Дурочка

Вдох-выдох. Вдох. Выдох, сука. — Александр, вы слишком много о себе возомнили, кажется, — я еле сдерживалась, чтобы не ударить его по смазливой мордочке. Вот объясните мне кто-нибудь как можно быть настолько невыносимым? Конечно, спасибо ему, что вытащил меня из тюрьмы, но это не даёт ему особых почестей в моём доме. До сих пор почему-то защищает Фредерика, хотя все улики указывают на него. Я много раз анализировала его поведение. И его манеру общения со мной, но понять так и не могу. Сначала он целует меня за ширмой, лапает и дарит леденец в своей комнате, чуть не отшлепал на больничной койке (хотя из-за шока я была и не особо против, но только из-за шока!), притаскивает Рейчел в мой дом. Она, конечно, милая, но ведёт себя как-то слишком по-хозяйски — вмешивается в расследование, лезет к Александру. А он от неё прячется за мной! Я и не против его прикрыть, он так-то смешной и неплохой друг, поддерживает меня, а смотреть на их с Сэмом перепалки — одно удовольствие. Но с того момента на чердаке что-то пошло не так. Я даже не уверена, нравится ли он мне, решила отложить мысли об этом на потом — в конце концов, есть более важные дела у нас. А он меня просто игнорирует! Даже когда вытаскивал из тюрьмы — не разговаривал. А сейчас он просто перешёл все границы. Я зашла к нему в комнату после стука и разрешения, а как увидел меня — сразу начал выпроваживать под предлогом того, что ему нужно думать, а я буду мельтешить и мешать ему «о, великому сыщику и мыслителю». И если бы я зашла просто поболтать, но нет, я хотела изложить и аргументировать свою теорию по очередной улике. — С каких это пор я мельтешу, — вскинула бровь. — С тех, когда открыла шкатулку? Или может с тех, когда только и делаю, что стараюсь помочь расследованию и терплю твоё присутствие в моём доме, Александр? — холодный тон и жесткость в глазах, так меня и воспитывала тётушка. Да, я переборщила, ведь и не против вовсе его присутствия в имении. Не смотря на то, что я уже не раз доказала, что могу постоять за себя, комфортнее мне, когда в доме есть такие как Алекс и Сэм. Но он меня злит, ему каждый раз удаётся вывести меня на эмоции, тем более что я ненавижу игнорирование, хоть и пытаюсь сделать вид, что совсем не замечаю того, что он меня избегает. Начала проводить больше времени с малышом Сэмми из-за этого, оказывается, он такой милый и забавный. Приятно чувствовать заботу и неприкрытое беспокойство за себя, как ни крути. Вот он поднимает голову от своего блокнота, в котором что-то искал и писал, когда я зашла, смотрит на меня с каким-то раздражением в голубых глазах, как у истинного скандинава. Красивый, собака. Но что более притягательно, чертовски умный и логичный, как я люблю в мужчинах и девушках. И вот как разобраться в себе? Определенно мне не плевать на него, но больше хочется насолить ему, чем сделать приятно. — Агата, — он устало потирает нос и смотрит уже с осуждением, убирая блокнот к себе на колени. — Я устал от твоего общества. Иди, развлекись с нашим маленьким полицейским. И что же это в его голосе, действительно усталость или грусть? Ну мне точно кажется. Этот швед и грустить? Он умеет только глупо прикалываться и издеваться над моим уровнем развития. До этого стояв в проходе с возмущенно вскинутыми руками, я их опустила и облокотилась на косяк двери, закрыв её ногой, а то ещё всякие любопытные Марты тут будут ходить да подслушивать. — Ты не слышала меня? Уйди, сделай милость, можешь Рейчел позвать сюда, если заметишь, — он махнул рукой на дверь и посмотрел на меня со смесью пренебрежения и усталости. Всё. Это была