Интервал

Ожидание чего-то заставляет время идти очень медленно, и не всякий раз это окупается. Тэхён надеялся, что у него окупится, но надежды и реальность часто не сходятся, поэтому он не имел даже представления о том, чем это может кончиться. От этого непонимания было так волнительно, что ладони потели, пока он нервно перебивался с ноги на ногу за дверью комнаты с номером из виртуального чека. Из того же чека, который он предъявил охраннику на первом этаже, гордо выставив экран телефона перед его лицом. Сказать, что Гора Мышц был удивлён повторному появлению Тэхёна возле той лестницы — ничего не сказать. И вот он здесь. Посреди длинного коридора с белым полом и тёмно-красными стенами. Тэхён ощущал себя как в аду. Пришлось пройти много дверей, пока не нашёл нужную, и всё это время не стыд и неловкость шли вместе с ним. Наверное, в том самом аду именно этими чувствами и пытают. Стыдно было не за то, что он здесь, хотя и без этого тоже не обошлось. Больше всего стыдно было за то, что оказался в таком месте из-за своего доминанта, который не только не посчитал нужным рассказать об этом, но и врал, когда его об этом спросили. Ноги неконтролируемо топтались на месте, а глаза то избегали двери, то смотрели на неё долгим взглядом, прожигая насквозь цифры и буквы над ними. Кто вообще будет звать себя «Шуга»? Это чересчур даже для такого местечка. Тэхён долго не мог решиться, но когда услышал шаги где-то за поворотом, ему захотелось спрятаться, и единственной возможностью была дверь перед ним. Пару раз постучав, он не стал дожидаться ответа и дёрнул ручку. Комната была продолжением ада, только на полу был большой ковёр, стены чуть темнее и освещение бледнее. В нескольких метрах впереди была кровать. Лампочки обычного цвета тут принципиально не использовались или этой конторе их просто не продавали? Плотно закрытые жалюзи были символом замурованного единственного лучика света. В стороне, за столом в углу было то, что он ждал увидеть больше всего. Вида со спины было достаточно, чтобы сердце разочарованно рухнуло вниз. По пути сюда внутри всё ещё тлела маленькая надежда, что всё это каким-то чудом окажется просто недопониманием, а теперь она была разрушена. Человек за столом повернулся вместе с креслом, едва заметно двинув бровью при виде Тэхёна. Наверняка скрывал удивление. Оно и понятно, его ведь поймали с поличным. — Привет, — заговорил он. Тэхён плотно сжал губы, глядя на него с подозрением. — Первый раз здесь? — с обаятельной улыбкой спросил Юнги. Нет, не Юнги. Шуга. Этого человека язык не поворачивался называть Юнги даже мысленно. Он не был Юнги в том виде, каким он представлялся Тэхёну. Лицо то же, голос тот же, но его взгляд, его речь, тон его голоса и нагловатая ухмылка никак не вписывались в привычный образ. Даже в самом игривом настроении Юнги не смог бы быть таким. Сыграть такое вряд ли кому-то под силу. А даже если и да, то уж точно не тогда, когда прямо перед тобой твой соулмейт, которому ты врал, что не работаешь там, где вы оба сейчас находитесь. — В смысле первый?.. — промямлил Тэхён. В ответ Шуга поднял анкету на уровень своего лица. Мельком взглянув на неё, он повернул голову к Тэхёну: — Твоя анкета прямо кричит: «Помогите», — он выпустил листок из пальцев, позволяя ему упасть на край стола. — Зачем ты здесь, «Тэ»? — Разве это не очевидно? Он ожидал оправданий за откровенную ложь, а к нему обращались, как к обычному клиенту, да ещё и новичку. И проблема была даже не в том, что вместо имени Шуга использовал наспех придуманную кличку из анкеты. Может, так и положено в этих местах, но что, чёрт возьми, это должно значить? Что это за выражение лица и что это за поведение? — Нет, не очевидно, — Шуга звучал по-прежнему расслаблено; да у него прямо талант изображать невинность. — Я вижу, ты боишься того, что по твоему мнению, тут происходит. Но ты всё-таки здесь. Почему? — Это что, какая-то шутка? Шуга встал с кресла, направляясь в его сторону: — Ты сам похож на шутку, — он остановился в паре шагов от Тэхёна. — По твоей анкете есть только два вывода: ты не понимал, на что ты шёл, или ты сделал это специально. Тэхён всё больше