Шёлк

Снаружи было свежо и очень тихо, только редкий шорох робко нарушал опустившуюся в мир тишину. Вечер принес с собой ветер, легкий, как прикосновение крыла бабочки, теплый, словно первый поцелуй, такой же желанный и манящий. Мягкие, почти неощутимые кожей дуновения разносили с собой сладковатый аромат цветов, и Се Лянь с наслаждением вдохнул напоенный столь невинным запахом воздух, прикрыл глаза и скользящим бесшумным шагом вошел в комнату. За небольшим столиком с очень серьезным выражением лица сидел Хуа Чэн, его Сань Лан. Казалось, что сейчас его ничего, кроме работы с черной тушью и кистью, больше в мире не волнует, но Се Лянь знал, что его присутствие не оставили без внимания. И от этого на сердце стало как-то теплее, а на губах вновь появилась нежная улыбка. Мужчина сидел спиной к нему, а волосы были заплетены в высокую прическу, оставляющую большую часть струиться черным шелковым водопадом до самой талии. Невольно Се Лянь вспомнил о том, как эти самые волосы мимолетно ласкали его тело, когда Сань Лан склонялся над ним и жарко выцеловывал каждый изгиб и каждую впадинку. Сань Лан всегда был нежным, обходительным, вежливым, добрым, и ни жестом, ни словом не позволял себе лишний раз обидеть его. Возлюбленный старался показать, как любит своего бога, и от этого было и ужасно стыдно, и невыносимо желанно. До такой степени, что хотелось просто раствориться в чувствах и отдаться чужой воле и желаниям, показать, что тоже любит, тоже хочет и страстно желает. Желает все, чего бы ни предложили. От этой мысли на щеках проступил жаркий румянец, а дыхание перехватило. Чтобы взять себя в руки, пришлось приложить некоторые усилия. Вновь взглянув на красивую прямую спину возлюбленного, облаченного в алый, Се Лянь неторопливо пошел к демону. Отчего-то хотелось теперь доставить удовольствие любимому, хотелось отплатить за все те ночи, полные нежности, ленивой неги и нескончаемого удовольствия, такими же сладкими ласками и откровенными поцелуями. Да, это смущает. Но ведь он сделает это ради него, не так ли? А в этом нет ничего постыдного. К тому же, его не просят начинать с чего-то большего, можно ведь ласкать по-разному. Можно просто поцеловать в щеку, провести рукой по тонкой талии, или мягко коснуться шеи, волос… Волос. Се Лянь чуть встрепенулся и достал из резной шкатулки, стоящей на столике у окна, красивый гребень. Все так же бесшумно он подошел к Сань Лану, сел сбоку от него и, прогнав лишнее и такое мешающее смущение, пропустил сквозь пальцы черную шелковую прядь. — Гэгэ? — с любопытством посмотрел на принца Сань Лан и приподнял вопросительно бровь. — Что такое? — Ничего, Сань Лан, — мягко улыбнулся Се Лянь и опустил взгляд вниз. Смущение побороть было очень трудно, да только подарить удовольствие любимому демону хотелось сильнее. — Тогда что вас беспокоит? — спросил Сань Лан с отчетливой нежностью в голосе. Се Лянь поколебался, но все же озвучил мысль: — У меня есть просьба… — Какая же? — все с той же нежностью поинтересовался Сань Лан. — Можно я… расчешу твои волосы? — прошептал Се Лянь, внимательно вглядываясь в лицо напротив. Сань Лан замер, прикрыв глаз, и задержал дыхание, несмотря на то, что дышать ему и не надо было, а потом хрипло с тщательно скрытым благоговением прошептал: — Как пожелает Его Высочество. Сань Лан уже потянулся рукой к причудливой заколке, чтобы распустить волосы, но Се Лянь мягко перехватил его запястье и неожиданно для себя, и не только для себя, поцеловал тонкие холодные пальцы. Хуа Чэн мелко вздрогнул и потянулся к принцу за поцелуем, но тот столь же мягко ускользнул. — Сань Лан, не шевелись. Позволь мне… — Се Лянь запнулся на полуслове. Фраза так и осталась недосказанной, но смысл ее был предельно ясен. Хуа Чэн кивнул и послушно замер. Его переполняло волнение. Предвкушение томной сладостью разлилось где-то внизу живота. Се Лянь же бережно начал снимать заколку и распутывать отдельные тонкие пряди. Вскоре волосы были освобождены от украшения, и принц залюбовался роскошными черными волнами, что так соблазнительно огибали широкие плечи возлюбленного и касались кончиками самого пола. У Се Ляня перехватило дыхание, и он, не сдержавшись, осторожно запустил тонкие пальцы в нежный шелк, пахнущий темной летней ночью, коснулся кожи головы