Мое сердце бьется в такт с твоими шагами

      «Ви все равно будет моим»…       Именно эта фраза, настолько явственная и яркая, проноситься в голове в эту секунду. Сури произнесла в тот день, когда вы познакомились с Тэхёном. Когда ты узнала о нем.       Воздух застревает в легких, а голову заполняет убивающая слабость. Вид улыбающейся Тэхёну Сури острым лезвием впивается в мозг, оставляя кровоточащие раны. Ты опускаешь голову и закрываешь руками лицо. Душу разрывает немым криком, тебя едва не душит слезами и спазмом. Больно… Тебе так больно!       Откуда-то извне раздается голос Дии. Ты делаешь глубокий вдох и выпрямляешься.       — Что с тобой?       — Мне нехорошо, — едва ли это. Диа внимательно смотрит на тебя и дотрагивается до лба рукой. — Я домой.       Как ты дошла до общежития, ты не помнишь от слова «вообще». Ты просто увидела Техёна рядом с Сури, и буквально через секунду – как тебе показалось – ты уже стояла у стола своей комнаты, вцепившись пальцами в столешницу и кусая губу, чтобы не завыть от боли…       Он волнует тебя, тебе не все равно, кто рядом с ним – особенно если это не ты. И он для тебя далеко не как друг или просто близкий человек. Раньше это чувство очень выгодно прикрывалось твоей «жаждой тренировок» - так ты оправдывала свою ненормальную тягу к этому человеку. Только вот сейчас ты понимаешь - не будь этих тренировок, ты бы все равно поднималась к нему каждый день. Ты придумала бы какой-то другой повод, будь то подготовка к экзаменам или еще что-то – ты бы в любом случае попыталась сблизиться с ним. Возможно, во тебе взыграло чувство конкуренции? Ведь именно от Сури ты узнала о Тэхёне, и она представила его как пуленепробиваемого парня, который терпеть не может, когда его называют по имени.       Получается, что Тэхён сам того не осознавая, впечатал тебе в голову мысль о том, что ты можешь быть особенной для него. А теперь удачно этим манипулирует. Хитрый лис. Неужели это был такой план - влюбить в себя ту, у которой есть соулмейт, пусть еще и не связанных? Доказать таким образом свою неотразимость и превосходство? Должно быть, в его глазах ты выглядишь жалкой…       — Это вовсе не так.       Внутри все обрывается. Кажется, ты забыла закрыть дверь, а за чередой чумных мыслей даже не почувствовала его. Ты неосознанно жмуришься, когда чувствуешь, что ментальная рука нежно проводит по внешней стороне аметистовой стены в разуме, быстро найдя едва заметную щелочку. Скрипнув зубами, ты разрубаешь напополам эту руку, которая тут же развеялась блестящей черной дымкой.       — Грубовато, — Тэхён говорит тихо, аккуратно, прекрасно зная, что любой полутон сорвет меня с цепи. — Диа сказала, тебе стало плохо.       Ты даже не шелохнулась.       — Почему ты ушла? Я искал тебя там, — ты слышишь, как его голос едва заметно дрожит.       — Вы с Сури быстро справились, — глотая комок в горле, ты гордо выпрямляешься, зябко потирая плечи. Возможно ли, что ты снова пробила его барьер в тот момент, когда увидела его с другой? Он говорил, что ты можешь делать это не специально, когда пытаешься подавить эмоции…Если это так, какой тогда смысл юлить и врать?       — У нас ничего не было.       — Это не мое дело, — сжатые до боли пальцы на плечах выдают тебя.— Ты можешь делать все, что угодно, с кем тебе заблагорассудиться, где и когда. Ты не мой соумейт, а я не твой. Да даже если и… Неважно. И вовсе не обязательно спрашивать моего разрешения. Я тебе никто.       Это жалкая попытка прикрыть свои вырывающиеся наружу чувства ложью и равнодушием. И он тоже это понимает.       — Ты же знаешь, что это не так.       Ты не успеваешь даже отреагировать, как вдруг глаза заволакивает густым туманом. Разум отбрасывает назад с такой силой, что ты едва не вскрикнула от испуга. Жалкие попытки ухватиться за что-нибудь не дают никаких результатов, словно руки не желают тебя слушаться. Невидимая сила тянется прямо под кожей, сжимая пространство вокруг тебя. Вдруг туман заклубился крупными завитками, рассеивается, и теперь ты видишь другую комнату…       ~~…Музыка, недавно игравшая из гостиной, неприятно бьет по ушам. Приглушенный свет бра выхватывает из темного пространства огромную кровать, заправленную шелковыми простынями. Едкий аромат благовоний бьет по носу. Ты пытаешься зажмуриться, но тщетно.       