путался, и от этого запас терпения терялся быстрее: — Вообще-то, я пришёл, чтобы ты… — Притормози-ка, — Шуга вскинул руку, и Тэхён невольно замолчал. — Ты читал правила? — Нет, я же не собираюсь тут что-то… Шуга снова перебил его: — Да или нет было бы достаточно для ответа, — его улыбка уменьшилась. — Значит, пришёл, не прочитав правила. — Меня не волнуют правила, — Тэхён скрестил руки на груди. — Тогда тебе придётся уйти. Тэхён втянул воздух и закатил глаза: — Я только знаю главное правило. — Какое? — За дверьми не говори о том, что внутри, — недовольно процитировал Тэхён. — Прекрасно, — Шуга снова улыбнулся. — Тогда ты должен понимать, что это работает и наоборот. Здесь запрещено говорить о внешнем мире. Тэхён растерялся: — Но я же просто… И в очередной раз его перебили: — Позволь мне объяснить тебе кое-что: люди приходят сюда, чтобы хорошо провести время, отложив в сторону реальность. А ты, как я вижу, пытаешься сделать наоборот. Не понимаю, зачем, — Шуга продолжил медленно идти вперёд, пока расстояние не сократилось до полуметра. — Я ошибаюсь? По привычке Тэхён готовился к тому, что его грудная клетка начнёт разрываться от волнения, но он чувствовал себя на удивление… собой. Он списал это на слишком сильное негодование — его телу и разуму было просто не до того, чтобы переживать о близости со своим доминантом. Всё, что было в нём сейчас: разочарование. Взгляд упал на чужие руки. На пальцах были кольца, на левом запястье элегантные тонкие цепочки, а на правом широкий кожаный браслет, закрывающий метку и поднимающийся почти до локтя. Внезапно. Обычно Юнги носит простой напульсник. Ему по работе положено изображать из себя что-то загадочное или что? — Тэ. Тэхён поднял голову и заметил, что теперь расстояние между ними стало ещё меньше. Пробежавшись взглядом по лицу на нескромно близком расстоянии, он обратил внимание на причёску. Волосы уложены с пробором и завивка, явно искусственная. Так непривычно. — Смотри на меня, когда я говорю, — голос привлёк внимание Тэхёна, и сразу за этим его подбородка мягко коснулись пальцы, опуская лицо так, чтобы смотреть в глаза. — Зачем ты здесь? Что-то не так. Тэхён моргнул и отступил на полшага, убирая с себя чужую руку. Но на вопрос всё же ответил: — Я не знаю… Некоторое время Шуга смотрел на него, ничего не говоря, а потом просто отошёл. Вернувшись к столу, он проверил в ноутбуке время и после спокойно сел в кресло, отмечая что-то на листке, содержание которого было недостижимо для глаз Тэхёна. — В следующий раз верх должен быть на пуговицах. Обычная рубашка подойдёт, — сказал Шуга, не глядя на Тэхёна. Следующий раз? О чём он вообще думает? Тэхён возмущённо раскрыл рот для ответа, но слов не нашлось, поэтому он просто насупился и достал телефон. Пятнадцать минут закончились. Быстро. Взглянув ещё раз на человека за столом, он недовольно поджал губы и вышел за дверь, так ничего и не сказав. На улице была приятная погода, а у Тэхёна на душе было гадко. Конец марта, люди все счастливые, а Тэхён чувствовал себя так, словно был весь покрыт дорожной пылью. Может, он и правда был ею покрыт, он ведь уже полчаса шёл по тротуару вдоль дороги. Его хмурый вид отпугивал всех, кто мог даже задуматься о том, чтобы познакомиться с ним. Это и к лучшему. Даже если бы они решились, Тэхён с гордостью сказал бы, что уже не один. Или не с гордостью. И всё-таки один. Тэхён снова вытащил телефон, вспомнив, что должен включить звук и интернет. Он надеялся, что был кому-то нужен за это время, потому что ему было просто необходимо отвлечься. Думать о том, что произошло, казалось не только утомительным, но и противным. Завтра станет лучше. А в понедельник всё снова станет сложно, потому что университет всё ещё будет существовать, и Юнги всё ещё будет в нём. Включившийся интернет принёс с собой множество уведомлений о сообщениях из соцсетей. И все они почему-то от Чимина. Тэхён не стал даже вчитываться, просто сразу набрал его номер. Гудки закончились быстро. — Ты куда пропал? — послышалось в динамике. — Мне пришлось выключить звук, — честно сказал Тэхён. Это было необходимым условием прохода на второй этаж. — Почему