1.
13 мая 2020 г., 19:21
Горячая вода обдает руки Мина. Он шипит, отскакивает, пытаясь настроить кран. В «Веселом Джоше» постоянно были проблемы то со светом, то с водой, то с клиентами, то с едой. В общем, работка у Юнги была та еще, учитывая то, что официантов не хватало, и ему приходилось часто выходить в зал, в грязном от масла фартуке, на что клиенты фыркали, а Мин обдавал их укоризненными взглядом «вы думали пришли в ресторан пятизвездочного отеля?». Обычно заказывают черничный пирог и кофе. Пирог, потому что он правда вкусный, и как бы грустно это не звучало, его готовил не Юнги. А кофе что дома, что в забегаловке был отвратным.
Более менее разобравшись с водой, настроив ее на холодную, Мин со второй попытки моет руки, шипя от неприятных ощущений. Ожоги для него обычное дело. Масло часто попадало на открытые участки тела, которые иной раз покрывались шрамами.
Смена закончилась, Юнги оставался в «Веселом Джоше» обычно допоздна вместе с Субином. После уборки в зале они выкуривали пару сигарет около главного входа, смотря на последние проезжающие машины, которые наверняка так поздно вечером спешили домой. Субин жал руку Мину, накидывал капюшон толстовки и скрывался в подворотне темной улицы. Юнги заходил в помещение, оглядывал его еще раз, проверял печи, духовки, воду, свет, газ и только после всех этих уже привычных действий, больше даже «традиционных», он закрывал Джоша, накидывал потертый походный рюкзак себе на плечо, и шел на станцию метро, дожидаясь последнего рейса. Он всегда садился на самый последний поезд. К сожалению, его станция была предпоследней и ему приходилось ехать вдвое больше, чем Субину, который уже был дома, открывал ноутбук и ждал соединения с Юнги, чтобы они снова начали играть в овервотч.
Закинув голову, сидя на потертом сидении метро, Мин устало выдыхает, встает и выходит из дверей поезда.
На улице сыро. Видимо прошел мелкий дождь. Закурив, и посильнее затянув лямки рюкзака, Юнги направляется в сторону своей квартиры. Пустая, местами холодная, маленькая квартира Мин Юнги, была его пристанищем, спасательным кругом.
Он любил слушать музыку и размеренно, не торопясь, делать себе ужин и обед на работу. Варить себе кофе и засыпать зерна заново, чтобы утром просто нажать на кнопку. Чистить пепельницу, промывать все ее края, возвращать ее на законное место. Подоконник на балконе. Падать на разложенный диван и иногда что-то читать.
Это было в его стиле. Мин не был счастлив, но и не страдал. Все ему казалось правильным, так, как он любил. Ему было впервые за несколько лет спокойно на душе.
Мину 23, родители считают его «неудачным» сыном. Младший брат Юнги куда успешней, оно и понятно. Школа с отличием, военная академия. Юнги приносил лишь хлопоты в своем подростковом возрасте, закрываясь ото всех, не желая разговаривать и делиться чем-то. Все считали его скромным, хотя он просто искал успокоение своей души в чем-то. И, от части, нашел. В его маленькой квартирке, каким-то чудесным образом смогло поместиться пианино, что Юнги купил по дешевке у семьи, чей ребенок уже не занимался на нем. Он был только рад такой покупке. Само пианино было хорошим, ни царапины, клавиши как новые, только, чтобы настроить, ему приходилось вызывать каждый раз парня из музыкального магазина неподалеку. К счастью, это нужно делать не так часто.
По вечерам, ровно до комендантского часа, он часто сидел и наигрывал мелодии, которые выучил, где-то подсмотрел, услышал или сочинил сам. Он никуда их не записывал, не старался написать что-то свое. Он так отводил душу. Так ему было спокойней всего.
Как некоторые пекут булочки, или садят цветы в саду, слушают звуки дождя. Юнги расслабляется, опуская пальцы на клавиши. Наверное, думал он, для него это истинное счастье.
Утро начиналось с противных нот звука будильника, который стоял на максимальной громкости у Мина на телефоне. Так он точно не просыпал и не опаздывал на первый поезд с его станции.
Было начало июня. Самое любимое время Мин Юнги. В 6 утра солнце отдавало приятным теплым желтым светом. Вставать было не так тревожно и беспокойно, как зимой.
