелуй дементора — жестоко даже для меня. Так что проще просто убить. — Но так нельзя! — Драко раздраженно посмотрел на заучку. — Ты знаешь как заставить их молчать лучше? — Непреложный? — Посмотри в окно и скажи мне, у нас есть время на составление нормальной клятвы?! — Гермиона растеряно и немного жалобно посмотрела на друга. — Оставь их здесь, Драко. Сами они не выберутся, а после уже будет неважно. Кто-то да победит. — Собираешься сдохнуть, Поттер? — Драко отвернулся, чтобы Гарри не видел его лица. — Я постараюсь выжить. Но что потом, Драко, а? — О, Малфой знал что бы хотел услышать Герой перед финальной битвой. Знал, всей душой хотел подарить надежду… Но не мог. — Я люблю тебя. Ты это хотел услышать? Или то, что я буду всегда ждать тебя? Что буду верить в тебя? Да?! — Резкий разворот и взгляд глаза в глаза. — Это правда, Гарри. Но потом у нас нет. И никогда не будет.       Поттеру показалось, что пол замка дрогнул. И он был недалек от правды, магическая битва давно кипела, но дело было не в этом. Малфой бил его словами, каждое словно удар под дых, от которого перехватывает дыхание. Почему?       Драко понял вопрос по его глазам. Он задавался тем же вопросом, но в последнее время он все чаще трансформировался в «За что?». — Меня женили. Сразу после вашего побега из поместья. Род Малфоев не должен прерваться. Род превыше всего. Тебе не понять...       Это был провал. Поражение. Крах. Конец всего. — Моя жена, — Драко с трудом дались эти слова, — беременна. К сожалению, мать не успела увезти ее во Францию до начала всей этой свистопляски. — Понятно, — голос Гарри был едва слышим. Что же, пожалуй, теперь он действительно готов умереть. Словно прочитав его мысли, Драко упрямо посмотрел на партнера: — Сдохнешь — я покончу с собой.       Замок ощутимо тряхнуло. Гермиона решила, что пора прекращать эту душещипательную сцену, потому как судя по всему защита замка только что рухнула и у них больше не было времени на разговоры. Тем более все самое важное было сказано. А еще ее сумочка пополнилась несколькими занимательными книгами и флакончиками с неизвестными зельями, которые она успела нарыть в барханах хлама Выручай-комнаты за время разговора. — Гарри, идем. Нам нужно спешить.       Последний взгляд глаза в глаза. Хотелось плюнуть на все, крепко обнять, грубо поцеловать, оставить отметины на теле, но… Их судьба никогда не принадлежала им самим. — Я тебя услышал, — Драко кивнул и отвернулся к сокурсникам, которые судя по отсутствующим взглядам были в глубочайшем шоке.

***

Не важно с кем ты, не важно где. Ты озаряешь светом мой путь в темноте.

      Перед смертью Гарри неожиданно получил самый лучший подарок в своей жизни. Воскрешающий камень показал ему его родителей, крестного и профессора Люпина. Короткий разговор едва не заставил позорно зареветь, но он сдержался. Он не боялся смерти, но так не хотел быть один. Особенно сейчас, когда принц луны и серебра больше ему не принадлежит. — Он тебя любит, тот красивый мальчик, Драко, — неожиданно совсем по-девчоночьи озорно улыбнулась Лили. — Достойный выбор. — Не сказать, что я одобряю этот выбор, сын, — поддержал жену и Джеймс, — но я знаю как это бывает. — Он посмотрел на Лили.       Сказать что Гарри растерялся — это ничего не сказать. Он был почти в ужасе. — И еще кое что, — доверительно наклонилась к сыну Лили, — магический брак очень долгий процесс, который заверяет сама Магия и без чувства любви невозможен. А министерский брак — по сути ничего не стоящая бумажка в мире магии. — Рядом лающе рассмеялся Сириус: — Удачи, крестник, ты настоящий боец.       Гарри шел к поляне на собственную смерть, но в душе его разгоралась яростным пламенем надежда. Ведь рядом родные, а Драко по-настоящему любит его. Черт побери, его действительно полюбили. И он тоже в правду любит, если он правильно понял мать. У них, блин, получилось! Они научились!       