Обязанность

У Юнги и Джина уже вот как полгода появилась обязанность под названием «Как там Гукки», предполагавшая повышенное внимание к поведению и эмоциональному состоянию их любимого макнэ. Необходимость эта возникла из-за того тёмного эпизода, когда Чонгук, говоря простым языком, загнался до нервного срыва. С повышенной популярностью и любовью приходили повышенные внимание и ответственность. А это плюс к тому, что он у них совсем немного перфекционист. Способ «да не парься» не срабатывал так же, как например, с Хоби. Он бы ответил «А действительно, чего париться» и отпустил бы неподвластную ему ситуацию. С Чонгуком так не получалось. Пацан продолжит загоняться до конца. Убежит куда-нибудь, будет плакать, придумывать глупости о том, какой он плохой и как он всех подвёл, а ведь его хёны так надеялись. Это то, что Юнги обычно слышит после выступлений, на которых Гукки то ли ноту не может вытянуть, то ли в движениях ошибается. И можно было бы не сильно обращать внимание, потому что работа сильно изматывала. Не истерить, когда стресс, эмоции и усталость на тебя катятся огромным пианино этажа так с третьего, не получалось. Но тот случай все же оказался особенным. Джин тогда написал ему «спустись за сцену пожалуйста гуки плохо мы у колонок», и Юнги не особо обеспокоился, просто вздохнул от усталости и пошёл на поиски. Нашёл по плачу. — Нет, всё не так. Я знаю, что всё не так… — Гукки, пожалуйста… — Нет! Нет, нет, нет нет! И от одного этого «нет» у Юнги всё внутри похолодело. Они с Джином пытались убедить его вернуться обратно в комнату, но тот не поддавался и скулил, что его надо оставить здесь. Юнги уже было потянулся за телефоном, как Джин остановил его рукой. — Нет. Намджуну не звони. Он взглянул в неожиданно жёсткие глаза Джина и кивнул. Делать было нечего, они положили Чонгука обратно на пол. Юнги лёг рядом, а Джин сидел и гладил младшего по голове и всё просил: «Расскажи, расскажи, что случилось». Гукки захлёбывался рыданиями и пытался произнести что-то похожее на «я читал, что они пишут». У Юнги опять всё внутри замерло. По лицу Джина было видно, что тот тоже примерно понял ситуацию. Даже в полумраке было заметно, как от злости сжались его челюсти. — Что писали? — холодно спросил он. Им так и не удалось вытянуть из Чонгука внятный ответ. «Комментарии читал», — последнее, чем он пояснил своё состояние. В этот момент Юнги даже разозлился. Чонгук, что с этих дебильных лекций по поведению в медиа-пространствах, которые им устроила компания (будто у них времени свободного дофига), вообще ничего не запомнил? Днём позже на вопрос «зачем?» Гукки отмахнётся и ответит, что ему было просто интересно. А Юнги подумает, что всё не может быть так просто, но не придаст большого значения. Они с Джином решили для себя, что Чонгук просто решил почитать комментарии под каким-то их выступлением. Ну и соответственно наткнулся на что-то хейтерское. Прибавить к этому повышенное внимание СМИ, стресс, усталость, ссоры с мемберами и каждодневное желание упасть где-то в коридоре и больше не подниматься, то получишь нервный срыв. В тот вечер Юнги, когда они всё же уговорили Чонгука подняться в комнату, предложил выпить успокоительное, запасы которого от тура к туру у них становились всё больше, и которое Чонгук из своего перфекционисткого принципа избегал. Джин на это ответил: — Да чего уж там, тащи виски. Юнги смерил его внимательным взглядом, делая пометку позже спросить у Джина как у него самого-то дела. Весь вечер так и просидели. Чонгук, напившись от пары глотков, заснул, обнимая Джина на своей кровати, а Юнги занял соседнюю. Он написал Хоби, что ночевать не придёт, тот прочитал, но очевидно был слишком измотанным, чтобы что-то ответить. Где-то после полуночи Намджун, с выражением «а ты где собственно ходишь, у нас тексты, у нас лирика, у нас аврал» на лице, зашёл к ним в поисках Юнги. Они с Джином всё ещё цедили алкоголь из своих бокалов. Застав