не предупредил, что не придёшь? — возмущённо спросил Чимин. — Юнги искал тебя, а я не знал, что отвечать. Тэхён остановился, хмуря брови. Чимин что, только что пытался прикрыть Юнги? Что за чертовщина тут творится? — Эй, — Тэхён заговорил серьёзно. — По поводу того клуба… К кому ты ходил? — Откуда такие вопросы? — Чимин занервничал. Неужели к Нему? Не потому ли он с самого начала так легко к нему относился и не стеснялся бежать жаловаться ему на ту драку? Какая гадость. — Кто? — настойчиво переспросил Тэхён. — На сайте есть их список, значит, называть не запрещено. — У них есть сайт? — Не прикидывайся. — Я правда не знал про сайт, — Чимин звучал так искренне, как ещё никогда не звучал. — Вообще-то, первый раз я встретил его в зале и потом всегда записывался у него лично. Ой. — Ну ты же знаешь кличку того, с кем трахался? — хмуро продолжил Тэхён. — Боже, Тэхён, — в голосе Чимина довольно явно слышалось, что он оскорблён. — Что на тебя нашло? — Ответь. Пожалуйста. — Хоби, — Чимин недовольно вздохнул. — Не знаю имя, но псевдоним у него был Хоби. Тэхён бесшумно выдохнул с облегчением. Но теперь вставал другой вопрос: знал ли Чимин о других работниках, например, Юнги? — Если это всё, я пошёл. Тебе надо остыть, а потом я жду объяснений, — Чимин бросил трубку. Возможно, он обижался бы меньше, если бы знал, что это поведение обосновано проблемами с доминантом, но у Тэхёна не хватило бы энергии объясняться сейчас. Дома было на удивление тихо, когда он вернулся. Правда, стоило ему закрыть за собой входную дверь, как тут же послышались шаги. Он очень хотел, чтобы это была мама, потому что с отцом отношения так и остались напряжёнными, хоть и было видно, что старшего беспокоило чувство вины. Шаги, будто назло, оказались отцовскими. В коридоре они встретились лицом к лицу. Тэхён опустил глаза первым, молча разуваясь, а потом просто прошёл мимо. — Как-то ты рано с университета, — сказал отец, прослеживая взглядом его передвижения. Тэхён попытался подсчитать, который сейчас час, чтобы быть уверенным, что скажет что-то похожее на правду: — Последнюю пару отменили. — Как у тебя дела? — Прекрасно, — Тэхён закрылся в комнате вместе с этим словом. У него было несколько минут, чтобы переодеться, прежде чем отец постучит. Он был уверен, что это случится. И это действительно случилось, а он только-только штаны домашние натянул. Вселенная не собирается оставить его в покое, пока абсолютно всё вокруг него не превратится в хаос. — Эй, — позвал мужчина, ещё раз постучавшись. — Может, мы уже прекратим это? Тэхён подошёл к двери и открыл её, но в комнату отца не пустил: — Я бы с радостью, но я боюсь, что я опять буду тебе верить, а ты будешь на меня орать. — Ты же сам знаешь, что это случайность. Посмотрев в сторону, Тэхён немного подумал перед ответом: — Знаю, но это не изменит того, что ты на меня накричал. И то, как ты решил преподнести мой переезд, — он взглянул на отца, а затем вниз. — Мама была права, лучше она будет решать со мной вопросы. — Это всегда делал я, — серьёзно сказал отец. — А теперь будет она. — Ты собрался сам решать? — А ты собрался решать за меня? — посмотрев на него, Тэхён изогнул бровь. Мужчина терпеливо вдохнул: — Я не хочу быть с тобой в ссоре. — Я тоже. — Тогда давай решим это. — В этом и проблема. Ты ж уже всё решил. Уже спланировал мой переезд, уже сам что-то там обсудил с мамой. Вот и сейчас сам решай, — Тэхён взялся за дверь с готовностью закрыть её. — Ой, а уже не надо ничего решать, потому что через неделю я съеду. Закрыв дверь, он защёлкнул внутренний замок, чтобы дать понять, что не хочет продолжать беседу. У него никогда не было любимого родителя из двух. Оба были по-своему хороши и по-своему плохи. И потому в такие моменты было особенно тяжело. С отцом Тэхён практически никогда не ссорился, а мелкие недопонимания всегда быстро решались. Они не были душевно близки, но и далеки тоже не были. Это всегда были просто хорошие отношения отца и сына. А теперь это превратилось в какой-то бред. Ничего хорошего эта метка не принесла. Только проблемы в семье, проблемного доминанта и проблемы с головой, видимо, тоже. Иначе