Трансформация

В какой-то момент царица ада Сабрина Утренняя Звезда заскучала. Точнее, это нельзя было напрямую назвать скукой. Просто Сабрина привыкла к тому, что нужно чего-то добиваться, что-то от чего-то спасать или вытаскивать кого-нибудь из передряг. Или, раз уж на то пошло, пытаться спастись самой. Теперь ей ничто не угрожало, дела в аду шли по накатанному, и развлечься можно было, только отказывая Люциферу — папочка всё ещё облизывался в её сторону, недвусмысленно намекая, что можно не уступать трон брату, если тот будет и сыном одновременно. Пребывая прежде в постоянной трансформации, Сабрина теперь чувствовала свою жизнь неполноценной. Она отправилась бродить по адским коридорам, только чтобы скрыться от назойливых двусмысленностей и прямых предложений, и случайно оказалась в том самом узком проходе, где находилась комната с заточённым Калибаном. Чуть нахмурившись, Сабрина задумчиво взглянула на закрытую сейчас дверь. «А ведь он был даже весёлый… в чём-то», — напомнила она себе. С некоторых пор Сабрину утомляло ощущение, что она по-прежнему лишена возможности отведать часть удовольствий, о которых любил рассуждать отец. Единственный, кто готов был ей предложить вкусить неведомое, был сам Люцифер. И такой выбор Сабрину устраивал мало. «А Калибан был привлекательным», — вспомнила она созданного из глины. И сделала два шага к двери. Можно было вернуться в тронный зал и снова перекидываться с Люцифером острыми шуточками. Можно было отправиться на любой из кругов ада, чтобы посмотреть, как корчится за свои грехи чья-нибудь душа. А можно было открыть дверь и… Сабрина толкнула створку, и та, признав хозяйку всего ада, тут же поддалась, открываясь медленно, с неприятной торжественностью. Три плиты стояли всё так же. Сабрина подошла к средней и всмотрелась в скрытые в камне черты. Протянула руку и коснулась холодной поверхности, не вкладывая никаких сил. Оказалось, и этого достаточно: каменная крошка посыпалась из-под пальцев, проглянула светлая кожа, а затем Калибан открыл глаза. — Моя царица, — удивлённо приветствовал он. — Устали от грешных душ и пришли развлечься с кем-то ещё? — А ты стал догадливее после того, как побыл внутри, — усмехнулась Сабрина и сложила руки на груди. Калибан внимательно осмотрел её и заключил: — Сдаётся мне, вас действительно измучила скука, моя царица. — Возможно, ты прав, — Сабрина взглянула на дверь, и та мгновенно закрылась. Всё в аду теперь с радостью ей подчинялось. — Возможно, ты сможешь меня развлечь. — Рассказами? — усмехнулся Калибан. Сабрина вытянула ладонь в его сторону и быстро прочла заклинание, высвобождая его из каменного плена. От неожиданности Калибан сразу же рухнул на колени. Он упёрся ладонью в каменные плиты пола, чтобы сохранить равновесие, и быстро взглянул на Сабрину. — И что вы мне уготовили? — спросил он. Сабрина молча смотрела на него. В глазах Калибана она видела отблески адского пламени, к которому успела привыкнуть. Его кожа, припорошённая сейчас каменной пылью, казалась слишком светлой, спутанные волосы скрывали лицо. И всё же в нём было то, что она прежде пыталась игнорировать. Животная привлекательность. Те, кто лепил его из глины, вложили в него немало сил. И теперь, возможно, из-за скуки, а может, вопреки желаниям отца, Сабрина ощущала, как её на самом деле притягивает к принцу ада. — Идём, — бросила она. — И не отставай. Калибан оказался позади неё в один миг. Он стоял так близко, что Сабрина чувствовала дыхание. «Какой послушный», — усмехнулась она. *** В покоях царицы ада была великолепная ванная. Сабрина кивнула на неё Калибану, и он вскинул одну бровь, но не возразил, всё так же послушно отправившись туда. Прислушавшись к звукам, Сабрина позвала демонесс, что помогали ей одеваться и раздеваться. Самостоятельно сбросить тяжёлое царское платье было слишком сложно. — Снимите его, — приказала она холодно. Демонессы молча подчинились и сразу после скрылись. Сабрина хлопнула в ладоши, запечатывая свои покои. — Так нам никто не помешает. Она бросила короткий взгляд в зеркало. Теперь на ней остался только прочный корсет, чулки и бельё, и отчего-то она чувствовала себя большей царицей, чем когда была в плену золотой парчи. Быстрыми шагами она пересекла комнату и распахнула двери в ванную. Калибан восседающий в пене, усмехнулся: — Моя царица, вы меня удивляете… — А ведь это тебе положено удивлять меня, — усмехнулась в ответ Сабрина и подошла ближе. Когда-то она волновалась перед каждым поцелуем с Харви, почти дрожала от одной мысли, что сейчас Ник коснётся её. Наклонившись, чтобы грубо поцеловать Калибана, она ощущала только уверенность, силу и жажду. Калибан с той же уверенностью ответил на её поцелуй, обнял за талию и втащил в воду, усаживая себе на колени. Вокруг них взметнулась пена. Сабрина засмеялась и заметила: — Вот так уже лучше. Калибан на это подался вперёд, и через мгновение