Ты вдруг понимаешь, что находишься в его собственных воспоминаниях и теперь видишь то, что видел недавно Тэхён. Как и он сам, ты чувствуешь самую неподдельную неприязнь ко всему в этом месте - к атмосфере, к запаху, к свету и даже стоявшей напротив девушки. Сури.       Ты пятишься назад, но упираешься в ментальную преграду. — Не думай, что я хотел вызвать твою ревность…       Голос Тэхёна звучит издалека, приглушенно и не очень отчетливо, пока ты пытаешься выбраться оттуда…       — Вот мы и остались одни, — Сури соблазнительно проводит языком по нижней губе. Перебирая пальчиками, она поднимает руку от его ладони - от твоей ладони - вверх, к шее.       — Стой.       Холодный ровный голос. Ты знаешь этот голос - голос Ви, не Тэхёна.       — Что не так? — Сури кокетливо улыбается. Его рука - твоя рука - резко, но без лишней агрессии убирает ее горячую ладонь с шеи. Тэхён делает шаг назад.       — Я хотел просто поговорить с тобой.       Тень недоумения мягко скользит по идеальному лицу, но Сури не сдается.       — Давай поговорим, — пальчики ловко подымаются вверх, игриво скидывая с плеч тонкие бретельки легкого платья. — Но после.       — Между нами ничего не будет, Сури.       — Что? — ее голос чуть дрогнул, и она останавливается. — Неужели я недостаточно хороша для тебя? Я же вижу, как ты смотришь на меня. И мне не особо важно, что мы с тобой не соумейты. Я просто хочу тебя, так же, как и ты меня.       — Ты видишь лишь то, что хочешь видеть.       — Что же тебя останавливает? Почему мы оба просто не можем получить то, чего так оба хотим? — Сури теперь на грани ярости. — Насколько я знаю, у тебя нет соулмейта?       В эту секунду, когда звучит ее последняя фраза, в его груди - в твоей груди - душа захлебывается в слезах. Старая боль, забытая, но так отчаянно вырывающаяся наружу, пугает тебя своей противоречивостью. И ты чувствуешь на неосознанном уровне, что Тэ убегал от чувств и возвращался к ним, не в силах жить без нее. Вся эта старая, пережитая и почти закопанная в глубинах боль смешивалась с новой. Эта новая боль была навязанной, не рожденная внутри, а взятая извне.       И ты понимаешь, что это была за боль. Она кричит эхом в его голове, прорывая в толстой стене его черной преграды брешь, а затем, как белый дым, проникала в сознание.       Это была твоя собственная боль. Та, что ты испытала, когда увидела его с ней.       — Есть у меня соулмейт или нет, это тебя не касается, — голос тихий, очень хорошо скрываемый накатывающий страх. — Не стоит тратить время на меня. Я никогда не отвечу тебе взаимностью.       — Никогда не говори «никогда», — даже при таком тусклом освящении ты видишь, как губы Сури мелко задрожали. На тебя - на него - это не производит ни малейшего впечатления.       — Мне пора.       Последний взгляд на растерянную, униженную девушку, стоявшую посередине комнаты, с опущенными бретельками, потом входная дверь…~~       …Ты делаешь глубокий вдох, когда тебя снова отбросило в свой собственный разум.       — Прости, — Тэхён так же стоит на своем месте. — Резковато получилось для первого раза.       Первым делом ты ощупываешь себя, проверяя, снова ли принадлежишь себе. А после осознания всего увиденного, когда сердце снова забилось в правильном ритме, ты искренне испугалась. Твоя боль, твои мысли в его голове отражались слишком ярко, слишком ощутимо.       — Зачем ты сделал это?       — По-другому ты бы не поверила.       Он никогда не врал тебе, говоря, что твои мысли пробивают его барьер. Понятно, почему он так рано стал тренировать его. Понятно, почему вызвался помочь тебе. Насколько сложно чувствовать чужую боль и не смешивать с собственными чувствами, не накладывать навязанные извне эмоции на свои? Достаточно ли этого, чтобы не врать друг другу?       Тебе было достаточно нескольких секунд, чтобы утихомирить мысли. От увиденного затопило спокойствие, но угасло под набирающей полную силу другой эмоции. Эти слова грели покрытую тонкой корочкой льда сердце, давая призрачную надежду. В миг надежда обратилась в решимость.       — Больше никаких игр, Тэхён. Мы должны поговорить обо всем, что происходит между нами, — ты поворачиваешься к нему лицом. — Честный вопрос - честный ответ.       Тэхён всегда был честен со тобой. Должно быть, он рисковал, пуская тебя в свои воспоминания. Но он хотел, чтобы ты поверила ему. Он пойдет на все, чтобы остаться в твоих глазах не кем-то другим. Тем, кого ты увидела с самой первой встречи. Поэтому он заслужил это.       Парень немного медлит и согласно кивает, хотя и понимает, что разговор будет непростым.       — Когда я была в твоем воспоминании, — ты запинаешься, не зная, как правильно подобрать слова.       Тэхён заметно напрягается, но отвечает прежде, чем ты закончишь.       — Это то, что я испытываю каждый раз, когда ты пробивает мой барьер.       — Я не об этом, Тэ.       Он прикрывает глаза. Ким понимает, о чем ты хочешь спросить его. Эта боль часть его самого. Возможно, та самая, что не отпускает его в кошмарах?       — Ты можешь рассказать мне?       — Честный вопрос - честный ответ? — переспрашивает он низким, дрожащим голосом. Ты молча киваешь. Тэхён прислоняется спиной к стене и опускает голову. Ты чувствуешь, как его разум теряется в волнах смятения, хотя внешне он, как всегда, не выдавал ни единой эмоции.       — Моя мать была доброй женщиной, но чересчур глупой. И она настолько сильно любила моего отца, что разрушала себя, а вместе с собой и… меня. Когда я был маленький, я не понимал ее чувств. Не понимал, как можно любить настолько слепо. Глотая обиду и унижения - ради чего? Ради кого? Думал, что вырасту - пойму. Но вот я вырос, а оправдать мать не могу до сих пор.       Он замолчал. Его боль судорожно бьется с другой стороны твоего щита, и ты уже хочешь впустить ее, как Тэхён резко подымает свой барьер. — Тебе не стоит смотреть ,не сейчас. Это история начинается задолго до моего рождения, — голос звучит ровнее, и все же ты чувствуешь, как он топит вырывающиеся эмоции в море напускного равнодушия. — Даже тогда связь истинных была слишком ценной связью, особенной, которую нельзя просто так отвергнуть без последствий.       Истинные… ты не особо много слышала об этой особой связи. Говорят, что найдя своего истинного, ты никогда не сможешь отвергнуть его, даже если вы переспали. А если такое случиться, то последствия будут катастрофического характера – тогда страдают не только сами соулмейты, но и те, кого они любят. Отвергнутые истинные сходят сума, лишаются рассудка и могут навредить близким. Никто ранее не отказывался от связи истинных. То есть это фактически лишение выбора. И тюрьма.       — У твоего отца была истинная?       — Да, была. Я могу лишь догадываться, что заставило ее отвергнуть эту связь. Тем не менее, мой отец был подавлен, разбит и унижен. Настолько, что его злость на свою истинную вылилась в прожигающую ненависть ко всему миру. Эта ненависть лишь притупилась, когда он встретил мою мать, а затем возродилась с новой силой. Когда я был еще слишком мал, отец терпел меня. Но я подрос, а злость, копившаяся внутри него годами, должна была на кого-то выплеснуться. Я лучше всех подходил на эту роль.       Ты стоишь и смотришь на него, пригвожденная к месту, не в силах произнести и звука. Тебе страшно услышать, что будет дальше.       — Он был телепатом, как ты поняла. Вся его ненависть за отвергнутую связь истинных он вылил на своего сына. Он посылал в мой детский, незатуманенный разум страшные видения, днем и ночью... Меня разрывали, собирали по частям, снова разрубали и снова собирали... И всегда в этих кошмарах его смех. Его взгляд, полный вседозволенности и упоения властью надо мной. Однажды я встал перед ним на колени, чтобы вымолить хотя бы день без истязаний... Мне тогда едва исполнилось шесть лет. Иногда я не мог понять: реальность это, кошмарный сон или же его щупальца снова душат меня изнутри. И никто не смог меня защитить... Меня не защищала собственная мать. "Он же твой отец. Он же тебя любит. Он не хочет тебе причинять боль" - вот все, что я слышал от этой женщины. Она просто стояла в стороне и наблюдала, как изломленный супруг издевается над сыном. Я не понимаю такую любовь...       