Семейный человек

      В отражении она увидела довольного мужчину. Редко удаётся поймать Джеффа на улыбке; по мнению его окружения, отобранного исключительно до двух человек (не включая Джину), он смеялся только от шуток в своей голове, которые были понятны лишь ему. Её прозрачный взгляд застыл на внимательном лице, смотрящим за дорогой так, словно он контролировал каждую машину в потоке.       Это был поздний закат. Лучи пробивались сквозь лобовое стекло, освещали чёрные растрёпанные волосы и будто обжигали блондинистые.       Что-то в капитане давало знать о его опустошённости, как бы тот не пытался скрыть данного факта. Наверняка коп сейчас размышляет о знакомом многим чувстве утраты, не утраты кого-то любимого, а о потере цели, того, за чем ты так долго гнался и вот — достиг. Теперь чего-то не хватает. Он никогда не скажет об этом, не выразит словесно.       Прошло чуть больше месяца с момента ареста главного наркоторговца в Голливуде, а может, и не самого главного, этого никто не может сказать. Тем не менее, его прозвище совпадает со слухами — Главный. Имя мужчины не озвучивалось публично, на то есть много причин. Всё это оказало большое влияние и на шумиху вокруг актрисы, и на работу полицейского: дива по сей день приглашается на интервью, где не без прикрас описывает всё то, что ей пришлось пережить, конечно, под удивлённые вздохи зрителей и сочувствие телеведущих; Джеффа же удостоили награды за поимку "особо опасного" преступника, с чего он сам тихо посмеялся где-то у себя в кабинете. В каком-то плане им даже стоило поблагодарить его, верно?       Без утайки, не всем оказалась выгодна поимка нарушителя закона. Цитата: «Крыска, то есть, простите, Кристи..», продолжает быть ещё более озлобленной на Эмму, собственно, автора высказывания. Почувствовав вкус власти над ситуацией, та лишь смеялась ей в лицо, указывая пальцем на своего "личного полицейского". «Чёртова стерва!»       На следующий день не происходило ничего, что бы заслуживало всеобщего внимания; недели являлись слегка рутинными — просто он и она без всякой драмы между. О бурной жизни в Голливуде напоминала немного запылившаяся статуэтка Золотого Адама и довольно свежий шрам на широкой груди её мужчины. Когда девушка аккуратно прикасалась к нему, то сразу тело пронзало током, будто ощущая боль от пулевого ранения. Эта эмоция сразу сменялась на возбуждение, возрастающее из-за благодарности. Находясь близко, Эмма слушала его сердцебиение так, словно это была музыка для её ушей, желанная и страстная, возобновляющая жизнь в ней самой.       Она опять пыталась уловить что-то в его чертах, изламывая глаза сумерками, а он по-прежнему ничего не говорил, только поджал губы в раздумьях о чём-то. Что в голове у трудоголика? Первое — труд; второе.., нет, не угадали — это тактика. Довольно оскорбительно для привыкшей к вниманию актрисе.       Девушка перекатилась с бока на живот и неспешно поднялась, опираясь на локти. Закинула ногу и сцепила его торс слабой схваткой. Выглядело так, словно Джефф нисколько не удивился её действиям — только легко поглаживал светлую кожу бёдра с тем же угрюмым выражением лица. Нет никого хуже, чем мужчина без мотивации и стимула. Эмма закрыла глаза, отдаваясь теплу его тела и сама не заметила как уснула.       Утром, когда поднялась с привычной тяжестью в голове, она не обнаружила копа рядом с собой. Около трёх минут прошло прежде, чем актриса удивилась с этого. Дива встала, направилась в ванную, а затем ещё столько же ужасалась от своего собственного отражения. После обязательных процедур, ею была обнаружена записка на двери холодильника: «Я нужен в департаменте. Не скучай.» Этот человек знает значение слова "выходной"?       