Обрывки расшитой золотом карты

«Давным-давно на карте вечных дорог В пыли и в шорохе шагающих ног Ждёт эта точка, где сойдутся в свой срок Одни на свете». Лето 1967 года — Ваши волосы похожи на закат, — белокурая девица примостилась рядом с незнакомцем на побережье океана. — Благодарю, — усмехнулся он, задумчиво разглядывая, резвящихся в воде, девушек. — Это Ваши компаньонки? — Это мои старшие сёстры, — улыбнулась она. — Рудольфус Лестрейндж, — юноша отвесил шутливый поклон в сторону собеседницы. — Тот самый Лестрейндж, — ахнула девочка, но поймав его насмешливый взгляд, взяла себя в руки и чопорно заявила, — Нарцисса Блэк. — Та самая Блэк, — передразнил её Рудольфус, но увидев запылавшие щёки девчонки, миролюбиво протянул руку. Нарцисса опасливо подала свою. Лестрейндж на долю секунды поднёс её запястье к губам, после чего невозмутимо добавил: — Будем знакомы, мисс Блэк. Говорить больше было не о чем. Оба с интересом уставились на двух загорелых девиц, взбивающих ногами океанскую пену, в попытках догнать друг друга. — Закат и правда красив, — прервал тишину Рудольфус. — Мне, кажется, Вас интересует вовсе не закат, — заметила Нарцисса. — Ошибаетесь, мисс, — усмехнулся он. — С Вашего позволения мы могли бы перейти на «ты». — Да, конечно, — смущённо ответила она. После небольшого обмена любезностями, беседа окончательно прервалась. — Цисси! — к девушке спешила белокурая женщина. — Вот, ты где. Что за наказание, а не дочь. — Матушка, Вы о чём? — Приличной леди не подобает оставаться наедине с мужчиной, если только он не её жених, — отчеканила мать. — Но, мама... Сёстры, увидев разгорячённую мать, нападающую на Нарциссу, поспешили к ней на выручку. — Что опять натворила наша малышка? — насмешливо спросила одна из девиц, под неодобрительными взглядами сестёр. — Беллатрикс, — негодование женщины переключилось на насмешницу. — Я же просила тебя следить за сёстрами. — Ой, ой, ой, кажется, пострадала честь Цисси, — горестно резюмировала Беллатрикс. — Беллз, — ахнула третья сестра. — Разве я не права, Анди? — обратилась к ней Беллз. — Маман, подтвердите? — Так, девочки, мы уходим домой. — Но, мама... — Андромеда, это не обсуждается, — сурово постановила мать и смягчив тон, добавила: — Уже становится холодно. Три девицы отправились домой. Женщина немного отстала от них. — Простите, за эту сцену, — обратилась она к юноше. — Не имею чести быть с Вами знакома, потому не знаю как к Вам обращаться. — Рудольфус Лестрейндж, — юноша склонил голову. — Друэлла Блэк, — женщина протянула руку для учтивого поцелуя. — Мама, Вы идёте? — к ним подошла Беллатрикс. Сёстры наблюдали за ней издалека. — Я же сказала Вам идти домой, — возмутилась Друэлла. — Я забочусь о Вашей чести, матушка, — усмехнулась дочь и, обращаясь к Рудольфусу, добавила, — Ваши волосы похожи на закат. — Благодарю, мисс, — Рудольфус пристально посмотрел на Беллатрикс. Девушка зарделась, но не отвела взгляд. — Прошу нас извинить, но нам действительно пора, — одарив дочь неодобрительным взглядом, Друэлла пыталась сгладить неловкость перед юношей. — Будем рады, если Вы почтите визитом наш дом. — Благодарю, миссис Блэк, — Рудольфус улыбнулся уголками губ. — Буду рад увидеть снова Вас и Ваших дочерей. — Ты, что себе позволяешь, чертовка? — распекала Друэлла на обратном пути старшую дочь. Про неподобающее поведение младшей было забыто, а Беллз её слова пропускала мимо ушей, изредка позволяя себе вставить пару едких замечаний в адрес разгорячившейся матери. Что касается Рудольфуса, то он сидел на берегу до позднего вечера. Он приходил к океану и в другие дни, опьянённый прибоем, закатом и, конечно, юными волшебницами, отдыхающими неподалёку.