Глазами Феаноринга

Кано посмотрел на брата. Он уже понял, что задумал Нельо. Это было плохой идеей и Маглор никогда бы не одобрил подобного, если бы не та ситуация, в которой они оказались. Впрочем, он знал, что уже не сможет отговорить своего упрямого брата. Кано тяжело вздохнул и спросил: - Что ты собираешься делать, Нельо? - Что мы собираемся делать, - уточнил Маэдрос, наблюдая за тем, как тёплый ветер колышет степные травы. - Нужно послать Хуана на разведку. А если табун охраняют пастухи? - спросил Маглор задумчиво. - Каким образом мы сможем забрать лошадей? - Подожди пока думать об этом. Пусть Хуан посмотрит, а потом мы уже всё решим. Маэдрос подошёл к псу Келегорма, погладил его по голове и прошептал что-то ему на ушко. Умный пёс согласно кивнул головой и исчез в зарослях травы. Братья ждали Хуана недолго. Он быстро вернулся, и остановился перед Майтимо, мысленно разговаривая с ним. - Он говорит, что табун охраняет один мальчик, - сказал Маэдрос брату. - Табун большой. Кони разбрелись по степи. Нам не составит труда пробраться к отбившимся от табуна коням с северной стороны. Нам нужно быть очень осторожными. Нам нельзя идти в полный рост. Доползём. Тут недалеко. Кано, тяжело вздохнув, оглядел свои и без того грязные одежды. Эльф решил, что итак выглядит как атани, у которого нет крова над головой, поэтому можно пачкаться дальше. - Хорошо, - Маглор махнул рукой, соглашаясь с решением старшего брата. - Пусть Хуан показывает дорогу. Ползли они долго. Кано уже начало это надоедать. Нельо, вроде, говорил, что кони находятся недалеко. Менестрелю в нос постоянно забивалась пыль и он ужасно хотел чихнуть, но это выдало бы их присутствие, поэтому ему постоянно приходилось зажимать нос и рот, чтобы этого не случилось. Глаза его слезились от пыли и ветра и Кано чувствовал, что мера его терпения переполнена. А его брат упорно полз к своей цели. Хоть одной руки у Майтимо и не было, но он был в хорошей физической форме. Пытки, плен и жизнь в походных условиях только закалили его. Наконец, когда Кано уже готов был взмолиться об отдыхе, через высокие заросли показались несколько лошадей, которые, ничего не подозревая, лениво жевали траву. Маэдрос действовал быстро. Он привстал и, не увидев никого рядом с конями, добежал до одного из них, прошептал ему что-то на ушко и запрыгнул на спину. Кано быстро повторил его действия. Вскоре двое эльфов стрелой неслись вперёд, а за ними бежал валинорский пёс. Братья остановились на привал только следующим утром. Никто их не преследовал. Видимо, пастушок так и не заметил пропажи. Они отпустили коней пастись, а сами легли отдохнуть, укрывшись плащами. Хуан охранял их сон. Проснулись Феаноринги вечером. Кано нашёл хворост и разжёг костёр, а Маэдрос отправился на охоту. Им нужно было подкрепиться перед долгой дорогой. Когда Нельо вернулся с двумя зайцами в руках, то заметил необычное оживление в глазах пса Келегорма. Хуан прыгал вокруг эльфа, вилял хвостом и очень хотел, чтобы Майтимо обратил на него внимание. Маэдрос положил на землю свою добычу и присел на корточки рядом с валинорским псом. - Кано! - радостно воскликнул Майтимо, заставив менестреля вздрогнуть от неожиданности. - Мы точно едем в Таргелион! Тьелко передал Хуану, что он, Курво и Морьо находятся там. - Таргелион, - проворчал Маглор, представляя себе все их будущие проблемы. - И как ты собираешься их спасать? Как мы сможем попасть в крепость Морьо, если она захвачена слугами Моргота? Если даже мы доберёмся до Таргелиона, то где нам жить? В лесу? У тебя даже нет какого-то определённого плана и ты предлагаешь нам самим сунуться в петлю? Нельо, а если нас там ждут? Не лучше ли сразу отправиться к лорду Финдекано, который, по его словам, должен уже собирать войско? - Кано, - оборвал его Маэдрос. - Так ты и спасал меня из плена, да? Маглор открыл было рот, чтобы ответить брату, но сразу же его закрыл. Он не мог ничего сказать против. Но ему было горько и обидно, что Нельо вспомнил об этом. Кано не раз укорял самого себя в том, что даже не попытался. Теперь он понял, что обязан отправиться с Майтимо в Таргелион, чтобы хоть так исправить свою былую ошибку. Люди гнали своих рабов день и ночь. И вскоре караван был уже в Таргелионе. Вильям Железнобокий выстроил своих рабов в середине замкового двора, чтобы каждому из них дать свои обязанности. И эту работу они должны будут выполнять до конца своей жалкой жизни. Эльфы стояли перед ним в цепях, и он разглядывал каждого из них, словно товар на ярмарке. Он ходил от одного к другому снова и снова. Но в этот раз Тьелко и Курво благоразумно молчали. Даже клетку с Карантиром и Халет он приказал поставить там же. Теперь Вильям Железнобокий должен был решить судьбу каждого. Он чувствовал себя богом. Ему иногда нравилось представлять себя на месте Мелькора. Вильям Железнобокий