последняя капля моего самоконтроля и терпения. Руки дрожат, нижняя губа дернулась. Вдох. Выдох. А Алекс только совсем чуть-чуть удивился перемене моего настроения, бросив взгляд на мой сжавшийся кулак. — Да кого ты из себя возомнил?! Ты тут не король и не пуп земли. Думаешь, меня так интересует твоя персона? Я хотела спокойно поговорить по делу, но нет же, кто может ещё думать в этом доме кроме тебя, ты же думаешь, что я слепая! — я просто взорвалась, у меня получилось не кричать, но в голосе сквозила ярость, я неосознанно подалась вперед. — Полагаешь, что я не замечаю, как ты пытаешься даже не смотреть на меня. Что, после приезда дорогой Рейчел я стала такой неинтересной? Конечно, я ведь не вешаюсь на тебя при любой возможности. А зачем тогда ты делал то на чердаке? И называл меня лилла каттен, если потом игноришь меня уже вот неделю. Я себя не контролировала, в голове щелкнуло, что это ревность. Да, видимо мне, всё-таки нравится этот придурок, но ему об этом знать вовсе необязательно, ведь… — Ты невыносим и несносен… — кажется, он начал злиться, ведь его грудь так вздымается от тяжелого дыхания, возможно сейчас пойдет пар из ноздрей. Отбрасываю мысль о том, что мне нравится, когда он тяжело дышит. — Ты черствый, мне неприятно… — Остановись. — Находиться с тобой в одной комнате! — Договорилась ты, Агата, — он встал с кресла и направился в мою сторону медленными шагами. — Да что ты говоришь, вау, давай я просто позову твою Рейчел и она сделает тебе приятно, успокоишься! — я дернула рукой и нахмурила брови. Что-то он ухмыляется не очень хорошо. Мурашки бегут по телу, когда он приближается на расстояние полутора шагов, но вместо извинений, гордо вскидываю голову. — А ты, золотко, кажется, просто ревнуешь, — от такого обращения меня чуть не передернуло. А он продолжил приближаться, пока между нашими носами расстояние не сократилось до двадцати сантиметров. Я постаралась сглотнуть как можно менее заметно, но, видимо, от глаз Александра это не укрылось, он сложил руки на груди и очень серьезно спросил. — Ты, правда, так считаешь? — он нахмурился, и что-то у меня внутри екнуло, как бы глупо это не звучало. Я подумала, что веду себя глупо, ведь он правда мог устать, а нагрубить из-за своего склочного характера. А потом я вспомнила, как он назвал меня мельтешащей мухой, и злость вернулась, но уже в меньшем объеме. — Я, — мне хватило времени только приоткрыть рот, как он коснулся большим пальцем моих губ, придерживая этой же рукой за подбородок. Воздух как вышибло из моих легких, я растерялась и не смогла продолжить фразу. — Что? Говори, Агата, я жду, — он ухмыльнулся, что вновь прояснило моё сознание. — Считаю, что ты самодовольный… — А я считаю, что должен заткнуть тебе рот. И он тянется к моим губам своими. В испуге я отпрянула, из-за чего он взглянул на меня с беспокойством. И тут я поняла, что, не смотря на всю эту ситуацию, на то, что я только что кричала на него, а он выслушивал оскорбления, он хочет меня поцеловать, но даёт выбор. Он переживает о том, что это должно быть по моей воле. И я притягиваю его к себе за рубашку со всей яростью, которая бурлила во мне до этого. Чувствую, как он выгибает одну бровь и ухмыляется, в отместку кусаю его за нижнюю губу. А когда он кладёт одну свою широкую и теплую ладонь мне на спину, а вторую на затылок, я чуть не стону ему в губы. А они у него потрясающие, немного обветренные и сухие в начале, они увлажняются во время такого уже судорожного поцелуя, когда каждый пытается взять инициативу на себя. Я отстраняюсь первая, потому что не привыкла к такой страсти, в