откуда бы, при всей гордости, в мыслях взялась идея, что он не прав и должен пойти извиниться перед отцом? Перед доминантом. К вечеру, когда вернулась мама, Тэхён снова начал слышать какие-то споры родителей. Они старались делать это тихо и в целом делали вид, что всё в порядке, но у Тэхёна хороший слух, и стены тут не то чтобы толстые. — Это какое-то наказание, честное слово! — послышался голос отца. — Тише ты, — вслед за ним прозвучал женский голос. — Он же не виноват. Тэхён слез с кровати и подошёл к двери, прижимаясь ухом. Он больше не слушал это с таким воодушевлением как раньше. Теперь это было скорее необходимостью для понимания ситуации в семье. Ради собственной безопасности. — Да, он не виноват. Мы виноваты, — сказал отец. — Не говори так. — Он сабмиссив, гей и даже его соулмейт парень. Природа нас наказывает за то, что мы пошли против неё. — Не может любовь быть против природы, — спокойно ответила мать. — Мы не виноваты, не выдумывай. К этому моменту Тэхён уже тихо покинул свою комнату и подобрался к спальне родителей. — Мне нужно хотя бы какое-то объяснение, иначе я сойду с ума, — сказал отец. — Как насчёт твоего сына, который может сойти с ума, если ты будешь так обращаться с ним? Прекрати. — Как я обращаюсь? Я всё ещё люблю его, что бы ни было. На этом моменте Тэхён решил дать о себе знать: — Я пока не планирую сходить с ума, не волнуйтесь. Родители обернулись. Мать первая заговорила с ним: — Сынок, вернись в комнату. — Хотите обсуждать меня без меня? Хотя бы дождитесь, пока я свалю, — раздражённо сказал Тэхён, прежде чем выйти. — Ну вот, смотри, что ты наделал, — прозвучал голос мамы сразу после его ухода. Сейчас Тэхёну прямо до зуда сильно хотелось быть нужным. Оказаться рядом с Юнги. В его объятиях, слушая его истории о том, как он учился играть, не понимая из этой речи ничего, кроме слова «фортепиано». Наслаждаться его голосом, его присутствием. Что бы он ни натворил, всё можно было отмести в сторону ради такого момента. Ради той заботы, которая природой предназначена именно ему. И какого чёрта у него всё ещё нет номера телефона Юнги? Можно было бы позвонить и попросить встретиться. Это было бы нормальной просьбой после той недели, которую они провели вместе. Как одиноко. Прошло больше часа, когда Тэхён заметил, что в доме стало тихо. И совсем скоро после этого кто-то постучался к нему. Настолько осторожно, что он не смог заподозрить никого из родителей. Никто из них раньше так осторожно не стучался. — Кто там? — настороженно спросил Тэхён. — Это я, — прозвучал голос отца. Поразительный уровень осторожности. Насколько же серьёзно он в этот раз намерен помириться? Похоже, сегодня победу в споре одержала мама, раз уговорила его прийти после того, что было днём. — Дверь открыта, — Тэхён уткнулся в учебник, чтобы скрыть своё лицо. Или чтобы не видеть отца. Мужчина зашёл в комнату, не закрывая дверь. — То, что ты услышал там… — Я достаточно услышал. — Не веди себя так, — отец вздохнул, сев на краю кровати. — Давай поговорим нормально, по-мужски. — Тебе в этом доме удобнее всех. Выпустил пар и вдруг пришёл говорить по-мужски, — саркастично выдал Тэхён, опуская книгу. — Пойми меня, я никогда с таким не сталкивался, — несмотря на тон, мужчина всё ещё был настроен серьёзно. — Ты же наш единственный ребёнок, для меня всё это ново. «Для меня тоже», — додумал Тэхён, но вслух ничего не сказал. Отложив книгу в сторону, он подтянул к себе ноги и обвил их руками. Может, если немного помолчать, это как-то поможет им обоим выдохнуть и собраться с мыслями, чтобы не поругаться снова. Тэхён не хотел смотреть на виноватое лицо отца, поэтому просто опустил взгляд. В глаза бросились руки, на одной из которых был напульсник. Интересно, почему даже дома, с родными, он всё ещё носит это? Привычка? — Твоя метка… — негромко заговорил Тэхён. Отец сразу опустил голову, проверяя, что может быть не так. — Если я спрошу, почему ты всё ещё её прячешь, ты мне скажешь? — осторожно спросил Тэхён, едва заметно улыбнувшись. — Ты меня простишь, если расскажу? — отец чуть улыбнулся. — Я обещаю подумать. — Тогда я тоже обещаю подумать. Тэхён сощурился