на затылке и вновь пропустил несколько локонов сквозь пальцы. Сань Лан прерывисто вздохнул и потянулся вслед за рукой головой в желании хоть немного продлить прикосновение. Все же от Его Высочества редко можно дождаться инициативы, и потому каждая ласка со стороны принца была для демона на вес золота, каждый брошенный в его сторону взгляд подобен откровению, каждый жест драгоценен. Се Лянь удобнее перехватил гребень и начал медленно расчесывать волосы любимого, что-то мурлыкая себе под нос и любуясь красивыми бликами в черном плавленом золоте, что сверкали подобно звездам в ночном и таком бесконечно высоком небе. Хуа Чэн зажмурился от удовольствия и незаметно дернулся, когда прохладные зубья гребня коснулись кожи и послали вдоль позвоночника мурашки. Он даже не заметил, в какой момент его прекратили расчесывать, — слишком было хорошо. Так хорошо, что тело плавилось. И все бы так и продолжилось, если бы его шеи не коснулись чьи-то нежные, словно лепестки первого весеннего цветка, губы. — Гэгэ? — прохрипел Сань Лан. — Тш-ш-ш, — принц легко прикрыл губы возлюбленного пальцами, все так же находясь за спиной, и прошептал: — Не шевелись. Сердце Сань Лана застучало где-то в горле, в голове стоял шум, сквозь который он бы навряд ли теперь что-либо услышал, а по телу прошлась дрожь. Он чувствовал на своей шее следы нежных поцелуев и от невозможности ответить, коснуться, медленно сгорал. Это была пытка, но какая же сладкая, какая желанная. Тем временем Се Лянь дорожкой поцелуев дошел до уха, нежно прикусил прохладную кожу и как бы в извинении горячо провел по месту укуса влажным языком. Принц от смущения и возникшего желания не знал, куда себя деть, но тихий стон возлюбленного развеял все сомнения. Хотелось, чтобы это повторилось, и потому он незамедлительно и с некоторым сожалением отвел волосы Сань Лана в сторону, неторопливо, пытаясь хоть как-то приглушить нарастающий в крови пожар, снял с плеч алый шелковый халат, под которым ожидаемо ничего не было, и робко коснулся белых обнаженных рук, но касанием это было трудно назвать, — скорее огладил воздух вокруг. — Пожалуйста, — выдохнул Сань Лан, — гэгэ… ах! Се Лянь поцеловал любимого в основание шеи и легонько зажал кожу между зубами, только лишь обозначая укус. Ему не хотелось причинять даже малейшую боль своему Сань Лану. Потом дорожкой влажных поцелуев двинулся к плечам, ключицам, руками приобнял талию, приласкал кончиками пальцев линию ребер и все это время прислушивался к тяжелому дыханию возлюбленного, его еле слышимым вздохам, которые могут превратиться по желанию в такие певучие и волнующие стоны. — Сань Лан, — шепотом позвал его Се Лянь, — ляг, пожалуйста, на спину. Вместо ответа Хуа Чэн сдавленно простонал что-то и исполнил просьбу Его Высочества. Его прерывистое дыхание ласкало слух, но Се Ляню хотелось бы услышать еще раз, как возлюбленный стонет от его ласк. Принц смущенно покраснел, разглядывая любимого, красивого, гибкого, стройного, с замутненными страстью глазами, а потом единым грациозным движением оседлал бедра мужчины и навис над ним. — Что мне сделать, Сань Лан? — покраснев еще больше, спросил наследный принц. — Все, что пожелаете, Ваше Высочество, — тяжело дыша, ответил Хуа Чэн. — Поцелуйте меня… От этой просьбы у Се Ляня закружилась голова и пересохло во рту, будто они никогда и не целовались до этого, будто в первый раз вообще касаются друг друга. Это было слишком волнующе для обоих. Се Лянь склонился к губам Сань Лана и поцеловал сначала совершенно невинно, но сердце даже от такого целомудренного прикосновения совершенно взбесилось и застучало так сильно, что стало нечем дышать. Хуа Чэн чувствовал примерно то же самое и потому с жадностью и трепетом потянулся к сладким губам, только инициативу по какому-то негласному договору предоставил принцу. Тот, не растерявшись, начал действовать смелее. Се Лянь чувственно обхватил своими губами нижнюю губу Сань Лана, слегка прикусил, вызвав тем самым довольный вздох у возлюбленного, провел по ней влажным язычком. Проделал все то же самое с верхней. Не торопясь. Но все так же страстно. А когда их языки наконец соприкоснулись, Се Лянь услышал долгожданный сладкий протяжный стон и тут же проглотил его, впившись в любимые мягкие губы. С трудом оторвавшись, Се