А ребенок? Детей он всегда любил, а уж малыш похожий на Малфоя-младшего наверное будет и вовсе уморительным…       Волдеморт торжествующе захохотал — мальчишка был мертв. Больше не было мальчика-который-выжил. Пророчество исполнено, а значит он будет жить вечно. И Темный лорд поспешил «обрадовать» всех окружающих, заявившись в Хогвартс с телом «героя».       У Драко перехватило дыхание, когда он увидел процессию пожирателей во главе с Лордом и рядом Хагрида с… с телом его Гарри на руках. Дышать? У него не получалось. Было еще хуже, чем при панических атаках, о которых он надеялся давно забыто. Наверное, он бы упал, если бы его неожиданно не подперла сбоку чертова грязнокровка. Мерлин и Моргана…       Гермиона крепко сжала ладонь Малфоя, пытаясь вернуть его в реальность. Ей очень не понравилось как посерел парень, увидев Гарри, и она пыталась помочь, как могла. Самой же хотелось реветь навзрыд по лучшему другу, но… Она должна быть сильной, слабой она побудет позже, если не погибнет. Нагайна пока еще была жива.       Поддержка Грейнджер неожиданно дала свои плоды: Драко встряхнулся и решительно вскинул подбородок. Кажется пришло время умереть, и не будь он Малфоем, если позволит себе раболепие перед психами. Он не отец и не позволит так унижать свой род, а играть свою роль больше было незачем. И на призыв отца лишь презрительно посмотрел на Темного лорда, покрепче сжав палочку.       И Волдеморт яростно зашипев, вскинул руку собираясь покарать предателя.       Второй раз чуть позорно не упал Драко, когда подлец Поттер оказался живехонек и соскочив с рук Хагрида побежал сражаться с Темным лордом. Шокированы были все. Чертов мальчик-который-выжил. Уже дважды. Хотя спорно, конечно, сколько же раз он выжил по-настоящему. — Поттер, — палочка из рук Малфоя летит к прирожденному ловцу, и он не подводит: тут же перехватывает ее и ударяет по Волдеморту Экспеллиармусом.       В Большом зале воцаряется секундная тишина. Все стараются осмыслить то, чему стали свидетелями. Поттер снова победил. Темный лорд повержен. А затем зал просто взрывается радостными криками.       Пожиратели пытаются бежать, но большая часть бросает палочки демонстрируя пустые руки. Они проиграли и признавали это.       Драко стоял в двух метрах от Гарри и не мог на него насмотреться. Он не верил. Они живы. И даже серьезно не пострадали. Они живы… Поттер оборачивается в поисках своего возлюбленного, его взгляд тут же видит замершего Малфоя. Они оба не могут оторваться от глаз друг друга, переживая бушующие эмоции, что переполняли души. В их взглядах было столько, что случайные наблюдатели замирали, сбитые с толку этим шквалом.       Помогающая раненым Гермиона оглянулась, чтобы найти друга и как раз застала тот момент, когда счастливый до безобразия Гарри подлетел к неподвижному Малфою, чтобы исступленно вцепиться в плечи и отчаянно поцеловать. Девушка довольно улыбнулась, радужное настроение слегка омрачил взгляд на зал. Эту сцену видели многие, и не сказать чтобы все были довольны. Уизли всем семейством были готовы то ли напасть на Драко, то ли убить самого Гарри. Леди Малфой колдовала над своим мужем, сидящем на лавке и невидящим, остановившимся взглядом наблюдающим за наследником. Леди украдкой бросала удивленные взгляды на сына, но почему-то Герми не заметила в них неприятия.       Вскоре магический мир отошел от столь больших потрясений и шестеренки в механизме государства снова закрутились. Все отмеченные меткой были арестованы, велись допросы, авроры рыли землю в поисках пособников темной стороны. Перетряхивались все дела Аврората за последние два года. Велась чистка среди работников Министерства.       