The Game

      Одержимость Гарри Поттером сводила его с ума. Разум отключался, оставляя только неконтролируемое желание, жадность, ревность, собственность. Необходимость. Когда Гарри не было рядом, Драко был вполне себе нормальным адекватным парнем, но стоило Поттеру появиться в поле зрения - крышу Малфоя срывало. Гарри упивался этой ревностью, наслаждался, погружался в нее целиком, тонул, и самое любимое – провоцировал.       Драко появился в самый неподходящий – или самый удобный – момент: когда Гарри держал руку Чжоу в своих ладонях и что-то говорил ей с мягкой улыбкой на лице. Глаза Малфоя заволокло пеленой звериной злости, быстрыми шагами он преодолел расстояние между ними и набросился на Поттера. Гарри понял, что игра начинается. Драко никогда не бил осторожно, всегда с яростью, в полную силу. Первыми всегда на мелкие осколки разлетались стекла очков. Удар в скулу, под глаз, коленом в живот. Рассеченная бровь, разбитая губа. Больно, чертовски больно. Поттер наслаждался этой болью, он даже не давал сдачи – вяло сопротивлялся просто для видимости. Малфой бил в тупой ярости по всем местам, до которых мог дотянуться. Кровь с разбитых бровей заливала глаза, Гарри уже ничего не видел, но эта прекрасная боль по всему телу не давала ему остановить это. Очередной удар выбил последний глоток воздуха. Кажется, ребро треснуло, а лицо Поттера было больше похоже на кровавое месиво. Обычно Драко останавливался сам, но не в этот раз. Он продолжал выбивать из гриффиндорца дерзость, даже не собираясь тормозить. Гарри толкнул Малфоя ногой в грудь и тот свалился на пол.       - Пошел ты к черту, - Поттер попытался подняться, но ничего не вышло.       - Какой смелый, - Драко с легкостью встал, подошел к нему и присел на корточки, - не дохрена ли в тебе смелости, Поттер?       - Я сказал: отвали от меня, - вторая попытка подняться прошла лучше первой.       - Обиделся? – Малфой схватил его за мантию, развернул к себе и прошипел прямо в лицо. – Это я должен обижаться, сука.       Гарри сбросил его руку. Ему все-таки удалось подняться. Болело все – каждый сантиметр тела. Поттер еле стоял на ватных ногах, но, собрав последние силы, схватил Драко за рубашку и резко притянул к себе.       - Не смей ко мне больше приближаться, - Гарри отпустил его и с размаху ударил ладонью по лицу. Щека Малфоя мгновенно покраснела. Поттер, захватив с пола очки, медленно побрел в сторону туалетных комнат, бросая на ходу, - все кончено.       Они пугали всю школу. Сначала однокурсники пытались заступаться за них, влезать в драки, но потом перестали. Только ошарашено смотрели, как Гарри и Драко почти убивают друг друга по несколько раз в неделю.       Игра Поттера подходила к концу. Осталась только кульминация и заключительный аккорд. Гарри смывал следы побоев с лица, сплевывал кровь в раковину и наслаждался разливающейся по телу болью, когда услышал за спиной шаги. Он даже не обернулся.       - У тебя проблемы со слухом? Я же сказал тебе – убирайся, - как можно жестче проговорил Поттер.       - Сначала ты объяснишь мне, какого хрена ты там тискался с Чанг, - Драко подошел к нему вплотную.       - Не твое дело, - Гарри снова сплюнул в раковину сгусток крови.       Малфой вцепился в отвороты мантии Поттера, дернул его в сторону и прижал к стене, сильно приложив спиной. Гарри зашипел от боли.       - Детка, ты ничего не перепутал? – Драко говорил с сильно выраженной через злость нежностью. – Я тебе плохо объяснил? Сколько еще раз съездить тебе по роже, чтобы у тебя усвоилось, что ты мой?       Гарри, прижатый к стене, таял, растекался и млел. Злой, ревнующий Малфой, который требует принадлежать только ему; боль, жгучие раны, осознание своей беспомощности – наркотик, который Поттер жадно впитывал, не боясь передозировки. И Гарри подливал масла в огонь, чтобы слизеринец взорвался, завладел им.       - Больше нет, Драко, - хрипел Поттер, - больше не твой.       Сознание Малфоя отключилось, как будто кто-то щелкнул выключателем. Остались только звериное желание, слепая ярость, возбуждение и необходимость обладать. Гарри редко называл его по имени, но в эти редкие разы у Драко сносило крышу. Он так хотел Поттера, чтобы только его, всецело, всегда, каждое мгновение его жизни гриффиндорец принадлежал ему. Малфой швырнул Гарри на подоконник, прижался сзади и схватил за горло, сильнее прижимая к себе и заставляя запрокинуть голову.       - Нет, Поттер, - он шипел ему в самое ухо, щекоча горячим дыханием, - ты мой. И всегда будешь моим.       - Не дождешься, - шипел в ответ Гарри. Это была последняя его провокация, игра подходила к финалу.       Драко зарычал, срывая с Поттера мантию с остальными ненужными вещами, расстегнул собственные брюки. Гарри сходил с ума от желания, казалось, эти мгновения длятся бесконечно долго. Малфой толкнул его, заставляя упасть животом на подоконник, и резко толкнулся внутрь. Волна наслаждения, усиленная болью, прострелила тело Поттера насквозь.       Он закричал от удовольствия, боли, желания. Драко входил в него резко, без прелюдий и подготовки, жестко, яростно, больно. Держал крепко, не давая пошевелиться. У Гарри потемнело в глазах, и он был готов умолять, чтобы Малфой не останавливался, продолжал, сильнее. Поттер стонал под ним – беспомощный, избитый. Струйки воды, перемешанные с кровью, стекали по его лицу, распаляя Драко еще сильнее, отключая все возможные мысли, кроме одной. Он вцепился в лохматые темные волосы и дернул голову Гарри на себя.       - Ты мой, Поттер, - Малфой хрипло дышал, - мой. Скажи это.       - Черт возьми, да, - сил сопротивляться не было. Да и больше не нужно было. Гарри всегда принадлежит только этому слизеринцу.       - Мой, - Драко не сбавлял темп, - скажи это. Скажи, что принадлежишь только мне.       Поттер растворялся в ощущениях: ему хотелось больше, больше принадлежать, больше подчиняться, больше ревнивого Малфоя.       - Да, - Гарри говорил сбивчиво, почти шептал, - твой. Только твой. Прошу, не останавливайся. Драко… только твой.       У Малфоя сносило крышу. От поттеровских стонов, тела, слов. Он был помешан на нем. От осознания, что Гарри принадлежит ему, ему одному, Драко становилось настолько хорошо, что даже плохо. Он еще пару раз толкнулся, чувствуя, как Поттер дергается под ним и расслабляется, и кончил. Его. Всегда его. Игра окончена.       - Что там с Чанг? – Драко сидел на подоконнике и смотрел на улицу сквозь витражное стекло.       - Получила утром письмо, - Гарри умывался, накладывал заживляющие заклинания на себя и Репаро на очки, - мама заболела. Лежит в Мунго. Чжоу переживает.       - Понятно.       Малфой не отрываясь смотрел в окно, когда Поттер коснулся его руки. Он обернулся, и Гарри поцеловал его - мягко, чувственно, как будто ничего другого было не нужно. Поттер всегда хотел только одного – всецело принадлежать Драко Малфою.