Пути назад нет

Имя у него появляется в шестнадцать, через неделю после дня рождения. Не на запястье, предплечье или ключице, как у большинства. Аккуратно выведенные символы проступают на шее. Замечательно, что он носит маску. Не возникнет лишних вопросов. Это не становится для него событием. Пережитое накладывает свой отпечаток, и отношения — неважно, с его человеком или нет — в планы не входят. Он служит в АНБУ, и каждый день отдаляет его от смерти Обито и Рин. Не смывает кровь с рук. Не очищает. Не помогает. У неё красивое имя, думает он, натягивая ткань на лицо.

***

Она появляется, когда он меньше всего этого ждёт. У неё длинные розовые волосы и чистые зелёные глаза. Она мечтает завладеть вниманием Саске, лупит Наруто за то, что тот ляпает глупости, и соперничает с Ино. Весенний цветок. Харуно Сакура. Его ученица. Какаши усмехается выкрутасам судьбы и принимается объяснять, что от всех троих требуется. Задание с колокольчиками. Тоска по сенсею Минато застревает комом в горле.

***

— Ты рехнулся, Наруто, очнись! Саске изменился, его не вернуть. Пытаться убедить в чём-то Наруто и без того сложно, но сейчас он непробиваем. Абсолютно глух к её мольбам и просьбам. Сакура уверена: погоня за нукенином до добра не доведёт. Акацуки вот-вот развяжут войну, проблем полным-полно и без его упёртости. — Сакура-чан, ты не понимаешь. С ним трудно спорить. И почему в Академии их не учат тому, как играть словами? Как прочесть, что у другого человека на сердце, как переубедить. Узумаки — её друг, они члены одной команды, а она никак не подберёт ключик к нему. Как достучаться? Как растолковать ему, что он заблуждается? Мучает её и себя. Им необходимо двигаться дальше. Скоро они будут сражаться за то, что по-настоящему важно. За волю Огня. За Коноху. Сакура пробует снова: — Если дело в том, что ты дал мне обещание, забудь. Наруто смотрит на неё и кривится. Словно она вынесла ему челюсть одним ударом. Он царапает ногтями ткань кофты в районе груди, слева. Нервничает? Психует? Шаннаро! Разве его разберёшь? — Дело не в этом. Я спасу его. Сам. Провал. Полный. В глазах Наруто плещется ужас, и голубые радужки вспыхивают решимостью. Пламенно-красной. Как чакра Девятихвостого. Запястье зудит нестерпимо. Что за?..

***

— Не вини себя. Ты хотела как лучше. — Позвольте мне заняться вашей раной. Какаши-сенсей кивает. Она концентрирует чакру в ладонях и держит над его животом. Края стягиваются — заживёт быстрее. Сакура работает скупыми, отточенными движениями, но всё равно дрожит. — Ты в порядке? Неужели она полагала, что способна примириться с тем, что он — её родственная душа? Найти для этого факта место в голове, забитой переживаниями, тревогами, — за себя, родителей, Наруто и Сая, за друзей — оказалось практически непосильной задачей. — Да. Немного устала, ерунда. Какаши-сенсей ободряюще ведёт пальцами по её руке. Как молнией шарахает. Всего от одного касания. — Береги себя, ладно? Она прокашливается. — Хорошо, не волнуйтесь. В его взгляде — вполне объяснимый скепсис. И беспокойство. Почему-то не выходит воспринимать его по-прежнему. Теперь Сакура видит в нём не просто учителя. Она видит мужчину. Её соулмейта.

***

— Сакура. — Не надо, прошу вас. Она не готова услышать всё, что он ей скажет. Скажет, какая она глупая и наивная, раз взвалила на себя ношу, с которой и Наруто-то едва справляется, на полном серьёзе думала, что сумеет убить, прежде не отняв ни единой жизни. Ками-сама, так хочется разрыдаться. Реветь взахлёб, до икоты, намочить подушку слезами и не показываться на люди с месяц. Не лечить никого, не вытаскивать с того света, не строчить отчёты и притворяться, будто она в норме. Какаши-сенсей сжимает её плечо. — Ты очень сильная. Ни в коем случае не забывай об этом. Она поднимает глаза. На него. Под маской — улыбка. Настоящая. Для неё. Сакура клянётся себе не плакать из-за того, кому не нужна. Никогда больше.

***

— Хокаге-сама, ваша команда отстраняется от миссий. На неопределённый срок. Позади Четвёртая мировая война шиноби, Цунаде сложила свои полномочия, ученики повзрослели, а их всё ещё ассоциируют с ним. — В чём проблема, Шикамару? — Сакура в лазарете, состояние тяжёлое. Наруто притащил её на себе, на нём лица нет. Проклятье.

***

— Какаши-сенсей? Сакура приходит в себя через неделю. Уже не мертвенно бледная — курс лечения, разработанный Цунаде, оказался эффективным. Истощившиеся запасы чакры привели к коме, но Пятая не ошиблась в стратегии. — Воды? Она качает головой. — Простите меня. — За что? — Я вам обещала быть осторожной. Не справилась. Подвела. Она спасала товарищей, она рискнула. — Ты молодец. Киба сказал, что если бы не ты, вы бы не выбрались. Поправляйся. Что, если бы она не вернулась? Не вернулась к нему. Он давно так не боялся.

***

— Сакура. — Это ничего не меняет. Они не в сказке или радужной фантазии, ниндзя редко везёт. Саске с Наруто, которые и без метки друг к другу приросли, и те упрямились, потому что страшно признать. Принять, что не поодиночке, вместе. Даже если она уже не ребёнок, для него она всегда будет девчонкой, которую нужно учить и направлять. Гармония существует лишь между равными. — Посмотри мне в глаза. Он просит мягко, не давит, не ломает. Сакура жмурится до пятен под веками. Что, если им руководят только наставническая привязанность и снисходительность? Иероглифы на запястье пекут. Не хватает воздуха. Что она может ему предложить? Разбитое вдребезги сердце и кладбище надежд? Она не маленькая и знает: всё выйдет, если оба желают одного и того же, если стремления и цели сходятся, пересекаются, не бегут параллельно. Когда смотришь в ту же сторону, дышишь в унисон и понимаешь того, кто с тобой. Порой лучше, чем себя. Они могут быть такими? Ей бы очень хотелось. — Посмотри. Уже настойчивее. Цепляет её подбородок. Не дёргает — ждёт, пока она сделает шаг. Шаг навстречу ему. Она перебарывает оцепенение, заталкивает подальше сомнения, страхи, допуская всего на секунду, что увидит то, чего жаждет. — Какаши. На его шее — её имя, а в глазах — нежность. Вот и всё. Пути назад нет.