Гарри бы искренне порадовался за родную страну, если бы Драко и его семью не держали в камерах Азкабана без права на посещения. Поттер не без удивления узнал, что беременной женой его возлюбленного оказалась Луна. Сначала он не знал как на это реагировать. С одной стороны, он винил и злился на себя — не оставил бы девушку в подземельях поместья Малфоев и ничего бы не было. А с другой стороны, с Луной он точно сможет договориться. Осталось лишь отвоевать своего парня из-под ареста. А это было не так-то просто.       Сначала Гарри пытался действовать мягко, но настойчиво. Обивал пороги Министерства Магии и пытался поговорить со всеми мало-мальски облеченными властью чиновниками. Вел беседы с членами Ордена Феникса. Все было без толку. Его просто не хотели слушать. И ладно бы просто отказывались от разговора, но некоторые имели наглость заявлять ЕМУ, что ОН ЕЩЕ СЛИШКОМ МАЛ ДЛЯ ТАКИХ ДЕЛ!!!       Вашу ж мать, как побеждать сильнейшего и опаснейшего темного мага второй половины столетия, так он первый. А как вмешаться в дела Министерства — так он еще мальчик. Да он сражался с одиннадцати лет! Где все эти годы были эти законопослушные чинуши, отважные авроры и справедливые фениксовцы?! Их, Мордред подери, не было!       Гарри бушевал и не находил себе места. С горя заявился в Гринготтс и получил наследства родов Поттер и Блэк. Что однозначно не добавило ему хорошего настроения, как и заявление директора банка, что он должен им нового дракона. Где он его возьмет?! Обратился бы к Уизли, но те его демонстративно игнорировали. Видимо известие об ориентации их Золотого мальчика больно ударило по мечте женить его на Джинни.       Окончательно Гарри вывели из себя журналисты. Интервью, пресс-конференции, приемы на радио — его жаждали видеть везде. И вчерашние друзья, фениксовцы, с радостным возбуждением таскали его под ручки и давали бумажки с правильными ответами.       Поттер заперся на Гриммо, пережидая крах своих розовых очков: они разбились и больно ранили осколками. А ведь Драко очень любил живописать именно этот сценарий, а он, дурак, не верил. Доступ в дом оставался лишь у Гермионы. Она была единственной, кто остался на его стороне и тоже пыталась воздействовать на систему. Безуспешно, как полагается. Девушка даже не могла покинуть страну, чтобы найти своих родителей в Австралии и узнать все ли у них в порядке. — Надо что-то делать, Герми! — он метался как запертый в клетке зверь. Его раздражало все: в этом доме, в этой стране, в этом мире. — Ведь так просто не бывает! У меня есть доказательства невиновности Малфоев, Снейпа, да даже Ноттов, но меня не хотят слышать. — Гарри, — непривычно мрачным тоном обратилась девушка к другу, отложив свои таинственные записи, которыми она занималась уже полторы недели, — как далеко ты готов зайти в своих попытках вернуть справедливость? — Ты что-то придумала? — кивок и выжидающий взгляд. — Я не оставлю все так, как есть. Ни за что. И дело даже не в Драко, а вообще в ситуации. Они решили судить детей! Нашим однокурсникам грозит поцелуй дементора за то, что они боялись умереть за отказ Волдеморту! — Гермиона кивнула, словно она услышала именно то, чего хотела. — Тогда… Я думаю тебе пора воспользоваться своей властью, Гарри. — Что? — растеряно замер парень. — Воспользуемся их же оружием. Помнишь как тебе портили кровь газетенки? — Она замолчала, давая другу проникнуться идеей. — Сейчас твоя власть среди народа практически безгранична — ты только спас их от войны. У министерских не останется выбора: или сотрудничество с тобой, либо ты их утопишь. — Ты гений, — Гарри подскочил к девушке, поднял ее из-за стола и закружил по комнате в объятиях. Гермиона смеялась, она очень хотела чтобы у ее друга было все хорошо. Он этого заслуживал больше чем кто-либо. — Только тебе придется полностью поменять образ и стиль поведения. — Все что угодно! — Правило номер один: не раскидываться такими словами, — серьезно глянула подруга в глаза напротив.       