Эквус. Стремления Эволюции.

      Боурвас слишком поздно среагировал на крик, да и собственно ничего он не смог бы сделать даже если бы среагировал. Прочные хитиновые когти грубо схватили его за голову, впиваясь настолько сильно что рвали кожу на лице, после чего его вбили в землю и начали протаскивать, пока драконоид кричал от боли. Потом был взлет, высоко, за раскрывшиеся кроны. Один из глаз Боурваса увидел того что его схватило. Бэр, горой чёрного хитина возвышался над драконом, его алые светящейся фасеточные глаза выражали презрение и брезгливость, а вместе с тем и хищную натуру своего изначального я.       -Омерзительно! – Бросок, который явно был произведён синергией магии и физических сил и Боурвас с хлопком преодолевает звуковой барьер, проделывая своим телом траншею. Сейчас Дракон, который кое как смог избежать серьезных повреждений взвыл на одной ноте, но Бэр тут же за какие-то несколько секунд преодолел разделявшее их расстояние и со всей силы долбанул ногой в живот, предварительно усилив этот удар электричеством, от чего из рта дракона вылетел сгусток крови вместе с воздухом. Тот взлетел в воздух.       -Возмутительно! – прямой и бесхитростный удар левой рукой Боурвас принял на скрещенные и усиленные магией руки, крылья были повреждены, но не сильно, тот мог держатся в воздухе. Впрочем, Боурвас не учел, того что враг явно имеет серьёзные отличия, да и его создатель в понимание обычных смертных был тем ещё больным извращенцем. Три свободные руки впились в живот, оставляя там неглубокие, но болезненные раны. От чего Боурвас отвлекся, и тут же самая первая рука схватила его за макушку и вбила в любезно подставленное черное хитиновое колено, несколько раз. Боурвас извернулся и хотел врезать противнику хвостом, когда две нижние конечности, выгнувшись под неестественным углом болезненно сжали и оторвали несколько кусков мяса от хвоста, вызывая новый болезненный крик Боурваса. В ярости тот призвал магию внутри себя и вдарил огнем, который, однако Бэр схватил и погасил одной рукой, за счет превосходства и в силе, и в контроле над этой силой.       -Так бессмысленно, тошнотворно и ничтожно ты тратишь свой потенциал, что даровал тебе отец-бог! Даже с точки зрения банальной логики твои игры в продолжение рода с едой заставляют мои жвала трястись от ярости и вызывать острую боль в усиках, которые вообще не должны болеть! И будто этого мало, ты, неразумная личинка трутня ещё смеешь что-то указывать нашему создателю?! Непростительно!!! Квиииииии! –издав свой боевой кличь Бэр тут же схватил Боурваса за шею и развернул спиной к себе, пока две свободные руки впились в основание крыльев и с силой рванули их на себя.       -Ааааа! – На одной ноте взвыл Боурвас, пока падал вниз. Сейчас Для дракона время будто остановилось, он ощущал лишь боль и бессильно дергал мышцами и хрящами которые остались в основании крыльев, причиняя себе ещё более мучительную боль, но он не верил что его лишили их. Бэр же издал ещё один восторженный визг. Месть, это было приятное чувство, чувство хорошо проделанной работы и удовлетворение. Жертва должна боятся, а изгнанники не должны летать       -Умри! – И муравей тут же поднял свою лапу нацелив на глаза Боурваса, дабы выдавить их, и только потом раздавить череп. Как вдруг остановился и отступил… сейчас Бэр осознавал и ему было стыдно. Столь импульсивно, глупо, все можно было сделать намного лучше, быстрее эффективнее. Но внутренний хищник, смешенный с разумом, требовал насладится страхом своей жертвы, ощутить вкус крови ещё живого существа на своих губах, увидеть, как жизнь уходить из глаз врага, расчленить и принести в улей дабы накормить сородичей и насладится, разумеется вырванным сердцем или разделить его с матерями и великим отцом!       -Я… я забылся создатель… простите меня, я не смог себя контролировать. Я просто не мог, все инстинкты и эмоции… они кричали, вопили и требовали убить эту мерзость!       «Спокойнее. Я не виню тебя, но в наказание ты залечишь все раны твоего менее удачливого «брата», если это слово употребимо к нему. В твоём поведении отчасти виновато множество факторов. Твоё рождение, биохимия, которая несколько отлична от холоднокровных ящериц, отчасти тут виновато и моё отношение к неудачному эксперименту. Его концепции оказались несовершенны не только физически, но и интеллектуально. Имей ввиду – в случае чего я могу усовершенствовать тебя, только не деградируй разумом, я такое лечить пока не умею. Извини – отвлекся. Так вот – твоя агрессия результат моего отношения к нему и твои собственные эмоции, помноженные на инстинкты. В первые разы простительно, но больше такого не делай или, если делаешь, то будь готов понести соответствующее наказание. Тобой должны управлять взвешенные решения, а не скоротечные импульсы.» -Этого диалога, валяющийся в луже крови Боурвас не слышал, но когда Бэр подошел к нему тот был готов плюнуть огнем, пока муравей с максимально возможным для его строения головы, невозмутимым видом, злобно пощелкивая жвалами при этом, стал залечивать крылья.       Боурвас не обольщался, тот на самой грани чувствовал, как Бэр контактирует с его «создателем», а значит новая «собачка» остановилась, стоило хозяину натянуть поводок.       -Мудак – бряк и удар ломает челюсть, заставляя Боурваса замолчать, пока Бэр, нарочно медленно лечил и это повреждение.       «Что я говорил об эмоциях?»       -Это было взвешенное и тщательно обдуманное решение, эмоции – это выдирание трахеи или прокалывания легких создатель – ответил вслух Бэр.       -Бэр. Он. Ты. Боурвас. Познакомились. Закончите – отправитесь. Исправлять глупость. Бэр – контроль. Боурвас – подчинение.       -Чтоб ты сдох – просипел Боурвас щурясь от боли за что получил новый удар и снова сломанную челюсть       -Владыка можно мне сшить ему губы… а точно, тогда он не сможет говорить, вот ведь бесполезный! Печалься, я не могу сделать необходимые изменения в твоём теле –Провозгласил Бэр, выражая неподдельную грусть, делясь этими эмоциями с Анджу, на что получил эмоциональный отклик, который вызывал ассоциацию пожимания верхними плечами и разведения нижних рук в сторону, мол «сам не знаю, как такое выросло/проба первого пера/ну может так дойдёт».