эту сцену, Намджун ничего не сказал. Сел на кровать рядом, отобрал у Юнги бокал и залпом допил оставшееся. «Ещё четыре месяца, — терпеливо напомнил себе Юнги. — Четыре месяца и мы отдохнём». На парней уже было больно смотреть. Ушёл Намджун так же безмолвно, как и пришёл. К ним ещё заходил Тэхён, который хотел пожелать спокойной ночи, а увидев, что Чонгук немного не в себе, захотел остаться. Джин ему разумно объяснил, что всё уже в порядке, он рядом если что. Да и втроём они точно не поместятся на кровати. По Тэ было видно, что тот не хотел уходить, но решив, что Джин говорит всё правильно, кивнул и пошёл к себе. Сокджин тоже допил алкоголь залпом, отставил стакан и наконец уснул. Юнги ещё долго наблюдал, как Чонгука порой потряхивает во сне. На следующий день всё было как обычно. Чонгук вёл себя преувеличенно позитивно. Следующие месяца два Юнги с Джином так и провели, начиная разговор с фразы «Как там Гукки?». Они чаще обычного напоминали Чонгуку, чтоб тот поменьше сидел в соцсетях. Гукки на это закатывал глаза, бурча что-то про старпёров. И если в его руках в тот момент был телефон, он его откидывал и подымал руки, мол вот видишь, не сижу, отстань. В один вечер, когда они с Джином сидели в студии звукозаписи, тот поделился с ним своими переживаниями. — Он всё ещё ведёт себя, будто всё окей и ничего не случилось. Я думал поговорить с ним, а он слышать не хочет, убегает. Типа… Ну он всегда эмоциональный и всё такое. Но ведь в тот раз всё хуже было, да? Юнги пожал плечами. Тогда он ещё не особо придавал этому значение. — И это его поведение. Раньше если его попросить, он всё расскажет. А сейчас… — продолжил Джин, и Юнги устало вздохнул. По мнению Юнги, хён слишком много думал об этой ситуации. Как он сам и сказал, Гукки довольно эмоциональный. — Мне… Мне иногда кажется, что на него много взваливают. Юнги нахмурился. — Что? — был удивлён такой недовольной реакцией Джин. — Слушай, Чонгук не маленький, как бы ты к нему не относился. Он понимает, для чего всё это надо. Он понимает, как всё устроено. На нас всех многое взваливают, ну и что? Он просто начитался каких-то хейтерских глупостей. Его отпустит. Джин не возмутился в ответ. — И тебя это не беспокоит? — Тебя это беспокоит через чур. Иногда его раздражало, когда Джин проецировал на них свой комплекс старшего брата, и он просто не выдерживал. У них была тяжёлая неделя. Он знал, что завтра будет сожалеть о том, каким тоном говорил с Джином. Но, к сожалению, только завтра. — В смысле? — Джин, наконец, начал повышать голос. — Как о таком можно беспокоится через чур? Он самый популярный, а значит и от медиа ему больше достаётся. Ты думаешь это на него никак не влияет? — Может и влияет! — резко перебил Юнги. — Но опять же, он понимает, как всё устроено. То, что он расплакался от какого-то тупого коммента в интернете, не показатель, что всё совсем плохо, окей? Просто навалилось и это стало последней каплей. Прекрати драматизировать. Не хочет говорить, вот и оставь его в покое, отойдёт. Джин смотрел на него большими удивлёнными глазами. Юнги отвёл взгляд. Он понимал, что задел его чувства, но Джину, если честно, порой стоит придерживать свою излишнюю заботу, он с ней иногда надоедал. Юнги понимал, каково это, когда Джин лезет тебе в душу, надеясь на какой-то волшебный разговор, который всё излечит. Разве он мог винить Чонгука за то, что тот избегал его? После паузы Джин всё же заговорил. — И как, Юнги? — тихим и совершенно злым голосом спросил он. — И как это? Помогло тебе? У Юнги всё внутри похолодело. Чёрт. Чёрт. Он завис на секунду и как только развернулся, чтобы сказать Джину хоть что-то в свою защиту или оправдание, тот встал и молча вышел из студии. Юнги вздохнул. С раздражением откинул от себя блокнот и потёр глаза пальцами. Блять. Какой же он идиот. И хотя он знал, что сегодня достучаться до Джина будет бесполезно, он всё равно пошёл к его комнате. Закрыто. Юнги с каким-то