На счастье Поттера, Министерство решило немного окрепнуть, прежде чем с удовольствием пуститься во все тяжкие, вынося приговоры чистокровным и запуская руки в их банковские счета и поместья. А значит, пришла пора учиться.       Именно так вскоре Магическому миру пришлось познакомиться с их изменившимся Героем. Отныне он не был просто Гарри в поношенной одежде и доверчивым взглядом щенка лабрадора. Он стал тем, кем должен был быть с рождения: главой нейтрального рода магов, владеющим навыками риторики и способным просчитывать свои шаги наперед. Нет, он не стал пафосным засранцем, как Малфой старший, или высокомерным и презрительным Томом Реддлом. Он все так же обаятельно улыбался людям, открыто смеялся и не заморачивался этикетом вне поместий чистокровных. Но теперь никто не назвал бы его обманщиком, чем грешил Пророк. Или магловским выкормышем. За подобное Гарри мог запросто дискредитировать газету или репутацию волшебника — и ему бы верили и шли за ним.       Сам Герой бесился от того, кем ему приходилось становиться, но он принимал тот факт, что иначе его так никогда и не воспримут всерьез. Да и чего скрывать, соответствовать Драко хотелось. А его язвительный принц был птицей самого высокого полета...       Министерству пришлось смириться с нездоровой активностью, вышедшего из-под контроля, Героя. Очень уж недвусмысленные намеки стал тот отпускать во время личных интервью журналистам разных газет. Вскоре Гарри добился своего: его допустили на все слушания по поводу дел Пожирателей и дали право выступать свидетелем, чем тот начал напропалую пользоваться. К счастью чиновников, Поттер достаточно часто давал такие показания, что подсудимые со скоростью бладжера летели навстречу дементорам. Это смягчило жадные души политиков и судей, ведь сорванный куш в любом случае был достаточен, чтобы набить казну и собственные сейфы.       Сказать, что Драко был ошарашен, когда увидел Поттера на заседании по поводу своей семьи — сильно преуменьшить. Этот гриффиндорец все-таки добился своего и сдержал обещание. Слизеринец старался сдержать довольную улыбку (все же суд идёт). Этот придурок действительно будет сражаться за него до последнего. А ведь Малфой до последнего не верил, что его можно любить настолько…       И только потом Малфой обратил внимание на внешний вид своего героя и его изменившуюся манеру держаться. До вышколенного аристократа ему было далеко, но пожалуй такого Поттера он бы не стал задирать в школе, а попытался подружиться, игнорируя первый отказ. Защитная речь текла плавно, равномерно выдавая факты, без гриффиндорских попыток броситься грудью на амбразуру или вопить во весь голос.       Кажется Драко влюбился еще сильнее…       Луна потусторонне улыбалась, смотря на школьного друга. Она мечтательно прикрыла глаза. Девушка никогда не сомневалась в Гарри и его мозгошмыгах. Он был истинным сыном Пророчества. Луна опустила ладонь на уже заметно округлившийся живот. Скоро она увидит отца, и все у них будет хорошо.       Чета Малфоев с возрастающим недоумением слушала, как их оправдывает «злейший враг». Неужели Золотой мальчик действительно полюбил их сына настолько, что готов был пойти против Министерства?!       Леди Нарцисса взглянула на сына. В его глазах были звезды. И тогда леди полностью расслабилась, уж она-то знала этот взгляд. Их семью скоро ждет расширение. И да, если ее не обманывают глаза, на пальце Поттера она видит до боли знакомый перстень главы рода Блэк. Она дернула мужа за рукав и кивком головы показала на их необычного свидетеля, выразительно прокрутив свадебное кольцо на пальце. Лицо лорда Люциуса стало задумчивым, когда он все-таки смог побороть удивление. Кажется, он может смириться с таким выбором сына…

***

Не важно где мы, и что найдем, Внутри какой системы, главное - вдвоем...