Наспех, собрав в пучок на голове крашеные мятные волосы, которые казалось были суше соломы, Юнги нажимал кнопку на кофеварке, принимал душ, поливал цветы, что стали неотъемлемой частью интерьера его квартиры, и пил кофе на балконе, открыв нараспашку окно.
Первая сигарета с утра самая приятная. С улицы шла свежесть, значит ночью был дождь. Еще лучше. Любимая погода у Юнги.
Время 7:30. Накинув на майку бомпер, взяв свой походный рюкзак, Юнги прощался с ноутбуком, цветами и пианино до вечера, закрывал квартиру, и, не спеша, вдыхая приятный запах свежего утра, шел на работу. В его наушниках скорее всего играло что-то новое, из попсы. Это было неважно.
Так он чувствовал себя спокойнее, принимая это чувство за истинное счастье. Ему было достаточно. Он для себя решил именно так.
На работу юнги приходит почти в одно время с Субином. Они, улыбаясь друг другу, хлопают по плечу и стоят у главного входа, раскуривая первые их общие сигареты, оповещая о начале нового рабочего дня.
— Ты вчера даже не заходил. Мы с ребятами тебя ждали, — без доли обиды говорит Субин, слегка улыбаясь и щурясь, от палящего солнца.
Субину 18. И он чертовски молод. Так молод, что в его голове даже нет мысли о таком старческом спокойствии, коего достиг Мин. В его голове кураж, молнии летают из стороны в сторону, страсть полностью овладела им. Каждую неделю у него новая девчонка. Мин лишь усмехается на это, ничего не говоря. Ким Субин красивый, молодой, и что греха таить, горячий парень. На таких официантов здешние девчонки только так вешаются. У Субина в голове одновременно много и одновременно ничего. Он талантливый парень. Поет уж очень громко на всю кухню. Но никто не остается им недоволен. Все, лишь слегка улыбаясь, давая в этом плане парню чуть больше свободы, чем остальным, позволяют шуметь в рабочее время на рабочем месте. Он от этого даже становится как-то радостнее, что ли, в глазах сверкать начинает. Так думает Юнги.
— А, да, устал. Решил лечь пораньше.
— Тогда ясно. Сегодня зайдешь? Тебя не хватало. Все спрашивали про Юнги-хена, — Субин посмеялся.
— У Юнги-хена еще куча домашних обязанностей, в отличие от некоторых, — абсолютно любя, без доли злости, Мин щелкает по носу младшего, подмигивает и заходит в «Веселого Джоша», потягиваясь. Приятное начало рабочего дня.
Уже к 10 утра народу было достаточно для того, чтобы пополнить кассу для размена купюр. Юнги слышал завывания Субина, переводя взгляд на Мису, которая пыталась разобраться с заказами, путая листочки и тарелки на них.
— Давай помогу, — Юнги подошел, меняя тарелки местами, вручая заказ столика номер шесть, — вот так лучше.
— Спасибо, сомбэ, спасибо, я совсем запуталась, — виновато пролепетав, Миса опустила голову и взяла дрожащими руками поднос.
От чего-то, большая часть новеньких побаивалась Мина. Оно и понятно, молчаливый, зачастую хмурый, много курит, от чего голос еще грубее, да и улыбку на его лице редко увидишь. Но когда кому-то нужна была помощь, он всегда с радостью все объяснял, обращаясь к новенькими с уважением, словно к своим детям, но тем, что стоят с ним наравне. Он знал, что официанты, особенно молодые, тут надолго не задерживаются, повара остаются на подольше. Он, так это вообще редкость. Хозяин каждый раз не без удивления спрашивает у Юнги, почему он все еще у них работает, на что Мин лишь слегка улыбается, словно говорит «не поймете вы».
— У вас тут спокойно, знаете.
— Ничего страшного. Если что, попроси Минсока, ладно? У меня пока не кухне завал.
— Конечно, хен, конечно, — Миса мигом убежала в зал, так как клиенты уже заждались.
Тосты чуть подгорели, от чего стали еще вкуснее, кофе сегодня непривычно хорош, а у Юнги для его обычного спокойствия удивительно хорошее настроение.
«Наверное, из-за дождя ночью», думает он.
Примечания:
Комментарии приветствуются.