Когда он подымает на тебя глаза, ты видишь слезы. Ты вспоминаешь, как ревела его душа в воспоминании, как твоя душа разрывалась, думая о нем. Сделав шаг, ты подходишь к нему и обнимаешь. Миг смятения, и он обнимает тебя в ответ, прижимая к себе так крепко, что тебе едва хватает сил дышать.       <"Я настолько возненавидел себя... Я был так подавлен, что не представлял, как смогу прожить дальше...".>       Ты нежно проводишь ментальной ладонью по черной холодной поверхности его барьера, и так же гладишь его спину.       >"Ты стал тренировать разум, чтобы он не смог больше причинить тебе боль".<       Он всхлипывает и качает головой. Ты ловишь себя на мысли, что, будь у тебя время и возможность, ты потратила бы всё, чтобы исцелить его душу. Четкого осознания нет, как именно, но ты чувствуешь, что теперь ты в ответе за то, что заставила его вывернуть свою душу наизнанку перед тобой, заставить признаться в том, что, возможно, никто не знает.       >"Я помогу тебе, Тэхён... Я всегда буду спасать тебя. Ты ведь просил меня об этом, помнишь? Я обещаю, что буду рядом".<       Проблеск света сочиться из мысленной преграды. Он слегка ослабляет хватку, приближая свое лицо к твоему.       — Если бы только мог, — шепот, пропитанный болью и желанием, разрезает сознание. — Если бы ты позволила мне, я бы забрал тебя у всего этого мира.       Горячее дыхание ласково обжигает кожу, туманя разум. Ты судорожно пытаешься поднять барьер, но лишь раз взглянув в его глаза, понимаешь, что даже будь у тебя все навыки телепата, ты не сделаешь это…       — Я прекрасно знаю свое место в твоей жизни... Знаю, в каком ты положении, какая ответственность перед твоим соулмейтом. Знаю, что не имею права требовать большего, что ты можешь мне дать. Я даже готов смириться с той мыслью, что мне будут доставаться лишь остатки твоих чувств...       — Тэхён, — с дикой дрожью в голосе выдавливаешь ты, цепляясь за ткань его рубашки тонкими пальцами, в попытке остановить его... Остановить себя.       Сознание теряется в жалкой попытке выловить хоть каплю здравого смысла. Контроль над собственным телом угасает, как и контроль над разумом, над нахлынувшими чувствами. Ты желаешь его присутствия рядом с собой, хочешь зависеть и быть зависимой, хочешь кричать его имя в пустоту и вылавливать его из шума. Тебе до дрожи в коленях хочется спасти его... И быть спасенной им.       —Прошу тебя... пожалуйста.       Это просьба отпустить тебя… или же наоборот?       Тэхён, в необычайно мягком поцелуе, касается разгоряченных губ, вылавливая едва слышимый стон. Твои руки скручивают тонкую ткань сильнее, и ты, переполненная отчаянием и жаждой, подаешься вперед, прижимаясь к сильному торсу. Отвечая на твои желания, он спускает руки ниже, сковывая талию в железные тиски.       Уверенное движение языка окончательно срывает самоконтроль в бездну. Он тянет тебя ближе к груди, наслаждаясь отзывчивостью твоего тела. По коже мурашками бегут волны возбуждения, окончательно туманя разум. Поцелуй сладкий, нежный и порочный, необходимый вам обоим. Убивая своей невинностью, он оголяет твои самые потаенные страхи. И все же...       Тэхён первый разрывает поцелуй. Ты стоишь, разбитая, ничего не соображающая, и просто пытаешься дышать. Чувство, готовое разорвать тебя в любую секунду, было благоразумно прервано ласковым ментальным поглаживанием с другой стороны моего аметистового щита.       — Тэ... — ты прижалась лбом к его влажной шее. Он тяжело дышит, но хватку не ослабляет. — Что... что это было?       Он мягко отстраняется, обхватив твое лицо своими ладонями.       — Если бы мог, то рассказал бы тебе все здесь и сейчас, — его голос тихий, срывающийся. Ты осмеливаешься заглянуть в его глаза.       — Я буду верить, что этот день настанет.       И прежде, чем ты успеваешь спросить его, он еще раз касается твоего лба губами и выходит из комнаты.       Ты остаешься одна, но еще ни разу ты не ощущала себя настолько ... не одинокой.