Покров ночи утопит в омуте разврата наши страхи, мой граф.

Крупные капли дождевой воды звонко разбиваются о многочисленные крыши домов столицы, осаждают пыльные протоптанные лошадьми дороги, стремительно образуя грязные ручьи и лужи. Сегодня погода как никогда была немилостива с людьми, уже который час обрушаясь на улицы беспроглядным ливнем. Порой, можно было застать негодующих барышень в пышных платьях, стремительно убегающих от разбушевавшейся стихии в укрытия. В крупном поместье, отдаленном от общей массы домов, за этой занимательной картиной с небольшой усмешкой наблюдал молодой граф, расположившийся у большого окна в гостиной с чашечкой чая в руках. Исконно русская фамилия Попов и редкое имя Арсений, коим одарила его мать, которой захотелось как-то выделиться из массы, были известны почти каждому человеку здешней округи. Юный аристократ славился своей необычной, но донельзя очаровывающей манерой поведения, виртуозным умом и умением находить общий язык практически с каждым человеком. Имение и титул ему передались от покойного отца, ушедшего из жизни от кори, а мать до сих пор остаётся подле него. Сам же юноша был до сих пор холост, отчего его довольно часто пытались свести с различными барышням богатых семейств, но ко всеобщему удивлению ему не импонировала ни одна девушка из всех, что он встречал. Порой его вызывали ко дворцу, так как он, несмотря на юный возраст, был приближённым короля и состоял в рядах королевского совета, который созывали для решения различных вопросов внешней и внутренней политики, экономики и других аспектов управления государством. — Тебе уже как двадцать пять лет, сын, а ты до сих пор не можешь усвоить банальные правила этикета аристократического общества. Сел бы за стол, да вёл себя по-человечески. — В роскошном вместительном кресле неподалеку от окна сидела пожилая женщина и с некоторым осуждением смотрела на юношу. В руках её расположились тонкие спицы, от которых по её коленям струилось вязаное полотно белого цвета. — Не сердитесь, мама, вы же знаете мою любовь к нестандартным способам времяпровождения. — Парень улыбнулся, устремляя взгляд лукавых голубых глаз на собеседницу, которая лишь вздохнула, отвечая ему теплой улыбкой. — Это несоблюдение общепринятых правил и является невежеством, дорогой. — Добавила она уже снисходительнее и вновь устремила взгляд на пряжу. Через некоторое время раздался негромкий стук в дверь и в комнату заглянул темноволосый прислуга с весьма необычной прической для его профессии. Никто так и смог понять почему же граф до сих пор не трогает его. — Ваше сиятельство, у стражи возник небольшой конфуз. К вам уже который час просится какой-то мальчишка, по видимому крестьянин, и просит встречи с вами... — Ну так прогоните его. — Раздался спокойный женский голос, но через секунду его прервал мужской: — Подождите, мама, пусть договорит. —Брюнет перевел взгляд на мужчину, после чего тот продолжил. — Мы бы и рады, сударыня. Стража уже пыталась его прогнать, но он каждый раз вновь возвращался и стоял на своём. Когда же его решили оставить, понадеявшись, что сам уйдет, как надоест, он уселся рядом с воротами и с места не двигается. До сих пор под ливнем мокнет и хоть бы что. — Слуга закончил свою эмоциональную речь тяжким вздохом, после чего ещё с минуту ожидал ответа в тишине, прерываемой лишь звуками дождя. — Приведите его в прихожую, я спущусь.— Приказал ровный голос, после чего мужчина поклонился и поспешно ретировался из помещения. Граф подошёл к столу и поставил пустую чашку, после чего сразу же направился в сторону выхода, оставляя несколько удивленную мать в одиночестве.

***

Неторопливо спустившись по угловатой лестнице на первый этаж, граф прошёл по длинному коридору, изредка рассматривая пейзаж в окнах и пролетающих у самой земли ласточек, и остановился возле массивных дверей, устремляя взгляд на только что приведенного под руки и опустившегося перед ним на колени мальчишку. С виду мальцу было не больше 17, одет был крайне бедно — в одежде можно было не вглядываясь заметить дырки и потёртости, что свидетельствовало о том, что она была далеко не новая. Сам мальчишка был очень худенький, без должной обуви и явно не имеющий возможность поесть и проделать водные процедуры уже который день. Мальчик поднял на него ошарашенные большие глаза, ассоциирующиеся разве что с первомайской зеленью, и снова опустил голову, наконец, заговорил: — Моё имя Антон. Прошу прощения, что предоставил вам столько проблем, но я не могу поступить иначе. — Он судорожно выдохнул, прикрывая веки, словно решаясь на что-то важное. Граф же не перебивал его, лишь внимательно осматривая слегка дрожащую фигуру, — Я хочу попросить у вас помощи. И не просто так, если вы изволите, я могу выполнять какую-нибудь работу... Любую, мне не важно, что вы мне поручите, только, пожалуйста, помогите мне! — Быстро протораторив последние слова, блондин вновь устремил на юношу умоляющий взгляд, слегка кусая губы от волнения. С минуту брюнет молчал, прикидывая что-то в голове и медленно плавая взглядом по телу мальчика, периодически останавливая внимание на испуганных глазах, что заставляло того ещё сильнее волноваться, но по прошествии столь мучительного времени, он внезапно опустился на корточки и, аккуратно ухватив блондина под руки, помог подняться, после чего как-то хитро улыбнулся ему. — Миледи, — Он обратился к шушукающимся служанкам, которые прибежали сюда, дабы понаблюдать за разворачивающимся зрелищем, — Приведите в порядок нашего гостя и не забудьте его хорошенько накормить. После этого можете послать его в мой кабинет с Сергеем. — Граф изящно развернулся на носках и скоропостижно ретировался, оставляя всех присутствующих в глубоком недоумении.