злорадством, будто себе на зло, подумал об иронии. Джин, наверное, так же себя чувствовал, когда целый год пытался достучаться до него. Пытаясь помочь, пытаясь поговорить, надеясь, что Юнги станет легче, а тот был раздражающе упрямым и повторял, как заведённый, что всё нормально. Просто тяжело, но тяжело всем. Просто работа такая, но она такая у всех. Вот так он и отнекивался, пока в итоге не закончил с таблетками, которые не отпускают без рецепта. И ведь даже тогда, когда Юнги приходилось их пить прямо при Джине или ходить на сеансы уже профессиональной помощи, тот не сказал и слова упрёка. Только как он рад, что теперь всё лучше. Юнги стукнулся головой об дверь. Идиот. Так облажаться. Придя в комнату, он увидел Хоби, валяющегося на кровати и играющего в нинтендо свитч. — Привет, — сказал тот, не отрывая взгляд от игры. — Ну что, как в студии? Поработали? У Юнги не было сил. Он просто лёг на Хосока, утыкаясь носом тому в шею. — Хей, хей, ну чего ты, — мягко рассмеялся Хоби, откладывая гаджет и обнимая его. Юнги всё рассказал. — Я хуёвый друг? — спросил он в конце. Хоби поцеловал его в лоб. — Разумеется нет. Джин всё понимает. Но и он человек. Поверь, он уже жалеет, что напомнил тебе… Ну знаешь, о том, - неловко закончил Хосок, явно не желая даже вспоминать. Юнги вздохнул, обнимая его крепче. — Я тоже жалею, что всё так сказал. — Он и это понимает, — прошептал Хоби. Парень поднял голову Юнги и чмокнул его в губы. — Не расстраивайся больше. Поговоришь с ним завтра. — Да. Думаешь он прав насчёт Гукки? Хосок, казалось, не собирался отвечать, просто поглаживал спину своего парня, как внезапно всё-таки заговорил. — Даже если нет, никому не помешает немного заботы. Нам всем надо заботиться друг о друге. В конце концов… Как бы много с нами людей не было, по-настоящему друг у друга есть только мы. Юнги так и уснул, прокручивая эти слова в голове. Разумеется, они помирились. Он извинился, Джин извинился. Юнги извинения принял, хоть и считал, что хёну особо и извиняться-то не за что. — Я обдумал это всё, и ты был прав, вообще-то, знаешь. Со мной всё действительно закончилось плохо в тот раз. Но… Я не осознавал этого до самого конца. Потому что считал, что мне грех жаловаться и… Да, ты прав. Не нужно оставлять Гукки разбираться со всем одному, как бы ему не хотелось. Мне надо было увидеть тут сходство. Джин его только обнял. Они решили, что как только эта неделя, особенно загруженная промо и интервью, закончится, они обязательно найдут момент и попросят Чонгука поговорить с ними ещё раз.

***

— Что готовишь? — заходя на кухню, спросил Юнги. — Чай. Джин стоял и мешал ложкой что-то в кастрюле, а на столе лежали разные пакетики с травами. — Какой-то хитровыебанный у тебя чай. Джин чуть рассмеялся. — Ну, это типа отвара. Для горла полезен. — У тебя горло болит? — Нет, у Гукки. Не переживай, просто перенапрягся. Выпьет этого пойла, промолчит весь день и к концерту всё норм будет. — А он сможет? — скептически поинтересовался Юнги. — Дурак, он же не всю кастрюлю будет пить. — Я про «молчать весь день», — не смог удержаться Юнги от колкости, которая даже обоснованной не была. Джин хмыкнул на это. — Ну про то, что важно, он же молчит. Юнги только поджал губы. — А можно мне попробовать? — спросил он, подходя ближе. Пахло пойло чудесно. — Нет, нельзя. — В смысле? — Боже, Юнги, да конечно можно. Юнги закатил глаза и достал кружку с половником. Пока он пытался зачерпнуть себе этот суп из листьев, Джин надоедал тем, что шутливо щёлкал его по руке. — А чего он лекарств не выпьет? — Гукки? Не хочет, говорит всё в порядке. — А зелье это значит выпьет? — Юнги сел за стол и стал греть руки о кружку. — Не откажет же он своему любимому хёну. — Намджун его любимый хён, — напомнил он, отпивая чай. — И я позволю вам продолжать в это верить, — подмигнул Джин. Юнги только улыбнулся на это. — С каких пор он такой безответственный? У нас послезавтра выступление, а он