продолжал смотреть на эльфов грозным взглядом. Он желал подольше помучить их неизвестностью. Отец Рагнара любил, когда люди и эльфы страшились своей участи. Тьелко и Курво терпеливо ждали, когда ему это надоест. Они знали, что у людей не так много времени. Наконец, он соизволил подойти к Келегорму и, положив руку ему на плечо, сказал: - Как я и говорил раньше, ты очень меня порадовал. Я редко смеюсь, но ты сумел меня развеселить, поэтому, выполняя своё обещание, я назначаю тебя своим виночерпием. Смотри, не подведи меня! Это - очень почётная должность. Возможно, я потом смогу отпустить тебя на свободу. Тьелко повернулся и посмотрел на Курво. Он не ожидал, что Вильям Железнобокий сделает то, что обещал. Память людей порой бывает так коротка! Курво ответил брату ехидной усмешкой. Любимый сын Феанора сразу понял, чего хотел добиться полководец своим монологом. Он желал, чтобы Тьелко служил ему верно и преданно. Вильям Железнобокий однако преследовал цель поселить в сердцах других эльфов зависть и ненависть к особенному положению Келегорма. Все понимали, что у Тьелко и еда будет сытнее, и постель мягче. Да и возможностей больше, если он ходит в любимчиках у основателя новой династии истерлингов. Вильям Железнобокий проследил за взглядом Келегорма. Он увидел, что нолдо смотрит на брата и мгновенно принял решение. Его брат, кажется, говорил, что он - кузнец. Но давать эльфу в руки оружие полководец не хотел. - Это - твой брат, верно? - спросил Вильям Железнобокий у Келегорма. Тьелко кивнул головой в знак согласия. - Я назначаю его конюхом, - сказал отец Рагнара. - Пусть ухаживает за лошадьми и чистит конюшни. Я слышал, что вы, эльфы, хорошо умеете это делать. Курво заскрипел зубами от бессильного гнева и унижения, но ничего не сказал чтобы снова не получить наказание и не подставить брата. Так Вильям Железнобокий подходил к каждому эльфу и назначал ему работу. В конце он, оскалившись, подошёл к клетке, где сидели Карантир и Халет. - Женщина, - произнёс он, обращаясь к вождю людей. - Ты пойдёшь работать на кухню. Самое для тебя место. Он подмигнул Халет, а затем обратил свой взгляд на Карантира. Однако Морьо успел заметить это. Он очень удивился с чего бы Вильяму Железнобокому подмигивать простой рабыне? Или она совсем не рабыня для него? Морифинвэ нахмурился и покраснел от гнева. Как смеет простая смертная лгать сыну Феанора? Зачем она обманывает его? И в чём Халет его обманула? - А ты, - Вильям Железнобокий посмотрел в глаза Карантиру. - Будешь нас развлекать. Я знаю, что эльфы - хорошие воины. Уверен, ты - один из них. Поэтому на праздниках, которые я буду устраивать, ты станешь драться с такими же как ты, чтобы показать нам ваше мастерство. Отец Рагнара улыбнулся, и сделал знак рукой своим людям. Они отворили клетку и вывели оттуда скованного Карантира. - Пока будешь жить в казармах, - заметил Вильям Железнобокий. - Там сможешь оттачивать своё мастерство на сородичах...деревянным мечом. Карантир оглянулся, чтобы в последний раз посмотреть на братьев, и истерлинги, толкая его в спину, повели в казармы. Курво отвели в конюшни. Он скривился, когда увидел, что там твориться. Люди совершенно не умели ухаживать за лошадьми, как и выносить навоз, видимо. Старший конюх вручил ему ведро и лопату, усмехаясь. Курво сразу понял, что люди здесь будут к нему относиться не особенно хорошо. Во-первых, они по доброй воле пошли лужить Морготу. Во-вторых, эльфы не всегда приходили к ним на помощь, когда помощь была нужна. В-третьих, шпионы Моргота часто распространяли среди них слухи о том, что стоит опасаться "белоглазых тварей". - Слышал, брата твоего виночерпием назначили, - усмехаясь, сказал старший конюх. - Должность эта, конечно, почётная, только... И он замолчал, с насмешкой глядя на Курво. Любимый сын Феанора сегодня итак натерпелся от людей, поэтому насмешку от слуги он уже стерпеть не мог. Схватив старшего конюха за грудки, он злобно прошипел ему в лицо: - Что только? Договаривай, раз начал! Вечером Тьелко вызвал к себе в покои Вильям Железнобокий. Он снова приказал ему обрядиться женщиной. Но в этот раз Келегорм не возражал, зная, что своим отказом может навредить не только себе, но и брату. Отец Рагнара лежал в постели. Он жестом приказал Тьелко налить ему в пиалу ослиного молока из кувшина, который стоял на столе возле окна. Келегорм сделал это и молча подал пиалу Вильяму Железнобокому. Он хотел уже отойти в угол, чтобы ожидать, пока отец Рагнара осушит пиалу и прикажет налить ему ещё, но полководец схватил его за руку и, усадив рядом с собой на кровать, стал гладить по плечам. Тогда Келегорм не выдержал. Он не собирался играть покорную девушку-атани, которая на всё согласна. Это было слишком. Тьелко посмотрел Вильяму Железнобокому в глаза, убрал его руки со своих плеч и, сведя брови, выпалил: - Я - сын Феанора!