глазах темнеет, а в голове мысль, что сейчас он выпроводит меня и снова будет игнорировать неделю. Я не поднимаю глаз выше его груди, боясь, что он увидит в них желание продолжить или уйти и заплакать по приходу в свою комнату. — Посмотри на меня, сёт*, — снова он говорит на своём тарабарском языке, но если честно, я готова слушать это очень долго из его уст. А я как маленькая девочка действительно его слушаюсь и встречаюсь взглядом с его потемневшими глазами. — С Рейчел я хотел увидеться, чтобы окончательно прояснить для неё, что между мной и ею ничего быть не может больше приятельства. Успешно совершаю попытку сдержать радостную улыбку. Нижняя губа трясется, ладошки, которые до сих пор лежат на плечах Александра немного вспотели от волнения, а он продолжает: — Знаешь, — он немного мешкает. — Господи, заткнись, Нильсен, не беси, — моё терпение предает меня второй раз за этот вечер. Я снова его целую, чем сильно удивляю парня, уже не так горячо, а мягко, постепенно наращивая темп уже с его помощью. Он подхватывает меня за бедра и вжимает в ближайшую стену. Жарко, очень жарко становится в комнате, когда я чувствую стояк, упирающийся в мою ногу. Он переходит с поцелуями на шею и ключицы, а я обхватываю его ногами. Руками пробираясь под свитер и юбку, он рычит и оставляет несколько засосов на тонкой коже, когда чувствует, что трусиков на мне нет. — Доигралась, девочка, — а меня аж в дрожь бросает от его севшего от желания голоса, да, говори со мной, пожалуйста. Рывком отрывая от стены, он быстро идёт к кровати и кидает меня на неё, стягивает с себя и меня кофты, а потом пристраивается сверху, чтобы продолжить свою пытку над моим телом. — Какая у тебя нежная кожа, каттен, на ней может остаться много следов после этого секса, ты же не против? — мой голос дрожит, как и всё остальное тело, когда Алекс проводит от ямки между ключиц до соска, поэтому вместо возражения вырывается лишь сдавленный хрип. Пара засосов на шее уже синели, то же самое ждёт и несколько новых пятнышек на моей груди. Мужчина с такой страстью сжимает мои бедра, талию, грудь, что я таю в его руках и теку просто невозможно. Казалось бы, какая ерунда, он просто поцеловал меня в животик, а я, на самом деле, готова кончить прямо сейчас. Мой ступор заканчивается, и я тянусь руками в его волосы, а потом провожу ладошкой по кубикам на животе. Не смотря на его громкий выдох, его это не устроило, и парень перехватил мои руки, покачав головой. — Ай-ай-ай, не сейчас, — он встал с кровати, из-за чего я недовольно охнула, почувствовав отсутствие тепла мужского тела, на что он довольно ухмыльнулся. Он быстро пошарил в ящиках и достал два кожаных ремня. В голове замелькали картинки, как меня уже один раз ими привязывали к этой самой кровати, поняв это, он кивнул и спросил: — Сама руки дашь или мне силой взять? — из-за его взгляда на юбке уже начинает появляться пятнышко влаги, а я качаю головой из стороны в сторону, не давая согласия на связывание. Но было бы странно, если бы он сразу отказался от своей затеи. Сев на мои бедра, садист легко преодолел моё бойкое сопротивление и прикрепил руки к изголовью кровати. — И что дальше? — кажется, мой вопрос его насмешил. Конечно, я лежу перед ним в лифчике, который он быстро рвет на мне и юбке, которая давно уже задралась. А за лифчик ты ответишь, гад. Александр медленно расстегивает мою юбку, стягивает её и нежно проводит по внутренней стороне бедра. Он нависает надо мной, целует, а потом входит двумя пальцами. Ожидала, что будет немного больно, ведь совсем без подготовки, а оказывается я дико мокрая. Это тешит