      Гарри смог добиться многого за эти три месяца изнуряющих судебных разбирательств по делам Пожирателей. Самым главным своим достижением, не считая освобождение Малфоев, он считал полное обеление репутации и оправдание Северуса Снейпа, увы, посмертно — организм профессора все же не справился с ядом Нагайны, несмотря на лично разработанный зельеваром антидот. Спустя полторы недели комы непризнанный герой Магической Британии тихо ушел во сне. Гарри искренне скорбел по профессору. Как оказалось, тот был одним из немногих кто по-настоящему переживал за него и никогда не лгал ему.       Вторым его достижением стало полное оправдание студентов Хогвартса, получивших метку во время обучения. Да, их палочки были на особом контроле в аврорате и им надлежало проходить процедуру принудительной легилименции до двадцати пяти лет раз в полгода «во избежание возникновения мыслей о войне за чистокровность и прочие идеалы Волдеморта».       Не сказать, чтобы Гарри или сами студенты были счастливы от результатов суда, но первого утешала мысль что они все-таки дети и насильно получили свои метки, да и профессор Снейп был бы благодарен за своих змеек. Вторые же были рады не попасть в застенки Азкабана, поэтому каждый из них подходил и лично благодарил Гарри за спасение своих жизней, признавая таким образом Долг жизни. Поттер пытался отнекиваться, но слизеринцы и несколько рейвенкловцев лишь кривились и цедили, что таковы правила чести в семьях чистокровных. И Поттер смирился.       Так и жили. Гарри и Драко заново притирались друг к другу. Год разлуки заставил серьезно повзрослеть, их характеры и некоторые взгляды изменились. Но они сцепив зубы, когда хотелось ругаться и громко орать, пытались разобраться в своих отношениях. Парни знали, что ни с кем и никогда в этой жизни они не смогут любить также. И это примеряло обоих с трудностями. Тем более, как показала их жизнь, — трудности закаляли характер.       Миротворцами в их отношениях, как и следовало ожидать, выступали Гермиона и Луна. Девушки быстро поладили и всеми силами старались помочь парням стать семьей. Обе каким-то невообразимым образом словно чувствовали, когда спор начинал перерастать во что-то масштабное и тут же появлялись в доме на Гриммо, чтобы разрядить обстановку.       Вчетвером они стали довольно часто собирались все вместе, проводя вечера, а иногда и целые выходные. Мирные разговоры по вечерам у камина стали частью рутины.       Еще сложнее дела обстояли между Гарри и Люциусом (он вскоре после освобождения позволил себя так называть). Между обоими сквозило напряжение и непримиримость с мнением другого. Леди Малфой порхала между ними пчелкой, контролируя ситуацию. Но когда в очередной раз возник спор из-за вложений в предприятие по производству фарфора на которых настаивал Люциус, а Гарри вопил, что никогда не превратится в торгаша, леди Нарцисса вышла из себя, показав что такое кровь Блэков. Тандем горе предпринимателей в лице старшего Малфоя и Поттер-Блэка ходили шелковыми еще полтора месяца. Но Люциус таки уломал Гарри на покупку и ведение бизнеса сети лавок, торгующих сумками-артефактами, оставив предметы роскоши себе.       Спустя четыре месяца после освобождения, в конце января, Луна родила мальчика. Малыша назвали Айрен. Маленький капризулька тут же стал любимцем всей своей странной семьи. Гермиона стала его крестной матерью, а Гарри, что не удивительно, отцом.       Первое время, что Драко, что Гарри боялись брать малыша на руки, но вскоре маленький Малфой победил все сомнения и страхи взрослых и вертел окружающими настолько виртуозно, кочуя с рук на руки, что Люциус только диву давался, да умилялся будущему политику. Он уже грезил великолепной карьерой внука. В шесть месяцев так манипулировать людьми! Мечта, а не внук.       Развод Луны и Драко прошел тихо и не заметно спустя полгода после рождения наследника. Не смотря на это, в их странной семейке мало что изменилось. Парни все также проводили большую часть времени в доме на Гриммо, Гермиона почти ежедневно заскакивала проведать друзей и Айрена, а Луна до года неотрывно находилась рядом с сыном. Они все настолько привыкли друг к другу, что уже не представляли свою жизнь по другому.       После развода началась подготовка к магическому брачному ритуалу Поттера и Малфоя. Это затянулось надолго, ибо леди Нарцисса совершенно не желала никого слушать и полностью отдалась подготовке к событию, обещая сделать его настолько грандиозным, что сами женихи стали подумывать свалить в Австралию пока не поздно.       Спустя еще полгода пышное мероприятие потрясло всю магическую Англию. Такого масштабного приема не проводилось уже пару столетий. Нарцисса была полностью довольна собой и своей работой. Участники тихо молились о скорейшем завершении празднества, но тихо, чтобы грозная леди не услышала. Люциус счастливой акулой скользил между гостями, заключив за время торжества столько устных договоров в сотрудничестве, сколько раньше устраивал за год. Айрен держа Луну за палец, почти уверено топал по саду поместья и обаятельно улыбался гостям, очаровывая всех от мала до велика и разводя окружающих на вкусняшки.       Сам обряд прошел тихо и в кругу семьи у родовых алтарей поместий. И магия дала свое согласие на брак. Как же иначе, если эти двое любили друг друга?