Лянь начал целовать белую красивую шею, скользнул языком по ее основанию, ямке между ключицами, нежно прикусил подставленное под поцелуи адамово яблоко и оставил на нем свою метку. Сань Лан глухо простонал, прикусив нижнюю губу и вцепившись руками в плечи, и в немой просьбе подставил шею под новые поцелуи. Для Се Ляня чувствительность шеи Хуа Чэна была открытием, и ему вдруг захотелось узнать, какие места на теле возлюбленного демона под чувственной лаской рук и губ отзовутся громче всего. Эта идея взволновала его до такой степени, что стало невозможно дышать, а жар внизу живота начал уже приносить некоторый дискомфорт. Чтобы хоть как-то избавиться от тянущего желания, Се Лянь слегка потерся о пах своего Сань Лана, нечаянно задев такую же возбужденную горячую плоть, отчего тот издал громкий стон и выгнулся под ласкающими руками. — Гэгэ! — простонал Сань Лан. — Пожалуйста-а-ах! — Что «пожалуйста»? — прошептал Се Лянь, выцеловывая грудь возлюбленного и оглаживая руками бока. Одной рукой принц двинулся выше и зажал между средним и указательным пальцем сосок, тогда как другой ласкал губами и языком. Сань Лан громко, не сдерживаясь, простонал, и Се Лянь от неожиданности и какого-то восторга вздрогнул всем телом и прерывисто вздохнул. — Его Высочество дразнит меня, — восхищенно прошептал Хуа Чэн и с трепетом провел правой рукой вдоль спины принца, прижимая того ближе к себе и соблазнительно выгибаясь. Он вновь задохнулся стоном, когда изящная ладонь принца скользнула между их телами и погладила то место, что сейчас так отчаянно требовало к себе внимания и хриплым голосом вскрикнул: — В-ваше Высочество…ах… пожалуйста! — Чего просит мой Сань Лан? — низко прошептал Се Лянь, отчего по телу демона прошлась неконтролируемая дрожь, а слова, даже самые простые, выветрились из головы. Сань Лан тяжело дышал под замершим над ним наследным принцем и все никак не мог собрать мысли воедино, — слишком жаркой и будоражащей оказалась для него такая желанная инициатива Его Высочества. Ему казалось, что еще немного, и он просто исчезнет, растворится в этом горячем удовольствии, потеряет себя, или же просто сойдет с ума, если… — Возьмите меня, — срывающимся шепотом проговорил Сань Лан. — С-сань Лан, но… — Се Лянь подавился воздухом и спрятал горящее лицо на плече демона. — Прошу вас, — Сань Лан дрожащей ладонью провел по щеке Его Высочества, заставляя того посмотреть себе в глаза, и нежно неглубоко поцеловал, хотя очень хотелось накинуться на разомлевшее от наслаждения тело, что дрожало сейчас от его взгляда и тайного нетерпения. — Вы сделаете все правильно… я уверен. Се Лянь заторможенно кивнул, сглотнул вязкую слюну и начал медленно, будто оттягивая тот момент, когда все-таки придется прикоснуться, раздеваться под чужим жадным взглядом. И вот последний элемент гардероба упал на пол, и наследный принц робко прижался к такой же обнаженной коже возлюбленного, не сумев сдержать громкий вздох удовольствия, от которого у Сань Лана мгновенно закружилась голова. Он прижал к себе сильнее тело принца и стройными сильными ногами обвил его талию, откинув голову назад, подставляя шею под поцелуи. Се Ляню было жарко, он терялся, и чтобы окончательно не сгинуть в ощущениях, решил думать только об удовольствии своего возлюбленного, о гладкости его кожи, о его голосе, что так красиво срывается на стоны, стоит провести губами в местечке, где должно было находиться сердце, или обозначить прикосновение в области сосков кончиком горячего языка. Кто же мог подумать, что доставлять удовольствие любимому может быть так же приятно, как и получать ласки? Неужели Сань Лан испытывает каждый раз что-то подобное? Се Лянь скользнул ниже, поцеловал живот, обвел языком кубики пресса и, раздвинув полы халата горячими ладонями, огладил напряженные подрагивающие бедра, которые послушно раздвинулись под его мягким напором и позволили умоститься между ними. Внезапно Се Лянь почувствовал в волосах чьи-то руки и услышал над головой тихий и невыносимо сладкий стон. Наследный принц неожиданно резко приподнялся и впился губами в губы Сань Лана, впитывая все его вздохи, все звуки, проникая языком в податливый приоткрытый рот, и сам простонал от наслаждения. — Сладко, — прошептал Се Лянь в губы демона и провел языком по