горло лечить не хочет. Джин пожал плечами. — Я позволил ему покапризничать. — Ну конечно. Любимый хён же. — Зависть — плохая чёрта, Юнги. Юнги на это только закатил глаза и пошёл в комнату отдыха, как раз там сейчас и располагался Чонгук. Зайдя, он увидел, как парень лежал на полу, в спальном мешке, весь закутанный и не желающий шевелиться. Юнги легонько пнул его по ноге, когда проходил мимо к креслам-мешкам. — Эй, слышь, — воскликнул Гукки, пытаясь как-то дотянуться ногами до обидчика. Выглядело смехотворно. Вскоре Чонгук решил, что ему лень, и успокоился. В проёме показался Джин с кружкой, от которой шёл пар. — Гукки, поднимай свой зад, это для тебя. Чонгук повернулся в его сторону, тщетно пытаясь изобразить незаинтересованность на лице. — Что это? — Чай для горла. — Зелье это. Отвратительное на вкус, лучше не пей, — отозвался Юнги. Чонгук, бросив взгляд на кружку в его ладонях, вытащил руки из мешка и потянулся к чаю. — Спасибо, хён! - принял кружку из рук Джина Чонгук, чуть кивая в благодарность. Он так и остался лежать в спальном мешке, лишь только облокотился головой о стену, чтобы было удобнее пить. Джин прилёг рядом. Они провели в уютном молчании, нарушаемом только прихлюпываниями и довольными мычаниями, минут десять. — Лучше? — спросил Джин, когда Гукки отставил пустую кружку. — Да, у меня просто немного першило. Всё норм будет. А теперь обнимашки, — сказал он, расставляя руки в стороны и неловко посмеиваясь, будто оставляя пути к отступлению. Если Джин начнёт его дразнить то вполне можно вырулить на тактику «а я это не всерьёз, это я над тобой издеваюсь на самом деле» Но Джин хмыкнул, и всё же потянулся к нему. Чонгук его увлёк за собой на пол, и в итоге Джин устроился на нём сверху, кладя голову ему на грудь. — Ты, блин, высокий, тебе удобно? — Да, всё нормально, — промычал Джин и ещё немного повозился на нём, пытаясь найти удобную позу. Гукки подтянул его выше к себе и уткнулся носом в волосы, вдыхая запах. — Ты и твои странные кинки, — цокнул Джин. — Отвянь! — крикливо сказал Чонгук, якобы толкая Джина от себя. Тот засмеялся. — Не напрягай голос! Молча лежи. — Лежу, — недовольно буркнул Чонгук, опять сжимая старшего в объятиях. Юнги задумчиво смотрел на них и ощутил фантомную мигрень. Непонятно почему, но он очень надеялся, что Джин с Чонгуком не… Это Самое (Господи, Тэхён был прав, название дурацкое). Юнги даже не мог точно объяснить почему. Оба взрослые люди, пусть делают что хотят, но… Хотя глупости, эти мысли. Джин Чонгука очень любит, чтобы в такой сложный период для него позволять таким отношениям случиться. Чонгук бы не воспринял их правильно. Вспомнить хотя бы какая неразбериха была у них с Тэхёном. А сейчас он был ещё более нестабильным. Да, Юнги был уверен в Джине. Он достаточно ответственный. Он бросил взгляд на свои часы. Скоро надо будет идти собираться в студию. Внезапно он кое-что вспомнил и в голову пришла мысль: «Интересно, что между Намджуном и Джином с тех пор, как…» Да ну к чёрту это. Юнги тряхнул головой, отгоняя мысли. — Юнги-хён, всё хорошо? Он промычал в ответ. — А у тебя, Гукки? — Конечно всё хорошо, хён. Он стал гладить Джина по плечам, которые ровно подымалась и опускались. Кажется, тот задремал. Юнги решил, что пора поиграть во взрослого и ответственного. — Не читаешь всякие глупости в интернете? Чонгук закатил глаза. — Боже, сколько раз уже говорил, всё окей. — Ты всегда говоришь, что всё окей, а потом в истериках за сценой валяешься. Юнги немного злило то, как Чонгук легкомысленно к этому относиться. «А сам-то», — усмехалось подсознание, но он послал его. Да, Джин прав, разговаривать надо, а то свихнёшься. И Юнги, к сожалению, знал, о чём говорит. — Ничего я не валялся, — смущённо пробормотал Чонгук. Юнги пытался подобрать слова. — Просто… Блин, я понимаю, что сказать «просто не обращай внимания» — это довольно хуёвый совет, но серьёзно, Гукки. Ты один из самых популярных и успешных айдолов, тебе вообще не должно всраться, что про тебя пишут какие-то ноунеймы в интернете. Это даже смешно, и… — А может быть я читал не про себя, — внезапно сказал Чонгук тихим голосом. Юнги запнулся. Вообще он собирался использовать эту заезженную шарманку про соц.