Северные границы предсвятых земель королевства грифонов (граничат с анклавом зебр объединённой коалиции)

      Война – в эти времена она довольно обыденная, правда тут было несколько нововведений, вернее они должны были произойти очень скоро. «Лес рубят щепки летят» – пускай это немного неверное утверждение, ведь остатки от экспериментов Анджу пришлись как грифонам, так и разорителям весьма кстати. Анджу не уделял слишком пристальное внимание и частенько после его провальных экспериментов в попытках создать смесь артефакта и растения оставалось весьма много промышленного мусора, который просто оставался в земле – рано или поздно всё равно переработаю или перерабатываю просто неспешно. Неспешно для кого-то уровня и мышления Анджу – не один и не два десятка лет. Смертные были чуть попроще, а грифоны, сбежавшие с другого континента, имели кое какие, пусть и не сравнимые с нынешней империей Грогара, но представления об артефакторике. И не простой, а весьма продвинутой для диких травоядных этих земель. Пусть у зебр была куда более сильная связь с тонкими материями, грифоны многократно превосходили их уровнем науки и культуры. И сейчас их хищническое «Я» желало завоеваний, да и просто разнообразия в пище. Конечно и ранее грифоны, или как местные их окрестили «крылатые тени Шараз», регулярно совершали налеты на поселения, дабы полакомится зебрятинкой, но то были единичные случаи. Сейчас на невысоком плоскогорье застыла армия. В десять тысяч голов. Вооруженные зачарованным оружием и закованные в латы из одного из лучших металлов, который прекрасно проводил магию, это была сила, которая собиралась утопить континент в крови, навязав всем землям диктатуру и принудить к покорности, по сути еду.       Да, среди грифоньих воинов было очень много молодых, однако муштра, не самая лучшая, но тем не менее регулярная делала из них одну из самых лучших военных машин примитивного мира.       Особняком на скале стояли Разорители. Ужасающие фигуры от которых разило мощью. Первопроходцы, что отнеслись к своей миссии со всей серьёзностью. Два слова «владыка благословил». И те с радостью приняли это. На самом деле Разорителей должно было быть куда больше. Намного, намного больше, а не всего пол тысячи, но те проявляли осторожность. Владыка всегда выжидает и проверяет, и чужаки могут быть опасны! А потому лишь лучшие должны были со всей яростью и силой обрушится на иных, разорвать их, развеять покров и растоптать или умереть. Вперёд вышел Био. Могучий крепкий воин, вождь, голос бога, первый. Этот могучий воин наголову превосходил лучших из лучших. Ему были чужды слова, они все знали за чем шли. Они дождались! -Граааааааааа! - Громогласный рев вырвался из глотки того, кто озвучил волю божества, и разорители одним прыжком покинули гору и понеслись к поселению зебр, а в небо взлетели Грифоны. В эти земли вновь пришла страшная межвидовая и религиозная война.

Северные земли.

      Вы слышали, как поют сирены? Уверяю – голос прекрасен и чарующ, однако данная песнь мертва. Она застывает и падает монолитными глыбами в любой разум продавливая его волю, под давлением топя тот в собственном негативе, ещё даже не покинув уст невидимой певицы. Эти глыбы столь маленькие что способны нарисовать любой остроконечный узор в душе, вскрывая старые обиды как армейский нож консервную банку, с легким усилием, но так естественно, так обыденно. Примерно это происходило сейчас. Драка, вьюги и метели, на кулаках, а те у кого осталось хоть чутка мозгов пользовались палками и камнями. Северное поселение пони, одно из многих, где укрылись бывшие последователи Шараз было окутано песнями трёх серен. Над всем этим летали виндиго, подобно вампирам они высасывали жизнь и магию из полумёртвых или тех, кто совсем потерял рассудок, иные же покрывались коркой льда и ещё живые, их утаскивались куда-то вдаль и ввысь. Виндиго сновали тут и там, хватая всё новые и новые статуи и унося их к огромному парящему айсбергу. Охота началась внезапно.