моему партнеру, не только по расследованию, самолюбие. Иначе как мучением это назвать нельзя. Он то ускоряется и доводит меня почти до пика, то постепенно сбавляет темп, от чего узел в животе только завязывается. Мышцы уже пульсируют и сокращаются, в глазах темно, губы искусаны в кровь, как мои, так и его, на запястьях синяки от ремней, а голос сорван от стонов. — Тише, малышка, — он не прекращает меня целовать ни на секунду, пытаясь заглушить стоны, хотя их наверняка уже слышали. В какой-то момент он резко хватает меня за шею и не сильно придушивает. Никогда раньше я не думала, что боль может быть такой приятной. Он делает ещё несколько движений рукой, кусает сосок, и я не выдерживаю. Вытягиваюсь как струна, напрягаюсь всем телом, от чего становится ещё лучше. — А-ах, Алекс, черт, — я не контролирую себя совсем, пытаюсь сжимать ногами его руку, он смотрит на меня, а я только сильнее плавлюсь из-за этого. Тут он резко убирает свои руки, я растерянно озираюсь, слышу, как щелкают пряжки ремней у моих рук, поворачиваю голову, а Алекс с каменным стояком смотрит на меня злыми глазами. — Что-то не так?.. — я пытаюсь понять смену его настроения, но он не даёт мне этого сделать, когда стягивает штаны с нижним бельем, надевает презерватив и резко до самого конца входит в меня. Я испускаю очень громкий стон, прикусываю губу, потому что парень останавливается, почти выходя из меня. — Как ты меня назвала? — толчок, сочный, глубокий, быстрый и долгожданный. От которого глаза закатываются, а руки хватают его плечи сверху. — Не смей, — ещё толчок. — Называть, господи заткнись уже и трахай меня, умоляю. — Алексом! — а я после этого думаю, может ещё пару раз назвать? Я послушно киваю несколько раз, когда могу хоть немного контролировать своё тело. А он продолжает вдалбливать меня в кровать, гладя грудь и шею теплыми ладонями. Я уже просто задыхаюсь от потрясающего темпа и ощущения наполненности. Вот, этот противный парень, тихо стонет рядом со мной, а я выкрикиваю его полное имя от удовольствия. — Нет, каттен, ты дождёшься меня, — он строго останавливается и смотрит на меня, когда чувствует, что мне осталась пару толчков до финала. Тело дрожит и вибрирует при каждом его касании и движении, мне кажется сумасшествием получать такое количество удовольствия. — Давай, моя девочка, — в голове щелкает переключатель, и я действительно заканчиваю одновременно с ним, от чего эмоционально получаю ещё больше удовольствия. Надеюсь, он не испортит этот момент сейчас чем-нибудь. Но пока тишина, выходит из меня, отходит, чтобы выбросить презерватив. А я даже не хочу думать ни о чём, пытаюсь встать и одеться на негнущихся от былого удовольствия ногах. — И куда ты собралась? — неожиданно, потому что со спины и в самое ухо шепчет мне несносный мужчина. Я вздрагиваю, когда он кладёт свои руки мне на талию. Смешно, мы только что трахались как в последний раз, а сейчас я смущаюсь такого простого жеста. — А… в свою комнату, Александр, — собираюсь с силами и отвечаю весьма спокойно. — Я тебя не отпускал, — он садится на кровать, а меня тянет к себе на колени. Мои щеки заливаются краской от такой близости голого горячего тела парня, которого я хочу. — Знаешь, почему я тебя избегал? Я пытался разобраться, почему же мне так не хочется делить ни с кем тебя. Я задерживаю дыхание, на лице расплывается глуповатая влюбленная улыбка. Случайно вслух спрашиваю: «И что это значит?». — Что теперь ты моя, дурочка. Я щипаю его за бок за то, что даже в такой ситуации он не может не смеяться надо мной. А потом устраиваюсь на его кровати и спокойно засыпаю.