Сабрина лежала под ним в горячей воде, рассматривая с отстранённым удовольствием, как вздымается его грудь от частого дыхания. — Когда я предлагал в прошлый раз, ты отказалась, — прошептал он. — Хочешь отказаться мне в отместку? — хмыкнула Сабрина. Он поцеловал её в шею, захватил мочку уха губами и прикусил. — Я не могу отказать своей царице. Сабрине понравился ответ, как понравилось и то, как Калибан поцеловал её ключицы. Корсет сдавливал грудь, ему пришлось удовольствоваться только возможностью провести языком, а затем он вдруг подхватил Сабрину на руки и вынес из ванной. — Я чувствую твою тайну, — усмехнулся он, уронив её на постель. — Тайну? — спросила Сабрина, испытывая острое удовольствие от того, что вода промочила покрывала и простыни, что вода блестит на его коже, что влага всюду. — Это не должно происходить в воде… — снова Калибан нависал над ней. — Царица не должна испытывать боль, пока сама о ней не попросит… Сабрина запрокинула голову, открывая ему шею, и он с охотой проследил губами путь к ямочке между ключиц. Его ладони в это время скользнули по её бёдрам, пальцы проникли за тончайшую ткань белья и коснулись там, где прежде Сабрина касалась себя только сама. Неожиданно откровенное прикосновение оказалось приятным и возбуждающим. Сабрина развела колени, позволяя Калибану расположиться между ними, выгнулась и сразу же услышала треск ткани — Калибан не стал задумываться, он просто разорвал последнюю преграду и тут же провёл языком, почти проникая внутрь. Сабрину охватила дрожь, но то была совсем не такая дрожь, как когда она ждала первого шага от Харви или Ника. Она почувствовала себя желанной! Она поняла, чего хочет. Калибан читал её тело, и потому его язык очень скоро погрузился внутрь. Сабрина застонала, и рефлекторно зарылась ладонями в его волосы, направляя его, принуждая. Он не сопротивлялся, напротив, словно только того и ждал. Потерявшись в ощущениях — слишком ярких, слишком приятных, слишком… Сабрина почти не заметила, когда язык сменили пальцы, когда Калибан снова прикусил её шею. Но когда движение стало более грубым, она выдохнула: — Этого… мало. И открыла глаза, чтобы посмотреть на него — на своего первого любовника. Калибан возвышался над ней, обнажённый. Кожа его по-прежнему блестела — от воды или от пота, она не стала разбираться. Вместо того провела ладонью по его животу, очерчивая мышцы пресса, а затем захватила пальцами головку члена. — Хочешь меня? — усмехнулась она. Он не ответил, только улыбнулся в ответ. Извернувшись, Сабрина толкнула его в грудь и уселась на бёдра, тут же обхватив пальцами член у основания. Она сделала несколько дразнящих движений, следя за тем, как он прикусывает губы, сдерживая стон. — Хочешь… — она запрокинула голову, наслаждаясь самой мыслью. Её пальцы продолжали движение. Вверх, вниз, снова, опять… — Сабрина, — протянул он и рванулся, обнимая её, приподнимая, насаживая на себя одним слитным движением. Боль пронзила только в первый момент. Не давая себе передышки, опьянённая тем, что происходит, Сабрина послушалась его ладоней, и вскоре они замерли — он полностью в ней. — Больно? — спросил он зачем-то. Сабрина засмеялась, качнулась, словно желала найти тому, что так жестоко вторглось в неё, более удобное положение, а после, впившись ногтями Калибану в плечи, прошептала: — Что же ты замер? Разве тебе не положено двигаться? Его не нужно было просить дважды. Он опустил её на подушки и медленно двинулся назад, почти выходя и снова тут же вбиваясь на всю длину. Первое движение было болезненным, но в то же время Сабрина почувствовала, что оно рождает в ней что-то новое. — Сильнее, — бросила она. Ощущения накатывали волнами. Это не было удовольствием или ещё не могло быть удовольствием. Сабрина кусала губы, но едва Калибан замечал это, приказывала не останавливаться. В какой-то момент её захватило то, что он стал сбиваться с ритма. Она чувствовала, как по его позвоночнику сбегает дрожь, ощущала мурашки на его коже, когда раздирала её на спине. А после, когда он сорвался в быстрые толчки, она вдруг поняла, что ей тоже это нравится, нравится, бесконечно нравится. Когда он кончил, Сабрина разочарованно застонала. Он только усмехнулся. — Тебе будет хорошо. И ей было хорошо. Она забыла от чего — от языка, пальцев, от поцелуев. Когда, наконец, сладкой судорогой её словно подбросило прямо в звёздное небо, Калибан уложил её к себе на грудь. — Это не значит, что мы будем править вместе, — сообщила Сабрина, едва отдышавшись. — Возможно, я уже получил всё, что мне надо, — засмеялся он. Сабрина заглянула в его лицо. Улыбка её была хищной. — Я знаю, чего ты на самом деле хочешь, Калибан, — сказала она холодно. — Но пока что мне нравится, как ты делаешь вид, что получил то, что хотел. Они лежали рядом в мокрой и смятой постели, и Сабрина чувствовала, как вокруг неё в очередной раз меняется мир. Ей это нравилось.