Тroubles with the head

«Приготовьтесь», — бесстрастно рекомендует металлический голос из динамика телефона. На экране прыгает спортивная мультяшная анимация, разводя в прыжке ноги и хлопая в ладоши над головой. Оля смотрит на дисплей пустыми глазами, а затем нажимает «Пропустить». Тридцать секунд — это довольно долго, и столько ждать ей не хочется. «Три. Два. Один», — командует голос, звучит свисток, и Оля начинает прыгать вслед за картинкой в приложении. Тренировка началась, а дальше уже полегче. Чем ближе вечер, тем труднее себя заставить. Но Оля знает, что если она пропустит хоть один день, то будет чувствовать себя ещё паршивее, снова будет видеть себя жирной и безвольной, и это ощущение будет по ней расползаться липкой, вязкой жижей, обволакивая снаружи и разъедая изнутри. Первое упражнение — это всегда прыжки. Само по себе оно простое, но Оля терпеть его не может, потому что, когда она делает его по утрам, у неё болит голова и в ушах шумит. Голос сообщает об исходе времени и предлагает отдохнуть. Оля снова пропускает. «Три. Два. Один», — и она принимается за второе упражнение. То ли дело захлест голени. Вот его она любит. Это же почти что бег, только пятки надо выше задирать. Это возможность на тридцать секунд представить себя на беговой дорожке и подумать о чём-то своём, что не причиняет боль. Но эти тридцать секунд почему-то намного короче. Робот объявляет отдых, и Оля опускается на пол. «Хлопки со сгибом. Выполняйте упражнение на коврике», — советует голос. Ну, половой ковёр тоже сойдёт. Здесь робот время не отсчитывает. Оля уже большая девочка и сама считает, сколько раз она сделала. Так она выполняет ещё пять упражнений. Голос снова даёт тридцать секунд на отдых. Теперь Оля его не пропускает. Перед планкой действительно нужно отдохнуть. Она сидит на полу, сгорбатившись в три погибели, и смотрит на свои синие, почти фиолетовые ногти. Чувствует жуткий, но успевший стать родным холод на руках, в особенности, на кончиках пальцев. Больше всего ей сейчас хочется вложить их в родные и тёплые-тёплые ладони лучшей подруги. Когда она рядом, Оле по-настоящему уютно и тепло. В одиночестве испытать нечто подобное она может, лишь когда моет руки. Раньше она мыла их в почти ледяной воде, но теперь тёплая доставляет ей больший кайф. Греться, держась за горячий от нагрузки телефон или прикладывая пальцы к щекам и шее, совсем не то. Это тепло недоброе, и холод в руках смешивается с ним, больно покалывая. «Три. Два. Один», — отсчитывает голос, раздаётся свисток. Оля становится в планку, и к рукам приливает кровь. Она чувствует это, потому что холод на секунду уступает место тяжёлому, беспардонному жару. Она коротко вдыхает, а выдыхает медленно и шумно. «Дышите естественно», — словно издеваясь, говорит робот, ставя в слове «дышите» ударение на букву «ы». Оле не так уж и тяжело держать планку. Она прекрасно знает, что выдержит и тридцать секунд сейчас, и минуту потом, на втором круге. Но она чувствует, как слегка дрожат её плечи и пятки, а локти неприятно трутся о ковёр. В голове гулким эхом разносится: «Слабачка… Слабачка… Слабачка…» Услышав спасительный звон, оповещающий об отдыхе, она падает на пол и вдыхает пыль. Живот сводит от голода. «Дура, да начни ты уже есть нормально», — в мыслях ругается Оля. Но она понимает, что стоит ей подойти к вазе с яблоками, она не сможет взять всего на одно больше, чем ей якобы положено. Она просто потопчется рядом, посмотрит и уйдёт. Проще просто не съесть, чем потом винить себя весь вечер за несчастное яблоко. Оля понимает, что у неё нет сил. Она живёт лишь эпизодами: утренняя зарядка — завтрак — обед — тренировка — ужин — вечерняя растяжка — сон. Она слишком устала от этого, но не может пересилить себя. Лишняя баночка обезжиренного творога — это уже победа. Но она одна вряд ли что-то поменяет. Оля вспоминает о времени и поднимается. Сейчас начинается второй круг. Оля не любит упражнения на пресс, потому что позвоночник неприятно хрустит, соприкасаясь с полом. Но она могла бы их обожать, если бы ковёр был помягче. Последнее упражнение на растяжку. Оля лежит, чувствуя, как приятно тянутся мышцы, смотрит на висящую прямо над ней люстру со всеми включёнными лампочками и думает о холоде по всему телу. «Вам не должно быть больно», — предупреждает металлический голос. «Даже с этим я не справляюсь», — усмехается про себя Оля. В очередной раз звенит звонок. Приложение бесстрастно говорит: «Поздравления». Оля остаётся на полу. По рукам и ногам разливается слабость, которая так хорошо сочетается с уже привычным холодом, а свет от лампочек раздражает сетчатку. Оля долго смотрит на люстру, а затем вздыхает и закрывает глаза.