его нижней губе, будто действительно смакуя вкус. — Гэгэ! — простонал Сань Лан. — Пожалуйста… Се Лянь напоследок мягко поцеловал своего демона в губы и начал оглядываться в поисках масла. — В кармане, гэгэ, — прохрипел Хуа Чэн и откинул голову на ковер, тяжело дыша, сгорая от желания и восхищения. — Т-ты уверен? Я ведь могу сделать что-то не так… — Се Лянь смущенно отвел взгляд, вертя в руках извлеченный из кармана халата сосуд с маслом. — Его В-высочество не может сделать что-то не так, прошу вас… Се Лянь шумно сглотнул, прикусил от волнения губы и, вылив масло на пальцы, приставил их к горячему поджимающемуся нутру. Приласкал сначала лишь кончиком пальца и, услышав громкий стон над головой, отстранился. — Больно? — взволнованно прошептал Се Лянь, внимательно вглядываясь в лицо, которое исказило судорога удовольствия. Не боли. — Нет, — полузадушенно прошептал Хуа Чэн, подаваясь бедрами навстречу отстранившимся пальцам, — не останавливайтесь. Се Лянь, действуя в этот раз смелее, проник в нутро сначала одним пальцем и, не встретив никакого сопротивления, добавил второй. Одновременно с этим наследный принц робко коснулся языком сочащейся смазкой головки, отгоняя прочь ненужный сейчас стыд и пытаясь отвлечь возлюбленного от возможно неприятных ощущений. Сань Лан вздрогнул всем телом и хрипло вскрикнул, и этого было достаточно, чтобы сам наследный принц проскулил от невыносимого желания, что тонкими иглами впивалось в его тело и разливалось от головы до кончиков пальцев сладостной негой. Се Лянь добавил третий палец и вдруг коснулся того, отчего Сань Лан вскрикнул на порядок выше и принялся горячим шепотом умолять его о чем-то. Будто в лихорадке, он шептал какие-то нежности и безумные просьбы, от которых кровь в теле совершенно взбесилась, она шумела в голове и не давала нормально думать. Но нужно ли думать в такой момент? Се Лянь простонал что-то нечленораздельное и, смазав себя, нежно вошел в податливое тело, замер на мгновение, давая возлюбленному привыкнуть, и аккуратно толкнулся. Сань Лан приоткрыл рот в беззвучном крике и выгнулся всем телом навстречу, обхватив ногами талию Се Ляня. Соблазнительно подался бедрами и с дикой грацией обхватил шею наследного принца, требуя поцелуя и шепча «еще». Се Лянь с поразительной жадностью впился в родные губы, переплетаясь своим языком с языком любимого, и начал плавно дразняще двигаться, сходя с ума от того, как узко, как влажно внутри, как хорошо, горячо. На мгновение ему показалось, что он сейчас потеряет сознание, но с губ срывались только стоны и вздохи удовольствия, в ответ — раздавались точно такие же. — Еще, гэгэ…ах! Пожалуйста! Еще… Се Лянь послушно ускорил ритм толчков и, уже не сдерживаясь, начал двигаться с каждым разом еще быстрее. Вскоре места словам совершенно не осталось, вместо них в тишине раздавались чувственные шлепки от соприкосновения одного тела с другим, громкие, насыщенные страстью стоны и всхлипы, судорожные вздохи не прекращались ни на мгновение. И все это настолько смешалось друг с другом, что Се Лянь понял, еще немного, и он перейдет ту грань удовольствия, что захватила каждую его мышцу, а сладкая судорога внизу живота скоро развяжется. Вдруг раздался чей-то вскрик, и наследный принц почувствовал, как его невыносимо сильно и приятно сжимает внутри Сань Лан, а живот оросили горячие капли. И Се Лянь, громко простонав, излился следом. Некоторое время оба молчали и изредка вздрагивали от пережитого удовольствия, сладострастная дрожь сотрясала их тела, а языки отказывались слушаться. Потом Се Ляня молчание начало напрягать. Он сделал что-то не так? Все же причинил боль? Не сдержался? Его Сань Лану не понравилось? — Ах, гэгэ, — все же проговорил хрипло Сань Лан, — что же такого я сделал, что ты сегодня был столь страстен? Се Лянь покраснел от стыда и спрятал лицо в плече своего демона. — Тебе не понравилось? — глухо спросил Се Лянь и стал испуганно ждать ответа. Сань Лан вместо ответа подхватил принца за подбородок и лениво поцеловал, прикрыв глаза. — Было прекрасно, — прошептал Хуа Чэн и поцеловал своего бога глубже. — Можно мне отплатить гэгэ тем же удовольствием? — спросил он, хитро прищурив глаз. Се Лянь лишь кивнул и сам потянулся к опухшим от поцелуев губам, отдаваясь во власть любимых рук.