и потратил несколько секунд на раздумья перед ответом. Любопытство победило гордость. — Ну, хорошо, я прощаю тебя. Что там за история, что ты так прячешь? — Я не очень-то прячу её, — мужчина пожал плечами. — Просто не хотел, чтобы у тебя было слишком много вопросов. Ты и в том, что есть, не до конца разобрался. — Не важно, — отмахнулся Тэхён. — Давай. Покажи и расскажи, прямо как в школе. Отец взялся за напульсник и, немного помедлив, неспеша сдвинул его выше, чтобы открыть метку. Тэхён удивлённо расширил глаза и раскрыл рот: — Что с ней? — он смотрел поочерёдно то на метку, то на отца. — Я и сам до конца не уверен, — негромко сказал мужчина, прикоснувшись пальцем к метке. — Видимо, природа не любит, когда ты не любишь того, кого она тебе «выбрала». Метка не была ни чёрной, ни белой. Она была похожа на то, что было у Тэхёна до встречи с Юнги, на бледное родимое пятно в форме двух букв, только... выгоревшее. Может, это всё-таки что-то чёрное. Сложно оценить, когда всё ещё пытаешься осознать, что это вообще такое. — Ты сжёг её? — поражённо спросил Тэхён. — Нет, ты что, — отец коротко посмеялся. — Она сама. — Тогда у мамы… — Так же, — сразу сказал отец. — Вот почему мы были уверены в нашей любви. — Как это? — глаза Тэхёна округлились ещё больше. — Метка стала такой, когда я понял, что влюблён в твою маму, — мужчина слегка улыбнулся от возникших воспоминаний о тех временах. Это не то, что нужно было бы рассказывать сыну, поэтому он просто позволил себе улыбнуться воспоминанию, прежде чем разговор продолжится. Тэхён вскинул брови: — Значит, она просто выцвела? — И да и нет, — неуверенно сказал отец. — Выцвела, но жгло ужасно. — Да, выглядит как ожог. Мрачный, — Тэхён задумчиво смотрел на неё, немного наклонив голову. — Раз не можешь верно любить своего соулмейта, получи это, — мужчина грустно усмехнулся. — Наверное, больно... — Да. — Ваши соулмейты тоже теперь с такими штуками? — Тэхён указал на метку. — Наверное, — отец почесал затылок. — Я не уточнял у своего. Тэхён с подозрением свёл брови, переспрашивая, чтобы убедиться, что услышал верно: — Своего? — Мой соулмейт мужчина. — О, так природа наказала не только тебя, но и твоих родителей? — это была просто шутка, и отец, казалось, оценил её. — Не знаю, кем были мои родители по принадлежности, но не удивлюсь. Тэхён почувствовал себя неуютно, поэтому решил смягчить ситуацию ободряющими словами. Правда, он не был уверен, сработает ли это с таким настроением, которое было в комнате сейчас. — Если честно, мне слабо верится, что природа может так поступить, — он чуть улыбнулся. — Она же не живая, она не может мыслить. Это просто название тому, как всё у нас устроено. Так что она ничего не решает и никого не наказывает. Тэхён свои слова верил только наполовину и, наверное, поэтому отца эта речь не ободрила. — Но ты же веришь в генетические сбои, например? Думаю, так и с природой, — сказал мужчина. — Твоя метка уже не будет прежней? — Тэхён сразу вернул тему обратно. — Вряд ли. Может, если бы я влюбился в своего соулмейта, она бы вернулась… — отец пожал плечами. — Но если честно, мне стало легче, когда всё это случилось. Я как будто перестал… чувствовать за него ответственность. Как-то не по себе слышать такое от доминанта. Облегчение от того, что твой сабмиссив оказался брошенным — сомнительное чувство. — А твой соулмейт? — обеспокоенно спросил Тэхён. — Надеюсь, что и ему стало легче. — Думаю, ему было обидно. — Сердцу ведь не прикажешь. Не поспоришь. «Хорошо, что у меня хотя бы в этом проблем нет», — мысленно порадовался Тэхён. Да, возможно, Юнги был странным и даже двуличным, но никто кроме него не вызывал даже симпатии. — Это грустно, — с сожалением сказал Тэхён, глядя на метку отца. — Да, грустно. На пороге комнаты появилась мама, и Тэхён поднял взгляд на неё. — Поможешь мне с ужином? — мать посмотрела на сына. Тэхён бросил взгляд на отца, и тот одобрительно кивнул. Проводив сына взглядом, мужчина опустил взгляд на свою руку, осторожно прикоснувшись к метке. Возможно, он не рассказал сыну всего, но в этом не было необходимости. Он сказал достаточно и всё из сказанного было правдой.