сети, как подступ к реальному разговору. Он действительно не думал, что то, что прочёл, Гукки было реальной причиной. Просто, опять же, «всё навалилось» и это к тому же на фоне чувства повышенной ответственности. Об этом он и собирался его допытывать. Разговор повернулся в неожиданную сторону. — А про кого? Гукки только отвёл взгляд. — Ты думаешь, я бы так убивался из-за себя? Юнги помолчал. — Знаешь, если там было что-то про нас, то тем более к чёрту, — наконец он нашёл, что сказать. — Почему? — Почему? Потому что это не стоит твоих переживаний, вот почему. Никто ничего не знает. Никто не знает и не узнает, что происходит тут, между нами. Всё, что они говорят или пишут, всегда останется брехнёй. Ты действительно будешь впитывать эту ложь до тех пор, пока не начнёшь проецировать её на себя, на нас? К чёрту, Гукки. — Я знаю, — твёрдо сказал Чонгук. Но по его лицу Юнги видел, тот сейчас не выдержит. — Я знаю, но… Но не могу. Мне так обидно. Я знаю, это глупо, — голос его стал придушенным. — Знаю, что это глупо. Но ведь ты прав, никто не узнает правды, и все будут думать так. Это просто нечестно, я… Не понимаю, почему меня задевает это так сильно. Я… На этих словах Чонгук вздрогнул от всхлипа, и Сокджин проснулся. Дезориентированный после сна, он приподнял голову и замер на несколько секунд, не понимая, что происходит. Но заметив, как Чонгук пытается утереть слёзы на лице, Джин сразу же потянулся обнимать его. Чонгук уже не мог разговаривать, просто прижался к плечу хёна, который гладил его по голове. Юнги вздохнул с облегчением. На то, чтобы вытянуть из Чонгука хоть что-то, понадобилось время, но он надеялся оно того стоило. Надо собираться в студию. Юнги подошёл к Чонгуку и погладил по слабо трясущимся плечам. — Мне надо идти, у меня ещё запись. Хорошо? Чонгук кивнул, не отрывая головы от плеча Джина. Юнги взглянул на Джина, и тот слегка ему кивнул, давая понять, что всё в порядке. Он разберётся. На следующий день после репетиции Чонгук подошёл к нему и присел рядом, но разговор начинать не спешил. Юнги дал ему время на то, чтобы собраться с мыслями. — Юнги-хён, вы с Джином были правы… Кажется, — пробурчал тот, теребя свои волосы от волнения. Юнги кивнул. — Это действительно глупо, что я не могу выкинуть что-то такое неприятное из головы? Юнги поддакнул его плечом. — Нет, — сказал он, будто пробуя слова на вкус. — Но это может быть опасно. Тебе просто нужна помощь с этим. Чонгук досадливо вздохнул. — Это так неловко. — Я понимаю. Но поверь, будет лучше, — смягчился Юнги, видя, как донсэн испытывает жуткий дискомфорт от всего разговора. — Мне теперь придётся тоже к психологу ходить и все дела? — морщась, спросил Чонгук, а потом изменился в лице. — Извини, это прозвучало как-то… — Всё нормально, — заверил его Юнги, поглаживая по спине. Тот ещё недолго всматривался в его лицо, чтобы убедиться, что хён действительно не задет его реакцией. — Только если ты действительно хочешь. — А тебе помогает? Юнги всерьёз задумался над этим вопросом. Отвечать абсолютно честно, когда на тебя смотрят такие глаза, полные надежды, совсем не хотелось. — Помогает, — только и ответил Юнги. И не соврал ведь. Это действительно помогало. Просто жаль, что всё не было так однозначно. Чонгук вздохнул, будто набираясь смелости. — Тогда я согласен. Если лучше для меня, значит лучше для всех нас, да? Юнги улыбнулся, испытывая тот прилив радости в груди, который всегда чувствовал, когда Чонгук делал что-то трогательное. — Да, пацан, всё так, — потрепал он волосы донсэна, пока тот, смеясь, пытался отстраниться. — Спасибо, Юнги. Ты знаешь, что ты мой любимый хён? Юнги усмехнулся на это. — Конечно знаю, Гукки.