Кротко вздохнув, Эмма принялась потягивать отвратительно горький кофе; мысли путались, слегка навеивала грусть — страшно привычная, будто она давно не покидала её — неприятный озноб крался гусиной кожей по рукам. Девушка словно никогда не просыпалась: запоминала только «0:24» на часах, когда она обычно ложилась, затем бешено промчавшийся мимо день и снова глухая ночь. Что было неправильного в принуждении усмирить свои эмоции? Ответ прост как, собственно, и ожидалось — привычка. «Я — актёр, актёр — кладезь эмоций. Как одно может быть без другого?» — думала Эмма. Виднелось коричневое дно кружки. Дива попыталась встряхнуться: «Нужно взять себя в руки».       Внезапный звук телефонного рингтона почти выбил её из колеи. Джефф никогда не забывал свой агрегат, а значит, собирался в спешке. Она вышла в коридор и увидела его на тумбочке, на дисплее вырисовывалось чьё-то имя — Питер Р. — Да-да, Рик, конечно, удачи. Г-гхм, Джефф? Просто хочу удостовериться, что ты на месте. Тебе уже всё доложили? — строгий, даже местами сиплый голос мужчины в годах послышался с той стороны. — Можно просто Эм. Он забыл свой телефон дома, — протянула актриса. — Я могу поинтересоваться, почему его вызвали на работу в законный выходной? — Мисс, — он немного промолчал. — Верните телефон хозяину и скажите ему, чтобы перезвонил.       Когда некто Питер сбросил вызов, девушка вскипела от такого обращения к её персоне. Неужели все полицейские такие? В действительности, собеседник был прав: девайс должен вернуться к копу. Поэтому, она слегка накрасилась, приоделась, и вышла на улицу.       Свежесть наполнила лёгкие. Всё было спокойно и непринуждённо. Обувь, казалось, едва-едва касалась земли; тело буквально парило, на лице возникла печальная улыбка. Сан-Франциско встречает её необычно жаркой погодой. Стекло в окне машины опустилось, и Эмма вытащила оттуда руку, почувствовав на языке любимый вкус свободы. На фоне тихо звучало радио.       Внутри департамент чем-то похож на пчелиный улей: люди-пчёлы, быстро передвигая ногами и цокая каблуками туфлей, носятся от двери к двери; повсюду кто-то или что-то выполняет свою функцию. Девушка поднимается на второй этаж и сразу удивляется особому контрасту — здесь внезапно тихо, настолько, что шум от шагов, как теннисный мячик, отскакивает от стен. Она подходит к нужной двери и не забывает постучаться. Никакой реакции не последовало. Потоптавшись на месте и пару раз оглянувшись, актриса аккуратно дёргает за дверную ручку, но та не поддаётся.       Потом, обратно спустившись в гущу событий, она подходит к первому человеку, который встретился ей на пути: — Извините, не подскажете, где сейчас находится Джефф Коулман?       Паренёк выглянул из-за стопки папок в его руках, посмотрел на неё и пару раз оглянулся, прежде чем ответить, сопровождая все жестами: — Э-э.. насколько я помню.. Вам прямо и налево, затем вторая дверь справа.       Эмма кротко поблагодарила его и вскоре оказалась возле той самой двери; в очередной раз постучалась и слегка приоткрыла её, заглядывая внутрь.       Все в миг уставились на входящую, отчего ей стало неловко. Эмма виновато осмотрела каждого и опешила, увидев того, кто когда-то наставил на неё пистолет. «Разве он не должен сейчас загибаться в камере вместе с такими как он?!» — пронеслось в голове прежде, чем Джефф встал и вскользь извинился перед сидящими. — Что ты тут делаешь? — он чуть не выталкивал её за дверь, но девушка выпорхнула без всяких сопротивлений. — Всего лишь хочу вернуть тебе телефон, — она разжала ладонь и протянула девайс мужчине. — А вот какого чёрта здесь делает этот.. — замолчала на полуслове, почти сорвавшись с шепота на визг.       Полицейский смирил Эмму ледяным взором, а затем посмотрел на экран гаджета. Похоже, он сам не до конца разобрался во всём, поэтому смиренно держал рот на замке. Девушка же активно жаждала хоть какого-то объяснения: — Он что, вам взятку дал?! — Замолчи! — вскипел коп. — Сюда пришла его дочь и сказала, что пропала некая Аманда Калкин — его жена. Мы привели его сюда для выяснения некоторых обстоятельств.